Роттердам-2010:Российское кино лишили "Блестящего будущего"

"Блестящее будущее" (Bright Future) – так называется программа Роттердамского кинофестиваля, где показываются ленты молодых, перспективных кинематографистов.

В ней в этом году – как ни странно - не будет представлено ни одной российской картины. Странно – и потому, что в прошлом отечественные фильмы регулярно обогащали своим присутствием эту важный фестивальный раздел. И потому, что за минувший с прошлого фестиваля год наблюдался всплеск «новой волны российского кино». С успехом прошелестели по фестивалям «Волчок», «Бубен, барабан», «Короткое замыкание», «Сказка про темноту» и прочие новые наши ленты, наделавшие много шуму на последнем «Кинотавре».

Из них лишь «Сынок» Ларисы Садиловой пробился в другой фестивальный раздел, «Спектр». Принцип премьерности в Роттердаме не действует, здесь никого не интересует, сколько раз и где был показан ранее тот или иной фильм. Значит, объяснение – во вкусовых пристрастиях отборщиков. Может быть, названные картины представляются роттердамским радикалам голимой попсой? Может быть, они рисуют мир в слишком радужных красках? Посмотрим, каким режиссерам они обещают блестящее будущее.

25-летний южноафриканец Оливер Херманус в картине «Ширли Адамс» (Shirley Adams) явил миру образец беспросветного реализма, который англичане именуют «реализмом кухонной раковины». И если бы только в раковину с немытой посудой погружал зрителя молодой режиссер! Он ведь норовит опустить его в ту самую «утку», которую замученная, забитая жизнью, с трудом сводящая концы с концами героиня по имени Ширли Адамс регулярно выносит из-под своего парализованного сына. Таланта, позволяющего преодолеть обыденку печальных будней и выйти на горизонты искусства, у режиссера-дебютанта пока не наблюдается. Что не помешало «Ширли Адамс» совершить кругосветное путешествие по фестивалям.

Испанец Хавьер Реболло уже был вознагражден за режиссуру в Сан-Себастьяне. Героиня его медлительной абсурдистской драмы «Женщина без пианино» (La mujer sin piano) - переживающая менопаузу одутловатая жительница Мадрида, решившая на одну ночь круто изменить свою застоявшуюся жизнь. С этой целью она отправилась на автовокзал, где повстречала забавного чешского эмигранта – типичного восточноевропейского чудика. Счастье было так возможно, но в последнюю минуту, увы, не сложилось. Зато сложилась фестивально-призовая судьба неоригинальной картины, паразитирующей на интонациях Джармуша и Каурисмяки.

Шведская «Обезьяна» (Apan) Джеспера Гансландта, снятая по методу братьев Дарденнов из-за спины главного героя, повествует о маньяке, порешившим всю свою семью (жену, мать и чуть недорезал сына), но при этом продолжающем быть деловито «включенным» в текущую вокруг него «нормальную жизнь». Он выполняет какие-то механические действия, а главное, не умолкая, ведет с отторгающим его миром телефонные переговоры hands free. Почему «Обезьяна»? – спросите вы. По той же примерно причине, почему фильм Гаса Ван Сента назывался «Слон», хотя слона в нем и не было.

Нет, не являясь самым большим патриотом российского кино, я решительно не пойму, чем описанные картины лучше нашего и дикого, и депрессивного (и то, и другое является большими плюсами для фестивальной судьбы картины) «Волчка».