В театре «Шалом» - премьера спектакля «Мадам Роза»

Именно за этот роман - «Вся жизнь впереди» - француз Эмиль Ажар получил второй раз Гонкуровскую премию. Ее дают лишь однажды.

А Эмиль Ажар больше известен под именем Ромэна Гари. Так вот, он выдал за себя своего племянника и никто бы не узнал о его фальсификации, если бы не посмертное признание. Когда он писал книгу, у него была жуткая депрессия. Поэтому она получилась очень смешной.

Смех - высшая форма защитной реакции. Автор так и говорил впоследствии: «То, что вы называете депрессией, помогало мне писать». Но то, что мы называем депрессией, заставило его уйти из жизни раньше времени. Жаль.

Что думал на этот счет русский драматург Николай Коляда, не известно, но он превратил это искрометное литературное произведение в искрометную пьесу. А латышка Визма Витолс искрометно поставила ее в театре «Шалом».Вот как оценивает премьеру наш консультант, искусствовед, кандидат психологических наук, доцент РГГУ Олег Юрьевич Ермолаев-Томин.

- Прежде всего нужно начать с поздравления всем театральным деятелям и нам простым зрителям, с тем, что в Москве сотворен еще один гениальный спектакль. Я не побоюсь этого «страшного» слова – гениальный и попытаюсь ниже обосновать свою точку зрения.

Безусловно, для того, чтобы давать оценку чему либо, в том числе и произведению искусства, необходимо иметь четкий критерий, который не противоречил бы общепринятой позиции критиков, и в то же время позволял бы в достаточной степени объективно оценивать произведение. В данном случае из большого числа критериев выделим только два: эстетический и интеллектуальный.

Последний можно назвать также философским, а в применении к анализируемому спектаклю – теологическим. Мне представляется, что в спектакле 40% следует отнести к первому эстетическому критерию, а 60% к теологическому.

На мой взгляд именно сочетание эстетического и теологического компонента в «Мадам Розе» и создает мощнейший катарсистический эффект всей пьесы.

Рассмотрим сначала эстетический аспект.

Постановка, игра актеров, режиссерская работа – безупречны. К каждому актеру, занятому в спектакле можно отнести «правило Станиславского»: - верю. Нет ни малейшего элемента неискренности, фальши, все целостно, органично, динамично и главное естественно. Собственно само действие построено по принципу кульминационных точек, которые прослеживаются в первом действии и максимально воздействуют на зрителя в конце спектакля.

Теперь перейдем к главному – теологическому аспекту. Подчеркнем то, что в спектакле – фактически нет сюжета. Бывшая проститутка мадам Роза зарабатывает на жизнь тем, что содержит приют для мальчиков – детей проституток.

Спектакль посвящен последним дням мадам Розы, которая умирает на руках последнего из оставшихся в квартире подростка с символическим именем Мухаммед. На самом деле в спектакле не одна смерть, а три. Но зрителю показана только одна, самой мадам Розы. Очень коротко первый теологический уровень проскальзывает в первом действии, в котором мадам Роза делится впечатлениями с Мухаммедом о своей прощальной поездке по Парижу.

«А вот мы проехали мимо той гостиницы, в которую я водила клиентов, когда была молодая». Прекрасно! Вспомним отечественные пьесы, фильмы, книги – и вспомним их одной фразой: «По местам боевой и трудовой славы»! Автор пьесы – Эмиль Ажар тем самым категорически утверждает: все имеет право БЫТЬ!

Второй теологический уровень также дан в спектакле очень бегло, фактически двумя штрихами. Он относится к взаимодействию арабов и евреев. Это две смерти двух мусульман. Открывает спектакль монолог старого мусульманина мосье Хамиля с 14 летним еврейским подростком. О чем говорит с ним старый мусульманин?

Естественно о женщинах. Лучшее, что у него было в жизни – это любовь с молодой женщиной, которая длилась целых восемь месяцев! Перед финальной сценой – смертью мадам Розы возникает вновь монолог этих двух персонажей. Старый мусульманин пытается вспомнить – а что же было у него самого хорошего в жизни?

Это ему уже не удается, и он буквально «падает» со сцены за кулисы, что символически воспринимается как смерть. Вторая смерть - это смерть правоверного мусульманина - отца Мухаммеда, который пришел за своим сыном, освободившись из психиатрической больницы. В больнице он находился за то, что убил мать Мухаммеда – проститутку. Однако, узнав, что его сына воспитали в иудейской, а не в мусульманской вере – умирает. Эти две смерти – одна из теологических граней взаимодействия иудаизма и мусульманства. Как, вероятно, подразумевал автор пьесы, имеющий уши – да услышит!

Глубинный теологический уровень дан в последнем монологе мадам Розы. Причем этот монолог автор пьесы – Николай Коляда теологически и символически точно перенес из первой части романа Эмиля Ажара в самый конец. Именно здесь, в этом монологе высказана центральная теологическая мысль всего произведения: «что сделано, то сделано, и БОГУ нет надобности являться и просить у меня прощения».

Здесь все перевернуто с ног на голову: в авраамических религиях человек все время своего пребывания на Земле бесконечно просит прощение у БОГА, в этом суть всех молитв. Мадам Роза - ортодоксальная иудейка, соблюдающая все религиозные предписания и в то же время у нее возникает кощунственная мысль – БОГ должен просить у нее прощение!!!! Фантастика!!!!!

А впрочем, почему бы и нет? – считает Эмиль Ажар. Ведь в немецкой мистике Ангелус Силезиус утверждал: «Бог жив, пока я жив, в себе его храня.

Я без него ничто, но что он без меня?!»

Но у Силезиуса нет центральной идеи пьесы – необходимости покаяния Бога перед ЧЕЛОВЕКОМ, за все то «ХОРОШЕЕ», что он сотворил нам людям на этой земле! А почему бы и нет?

Аналог пьесы «Мадам Роза» уже много лет идет на сцене театра Эрмитаж. Это – еще одна блестящая театральная постановка театра Эрмитаж «Леокадия и десять бесстыдных сцен».

Но в Леокадии нет столь четко выраженной теологической составляющей, как в «Мадам Розе». Однако оба спектакля несут основную идею о том, что имеют право быть и достойно существовать любые различия между людьми. Право быть иным – вот основное право человека.