Уникальная коллекция: «Великие художники». Николай Ге
Дорогие читатели!
Мы увеличиваем нашу коллекцию до 50 альбомов!
Еще 20 выдающихся имен
31. Василий Поленов 32. Эжен Делакруа 33. Михаил Врубель 34. Иероним Босх 35. Николай Ге 36. Амедео Модильяни 37. Феофан Грек 38. Микеланджело Буонарроти 39. Александр Иванов 40. Анри Тулуз-Лотрек 41. Сальвадор Дали 42. Пабло Пикассо 43. Андрей Рублев 44. Марк Шагал 45. Анри Матисс 46. Алексей Венецианов 47. Эль Греко 48. Константин Васильев 49. Альбрехт Дюрер 50. Питер Брейгель
Дорогие читатели! Пропущенный том еще не потерян! Если вы не успели купить один или несколько томов, вы можете приобрести любой из вышедших альбомов в нашем фирменном магазине по адресу: Москва, Старый Петровско-Разумовский проезд, д. 1/23. Пн. - пт.: с 10.00 до 20.00; сб.: с 10.00 до 18.00. Без перерыва на обед. Проезд: ст. м. «Динамо», далее автобусом № 84 или маршрутным такси № 384 до остановки «Фабрика «Вымпел». По всем вопросам, связанным с коллекцией, обращайтесь по телефону (495) 777-02-82. Также подробная информация об этой и других коллекциях размещена на нашем сайте www.kp.ru/daily/collections Андрей ДЯТЛОВ, журналист «Комсомолки», о своем любимом художнике: Человек, увидевший другого Христа - Этот бешеный ажиотаж я помню хорошо: когда в прошлом году в Третьяковской галерее выставили «Суд синедриона» («Повинен смерти!») Николая Ге, очереди стояли, почти как на «Джоконду». И попасть в зал с картиной мне удалось только за день до снятия ее с экспозиции. С художниками иногда бывает, что все западают не на те картины, которые мастер считал главными и на которые жизнь положил. Спроси вас про Ге, вы с ходу ответите: «Ну как же! «Петр I допрашивает царевича Алексея в Петергофе». А еще портрет Льва Толстого, а еще «Пушкин в селе Михайловском», ну там, где он стихи читает, размахивая рукой». На этот вертел нашего среднего и во многом еще советского образования, вспомнив картинки в учебниках литературы, можно нанизать еще портреты Герцена, Тургенева, Некрасова... Все это и правда хорошие картины... Но почему люди выстроились смотреть «Суд синедриона»? Только потому, что его достали из запасников? Потому, что телик о «Суде» все уши нам прожужжал? Нет, я думаю так: можно всю жизнь писать то, что тебе интересно. Но это ремесло. А можно - то, чего не писать не можешь, что мучает независимо от того, увидит это хоть кто-нибудь или нет. И вот это и есть талант и гений. Об этой по-настоящему мучившей Ге всю жизнь теме, теме Христа, мы знаем в основном только по одной и к тому же скучной его картине «Что есть истина?». Ну это та, где перед громоздким Пилатом стоит задумчивый Христос. И очень красиво падают тени. Сам Ге, между прочим, не очень любил эту работу. Но зато ее принимало общество, взращенное на слащаво-божественном образе Христа, который даже умирал на картинах других художников смиренно и в чем-то изящно: спокойное лицо, плавные линии рук, светлая скорбь окружающих... Нет, все это было не для Ге. Вот он, его Христос: «Суд синедриона» - торжественная процессия, чванливые лица священников, а в углу, слева (не сразу и увидишь) Христа придавили к стенке и орут на него так, что даже по недвижимым губам читается: «Мы просто уроем тебя, просто уроем!» Именно так, если говорить сегодняшним лексиконом разборок. Интересно, что читали по губам кричащих иудеев во времена, когда Ге выставил картину впервые? А ведь это только одна картина. Была еще «Тайная вечеря», за которую в 1863 году Ге получил звание профессора, минуя звание академика. Были «Христос и Мария, сестра Лазаря», «Братья Спасителя», «Христос в Гефсиманском саду», «Выход с Тайной вечери», «Иуда» («Совесть»), «Голгофа» и наконец «Распятие»... Он возит эти картины по России и Европе, и... их не принимают. Да и сейчас их найдешь не во всяком альбоме шедевров русской живописи. Но вот удивительно: сам Ге был доволен впечатлением, которое произвел его, как бы мы сейчас сказали, цикл о Христе. И здесь нет парадокса. Потому что Ге в отличие от остального человечества (простите за пафос!) читал Евангелие не как божественную книгу, а как трагедию обыкновенного Сына человеческого, который ужаснулся и изумился тому, как с ним обошлись. В «Распятии» Христос умирает некрасиво, мучительно, страшно. Ни грамма слащавости и умиления вокруг. И это правда жизни, потому что даже римляне, придумавшие позорное распятие, с отвращением и таким же страхом приводили приговоры в исполнение. Конечно, Ге не могли принять! Он переворачивал философию священных книг. И вовсе не потому, что не верил в Бога. Просто жизнь и смерть Христа как человека Ге пытался понять всю свою жизнь. В Третьяковке есть несколько его картин об этом. Можно часами рассматривать «Явление Христа народу» Иванова, «Христос в пустыне» Крамского... Но будет шанс - идите прямо в зал Ге. Это страшно и очень печально, но это другая правда о Христе. Как сухо сказано было однажды о Николае Ге: «Главная заслуга... в том, что он первый уловил новое реалистическое направление в библейских композициях...» - но внезапно добавлено изумительно искренне и точно: «...которое унесло его очень далеко!» Уважаемые читатели, оформившие в редакции подписку на 30 томов коллекции «Великие художники»! Просим вас получить альбомы до 30 июня!