«Черные риэлторы» гонят сирот в землянки и на панель...

- Сюда, сюда. Еще чуть-чуть.

Сугробы становились все глубже, домов давно уже не видно. Ледяной ветер, 30-градусный мороз и озлобленные собаки, неожиданно появляющиеся на пути, - вот и все наши попутчики. Человеческих следов в этом забытом богом месте не наблюдалось. За поворотом показались огромные трубы теплотрассы.

- Ну вот. Почти дошли. - Наш сопровождающий, активист из городского центра «Подросток» Игорь, указал куда-то в белоснежную даль, где в небо поднимался сизый дым от костра. - Только осторожнее - чужаков они не любят.

Из-за кустов и снежных завалов можно разглядеть кучу мусора на трубах теплотрассы. Через несколько шагов мусор начинает приобретать очертания - это висят дырявые носки, это валяются куски потертого ковра, это блестит алюминиевая кастрюля... Сами трубы проходят в метре от земли. Со всех сторон они огорожены картонками и тряпками так, что под всем этим добром получается землянка.

- Вот тут и живут наши сироты...

Сложно было поверить, что под трубами, заботливо окутанными картонками, недалеко от центра города Ижевска (Удмуртия) живут люди...

ЗАБЫТЫЕ ЛЮДИ

Стоило переступить невидимую для нас черту, как свора оскалившихся собак выскочила наперерез. На их лай откуда-то из-под тряпья вылез мужчина.

- Чо надо? - почти так же, как и псы, оскалился он. Но, увидев нашего сопровождающего, трубный житель смягчился: - Герда, Маня, фу...

 Мы вошли во двор, а если точнее, то просто приблизились к трубам.

- Чаю? - спросил радушный хозяин, вымывая снегом покореженные и изъеденные ржой металлические кружки. - Правда, заварка позавчерашняя. Меня Саша зовут...

Вблизи стало понятно, что Саша - еще молодой человек. Лицо, покрытое мелкими морщинками, сутулая спина, уже седые волосы. Но глаза совсем еще детские.

Его жилище размером с платяной шкаф с низкой-низкой полкой. Попасть туда можно только ползком. На полу, то есть на земле под навесом из картонок, разбросаны старые, поеденные молью и мышами пледы. Тут же собачьи подстилки. Но никаких посторонних запахов - одна морозная свежесть.

Надо отдать должное коммунальщикам - теплотрасса грела отлично! В землянке было заметно теплее, чем на улице (снаружи в тот день было минус 27, в «доме» - примерно минус 3).

- А много вас тут? - поинтересовалась я.

- Наша семья все время прибывает. Интернатские...

Оказалось, что здесь нашли приют выпускники интернатов и детских домов города. Всего в этих теплушках обитают 15 - 20 человек. Некоторые находят работу с общежитием и уезжают, остальные все ждут и ждут своего счастливого часа.

- Нам и тут хорошо, - отмахивается Саша. - Греемся потихоньку. Спасибо, не выгоняют. Это в деревнях работы нет. А тут жить можно!

- А как ты здесь оказался? Сирота?

- Нет. Со мной здесь мама живет. Я ее сам нашел. Но она лишена родительских прав. - Саша становится разговорчивее. - А у меня сегодня день рождения! 21 год! Не выгляжу? Жизнь такая...

Все здешние обитатели связаны одним несчастьем. Ровно в тот момент, когда им, воспитанникам разных интернатов, должно было исполниться 18 лет, в силу вступал закон, по которому дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей, по достижении совершеннолетия получают от государства жилье - квартиру или комнату. И вот, можно сказать, заветные ключи в руках, своему счастью не верится. Чудо...

А Саше, впервые в жизни получившему три года назад собственную крышу над головой, повезло еще больше. Как-то к нему пришел представитель из агентства недвижимости и предложил соблазнительный вариант - его комнату на окраине Ижевска обменять на целый дом. Правда, в области...

Целый дом!!! И в тот же день Иван Иванович (именно так представился риэлтор) отвез Александра в этот дом мечты, который оказался совсем рядом. Кирпичный двухэтажный коттеджик. Мебель под старину, телевизор, холодильник...

- И все это будет твоим, - убеждал Иван Иванович. - Тебе всего лишь надо подписать доверенность, которая позволит мне заняться этим выгодным для тебя обменом.

Саша, не задумываясь, поставил размашистую подпись. Вскоре ему позвонили от Ивана Ивановича, назначили встречу и вручили ключи от другого жилья. Более четырех часов на перекладных Саша добирался до своего нового дома. Покосившаяся избушка в забытой богом деревеньке. В этом домике уже проживали десяток таких же обделенных сирот...

- В деревне были только старики и собаки. И я услышал от знакомого, что в городе есть теплотрасса. Перебрался сюда. Работаю на лесопилке уборщиком. Три тысячи получаю, - улыбаясь беззубым ртом, сказал Александр. - Но пацанам-то проще, а вот девчат жалко...

- А почему проще?

- Ну, девчонки беременеют. На работу их особо не берут, особенно после интерната. И куда? Вот у меня сейчас сестра на сносях. Мы ее решили в деревню отправить. С врачами договорились, чтобы по-человечески рожала. Но у нее есть я и ее парень - он тоже с нами живет. Мы-то заработаем, а одинокие...

Мы отправились в женские «комнаты». Те же пледы, те же картонки. Правда, у сестры в «спальне» под пледами на фанере заботливо подстелен лапничек. Даже пуховая подушка! Довольно чистенько, убрано и холодно. Тем более для беременных.

Но, как оказалось, - это еще не самая страшная участь...

«РЕБЕНКА НЕ ОТДАМ!»

Дело к ночи... На трассу подтягиваются на работу девочки.

- Да вон Катюха - сегодня ее очередь. Завтра, значит, сестра ее стоять будет, - показывает мне на худющую девчонку любитель острых ощущений и завсегдатай злачных мест Валерий.

Двух сестер, исправно выходящих на «дело» каждый вечер, здесь знают все. Подъезжаем. Валера открывает дверь - Катя по привычке без лишних вопросов садится на заднее сиденье.

Узнав, что с ней хочет поговорить журналистка, она буквально на ходу пытается выскочить из машины. Лишь заверения, что ни ее лица, ни фамилии мы указывать не будем, немного успокаивают девушку. Садимся в придорожном кафе.

- Может, вина или покрепче чего? - предлагаю я.

- Нет. Нельзя, - хватаясь за живот, вскрикивает девушка с огромными синяками под глазами и голубоватым оттенком лица. Я понимаю, что она беременна.

Ее первому ребенку уже пять лет. А ей 23...

- А у меня выход был? Осуждаете? Да? А вы мою шкуру на себя прикиньте. Сестра моложе на год. Родители - алкоголики. Еще мы под стол лазили, а их родительских прав лишили. И интернат. А после все обещали - комнату дадим в городе. Учиться поможем. Помогли... Дали... - Глаза Кати горят злобой и обидой. Ни слез, ни волнения... Жестокость. - Подписали бумаги на квартиру и вот оказались на трубах. В интернате послали, сказали, что с брюхом все равно учиться не буду, и даже в колледж поступить не помогли. Ну а тут предложили работу на трассе... Сестра согласилась. Ну и я подтянулась...

- А в суд пойти?

- В ментовку? Нас, интернатских, а тем более шлюх, слушать будут? Лицо разукрасят, потом работать не сможешь.

Две сестры работают через день - то одна сидит с детьми, то вторая. Ночь - 500 рублей, от этого еще процент сутенеру. Остальное уходит на аренду домика в деревне, который сестры недавно сняли.

- А ты еще одного потянешь? Может, отдать в дом ребенка? - спрашиваю я.

- Издеваешься? Отказаться от малыша? И его в интернат... Я своей жизни последней суке не пожелаю. Никому не отдам, умру, а своих воспитаю, выучу... - Впервые за наш разговор что-то смягчается в ее напряженном лице, а глаза теплеют. - Да и ладно. У нас жизнь так сложилась... А вон в мой интернат сходите, ребята много расскажут, как и кого кидают.

Готовят «забытые люди» прямо на трубах теплотрассы. А под ними живут. Фото: Андрей КАРА

ИНВАЛИДЫ - СЛАДКАЯ ДОБЫЧА

Но ведь кто-то должен знать о такой ситуации? Должны же хоть общественники как-то помогать этим забытым людям. И я отправляюсь в городской центр «Подросток», работающий с детьми улиц на общественных началах. Правда, спонсоров нет, а власти вырубили свет и телефон за неуплату...

- «Черные риэлторы» - неглупые люди. Конечно, особо жадные не боятся связываться и со здоровыми сиротами. Но основная их цель - сироты с умственными отклонениями, глухие, слепые... - рассказывает директор центра Татьяна Котлярова. - У нас в городе есть несколько коррекционных интернатов. Вот там-то риэлторы работают по полной, ведь ничего не докажешь потом. Ребят убеждают, что им так будет лучше, что комната им не нужна. И когда очередной восемнадцатилетний инвалид оказывается на улице без денег и жилья, положенного по закону, то убедить его подать в суд или постоять за свои права невозможно. В лучшем случае они стайками прибиваются в какие-то ночлежки, а в худшем - замерзают в сливных колодцах зимой, уверенные, что другого пути нет... И мы не можем им помочь. Даже если подаем заявление в милицию, то сами же ребята потом отказываются давать показания. С милицией они совсем не дружат и не доверяют ей.

Звоню начальнику управления образования администрации Ижевска Валерию Шляхеру.

- Когда ребенку исполняется восемнадцать лет, государство уже не несет за него ответственности. Комнату дали - дали. Дальше человек волен делать свой выбор. Следить за каждым мы не можем. Административного ресурса нет, - вздыхает он в телефонную трубку. - Тем более что многие сами обращаются к риэлторам, чтобы продать комнату и получить хорошие деньги. А то, что есть нечистые на руку, - это уже к самим агентствам по недвижимости. У нас нет денег, чтобы привлекать в каждый интернат и детский дом юристов.

В одном из крупнейших агентств недвижимости Ижевска «Мегаполис» мне объяснили, что с правовой точки зрения никаких нарушений в действиях таких риэлторов нет. Дети подписывают доверенность на продажу своей комнаты специалисту, а тот после этого волен делать с этим жильем все, что ему захочется.

- Вопросы морально-этического плана не в нашей компетенции. Если человек юридически не подкован и не читает все сноски в договорах, то, как это ни прискорбно, это его проблема. Там, где есть возможность получить легкие деньги, всегда найдутся мошенники, - добавил консультант «Мегаполиса». - За своих ручаемся, а сколько вольных...

Получается, кого ни спроси, ответственности за испорченные жизни сирот никто не несет. Все по закону...

Но ведь деятельность «черных риэлторов» точно не назовешь законной. Но это уже к правоохранительным органам. Мой следующий визит к начальнику отдела информации и общественных связей МВД Удмуртской Республики Александру Липину.

- А вы как-то пытаетесь бороться с такой «работой» риэлторов?

- Заявлений нет от потерпевших. Свидетели нужны. Это очень сложный вопрос, и его надо решать комплексно. Здесь одни правоохранительные органы не помогут, - разводит он руками.

- А защитить тех, кто сейчас живет на теплотрассе, можно?

- За давностью лет вряд ли. Да и где свидетели, где документы? Если человека не заставляли с угрозами подписать доверенность, тут нет повода для возбуждения дела, - заключает правоохранитель.

На обратном пути я решаю заскочить в одну из самых крупных школ-интернатов Ижевска. На улице курят несколько пацанов. В двух словах я им рассказываю о проделках «черных риэлторов». Они отмахиваются: мол, без тебя все знаем.

- Да кто нам поможет в этих документах разобраться? У нас воспитатели все старики. Сами ничего не знают. Им лишь бы от нас поскорее избавиться. Стукнуло восемнадцать - пошел вон, - говорит шестнадцатилетний Сережа. - А риэлторы-то иногда и хорошие попадаются, и обмены хорошие совершают. И квартиры хорошо продают, кому деньги нужны. Вон Лехе тут комнату его продали, так он целых 200 тысяч получил! Риск оправдан, - уверен Серега.

Вот только в «Мегаполисе» мне рассказали, что в городе комната стоит не меньше 500 тысяч рублей...

- А ты тоже рискнешь? - спрашиваю.

- А то! Денег хочется.

ИЗ ПЕРВЫХ УСТ

Замминистра образования и науки Республики Удмуртия Игорь БЕЛОЗЕРОВ:

- К сожалению, по всей стране такие случаи не редкость. От «черных риэлторов» невозможно защитить не только наивных детей, но и взрослых образованных граждан. На данный момент у нас в стране не создана система адаптации ребенка-сироты либо оставшегося без попечения родителей к взрослой жизни. Они из детдомов и интернатов вылетают в жизнь, которая не имеет ничего общего с их предыдущей жизнью за забором. Эту категорию детей некому защитить, а общественные организации по всей стране, которые оказывают реальную помощь, можно пересчитать по пальцам.

КОММЕНТАРИЙ СПЕЦИАЛИСТА

Уполномоченный по правам ребенка при Президенте РФ Павел АСТАХОВ: Надо запретить сиротам продавать квартиры!

- Проблема «черных риэлторов» особо остро стоит в больших городах. Но решить при желании ее можно довольно просто. Сейчас в Иркутске и Красноярске вводится система, при которой дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей, получают комнату от государства, но не имеют права в течение трех лет ее обменивать или продавать. Любой субъект Федерации может перейти на такую систему. Я со своей стороны будут рекомендовать ее местным властям.

Но только это не выход из положения.

По закону в детских домах и интернатах должны всячески помогать ребятам адаптироваться и социализироваться при выходе из заведений. Но, как я уже успел не раз убедиться, эта работа не ведется. Я считаю, что необходимо восстановить забытую систему наставничества. Выпускники интернатов и детдомов, достигшие чего-то в жизни, должны учить детей самостоятельности. Кроме того, общественные организации обязаны активно включаться в эту работу. Сейчас мы создаем все условия, чтобы интернаты и детские дома открыли двери общественникам и не ставили им никаких преград.

ИТОГ

Кого тут винить?

Государство честно выполняет свой «родительский долг» и опекает ребенка до 18 лет. А потом хоть трава не расти. И все законно. Но правильно ли, что сироты живут на теплотрассе и стоят на панели? Сами виноваты, могут подумать многие...

Но эти ребята очень напоминают зверей, родившихся и выросших в зоопарке. Если такое животное выпустить потом на волю, то не пройдет и нескольких дней, как оно погибнет. Так и тут. Не могут сироты, воспитанные в интернате, жить самостоятельной взрослой жизнью. Они знают свои, зачастую зоновские законы в интернате, а о другой жизни судят по фильмам... И пока государство не протянет им руку помощи и не поможет социализироваться, под трубами так и будут выживать молодые и, возможно, вполне перспективные люди.

Как защитить сирот? Дарья Токарева ждет ваших откликов на сайте.