Девочка с пирсингом

Подростковая драма 23-летней на тот момент Гай Германики демонстрировалась в одной из параллельных программ позапрошлогоднего Каннского фестиваля и увезла оттуда специальное упоминание в конкурсе дебютов. Юная кинематографистка с пирсингом в носу и на языке в одночасье сделалась чуть ли не самой модной фигурой в нашем кинобизнесе, судорожно искавшем новые подходы, идеи и имена. Говорят, продюсеры чуть ли не в очередь записывались, чтобы помочь Лере реализовать ее будущие проекты - вплоть до экранизации лимоновского «Это я, Эдичка» (она, впрочем, пока предпочла ей сериал «Школа», который сейчас крутит тот же Первый канал). Германика прославилась уже в 18 лет документальной короткометражкой «Девочки», взявшей на «Кинотавре» приз. Со второго документального фильма Германики «День рождения Инфанты» на том же «Кинотавре» в ужасе выбегали члены жюри: картина в подробностях живописала праздники плоти московских садомазохистов. «А судьи кто?» - спрашивала тогда в интервью самонадеянная Германика. И была права: старшее и среднее поколения российских режиссеров крупнейшие мировые фестивали в упор не видят. Кино они снимают неконкурентоспособное, очень далекое от того, что сейчас «носят» в мире - и по стилю, и по содержанию. Их картины вышли из советского прошлого и туда же обращены; наша мутная, неустоявшаяся реальность в них и не ночевала. Что неудивительно: жизнь «нулевых годов» наши мэтры не знают - она им либо неинтересна, либо вызывает у них брезгливое отвращение. Германика же берет в руки «мыльницу» и отправляется в соседний немытый подъезд снимать бухающих сверстниц. И схваченная ею московская реальность попадает в рифму реальности, допустим, парижской - там, в пригородах, в многоквартирных домах «девочки» тоже бухают и нецензурно выражаются.

«Все умрут, а я останусь» - тоже о девочках-школьницах в спальном районе. У кого-то из них трудные отношения с родителями, кто-то безнадежно влюблен, но все мечтают попасть на школьную дискотеку и там хорошенько повеселиться, напиться и потанцевать. Задачу-максимум главные героини не выполнят: кто-то будет блевать в школьном сортире, кто-то окажется на полу в кочегарке под пьяным сверстником, кого-то изобьют ногами другие девочки... У Германики крепкая режиссерская рука и чуткое ухо. В фильме начисто отсутствует фальшь, без которой редко обходится «новое русское» кино. А присутствует еще более редкая гостья - реальная жизнь, бьющая с экрана с завидной энергией. Это не чернуха, как может показаться любителям гламура. Это произведение критического реализма, автор которого не грозит пальчиком своим героям, поскольку одна из них. В картине даже есть нечто, отдаленно напоминающее хеппи-энд: потерявшая девственность, избитая в кровь экс-девочка посылает на три веселые буквы своих никудышных отца и мать. Так и непочтительная Германика своим фильмом символически посылает куда подальше предыдущее поколение российских кинематографистов, без видимых усилий обогнав их на самом старте.

Закрытый показ «Все умрут, а я останусь», пятница, вечер, Первый канал.