«Намедни. Наша эра. 1981 - 1990»

Когда Парфенов служил в армии, я только родился. Вот он в собственной книжке - чуть сутуловатый, тонкая шея в подшитом воротничке, тяжело отвисает автомат. Уже что-то пишет в блокнотике. 1981 год.

Для меня это было началом жизни. Для Советской страны - началом конца. А для самого Парфенова «80-е - это вообще непонятно что!» - ставит диагноз журналист-летописец и с беспощадным тонким стебом выстраивает беспомощных, «вымирающих вождей» в один мрачный ряд. Хлоп! Вспышка Горбачева. Молодой, продвинутый (иногда - раздражающе: чего только стоит появившаяся вдруг на западный манер новая должность в советской «табели о рангах» - первая леди) Горбачев шокирует народ своей открытостью. Парфенов, кажется, тоже восхищен. Хотя. Через пару страниц уже веет холодом: «мистера Горби», как прозвали советского лидера на Западе, перехлестывают жесткие картинки из «национальных окраин» - сепаратистов давят бронетранспортерами. Распад начался.

Нет, ностальгия - не то чувство. Сапоги-«дутики» - верх позднесоветского шика помните? А адидасовские три полоски? Все это кажется сегодня смешным, но тогда стало куда важнее пионерского галстука. «Челнок» - вот что зазвучало гордо. Проблески свободы обернулись коллективными просмотрами «Рабыни Изауры», отрыгнулись первыми проститутками на трассах. А с другой стороны - ленинградский рок-клуб, «Цой - жив!». Возвращаются диссиденты.

Последнее десятилетие - это «первая ступень ракеты «Свобода», которая вывела нас в сегодняшнее состояние», говорит Парфенов.

В моем детстве 80-х над пионером, который «всем ребятам пример», уже в открытую посмеивались. Так, без героев (если не считать самоотверженных и вездесущих «челноков» с баулами), под «мыльные оперы» и с джинсами-«варенками» под мышкой страна вошла в головокружительные, или, как считают некоторые, «проклятые» 90-е. Проверим ощущения уже скоро - неутомимый Парфенов вовсю трудится над следующим томом своей летописи.