"Бубен" по барабану?

Об этом фильме многим будущим зрителям уже известно несколько вещей. Во-первых, то, что с ним после 17-летнего отсутствия в российском кино на экраны возвращается экс-секс-бомба Наталья Негода. Во-вторых, что на него нападал на парламентских слушаниях Станислав Говорухин. И, в-третьих, то, что, не прислушавшись к Говорухину, жюри престижного фестиваля в швейцарском Локарно выписало его режиссеру Мизгиреву сразу два крупных приза. Ах да, и, в-четвертых, что это "чернуха"! Этим словом у нас теперь именуется все, что не вписывается в прокрустово ложе гламурного кино, которое якобы, исключительно на словах, всем так надоело. Стоит режиссеру (как правило, молодому) предложить публике картинку не из глянцевого журнала, а из окна провинциальной хрущовки, как поднимается душераздирающий стон: эти виды повергают нас в депрессию, сделайте нам назад красиво, чтобы любовь-морковь в большом городе, чтобы фигурное катание, стразы и бритый Филипп Киркоров.

В "Бубне, барабане", разумеется, ничего этого нет. Главная героиня картины - забитая жизнью, не умеющая улыбаться, никем не любимая провинциальная библиотекарша, вынужденная, как и половина населения страны, заниматься торговлей. И еще рэкетом, воровством, чтобы выжить. Конечно, Мизгирев покусился на самое святое – русских библиотекарей, по общему мнению питающихся святым духом. Неудивительно, что ему досталось от ретроградов, которым трудно понять, что причастность к высокой культуре – еще не индульгенция, освобождающая ее служителей (или скорее служащих) от грехов и страстей.

Русская классическая литература если чему и научила библиотекаршу Катю (так звали и Леди Макбет Мценского уезда Лескова), то трескучим банальностям типа «Не бедность унизительна, а распущенность». Как неграмотная лесковская героиня, Катя готова замочить соседку-соперницу, с которой не поделила завернувшего в их поселок завалящего мужичонку-уголовника. Как героиня Юппер в «Пианистке» Михаэля Ханеке, она полюбила впервые, но при этом не научилась чувствовать – ни своей, ни чужой боли. С «пианисткой» библиотекаршу также роднит стальной внутренний стержень, пристрастие к режущим и колющим предметам и полное отсутствие веры, даже маленькой. Бог в этом фильме присутствует исключительно в виде татуировки у уголовника Б.О.Г., что означает «был осужден государством». И не более того.

Нет, это не чернуха. Это социальная притча - представитель полузабытого жанра, фильмы в котором делались у нас в 1980-90-е годы для мыслящей публики. Помните "Плюмбум", "Парад планет" или "Слугу"? С этими картинами Вадима Абдрашитова (между прочим, мастера Мизгирева во ВГИКе) "Бубен…" роднит и подчеркнутая сухость, и особая, "вывернутая" фразеология диалогов, и манера обходиться без поэтических метафор, и конкретность социального приговора обществу. Этот неудобный, малоприятный фильм - как зеркало, в которое не очень приятно, но хорошо бы заглядывать. Особенно в далеких от реальной народной жизни "пригламуренных" российских столицах.