Перепела на меже поля подсолнухов.
- Поэты вырастают в деревне, - для доказательства он вспоминал имена, и правда выходило: поэты вырастали в деревне. Учитель любил дисциплину, рассчитывал на уроке все до минуты. Но когда на сухие репейники под окна опускались щеглы, он тихонько открывал раму и сыпал на подоконник семечки. Летом мы пололи свеклу, возили сено, ходили собирать землянику, молотили подсолнухи. В первый день десятого класса учитель сказал: - Вот что, друзья, опишите мне поле. Я хотел, чтобы вы учились не только по книжкам. Через пять дней учитель принес тетрадки. - Галине Грибановой - пять. Молодец! Аккуратно и чисто, без единой ошибки... Зубков - четыре... Моя тетрадка лежала отдельно. - Опять ошибки. Но это сочинение я прочту вслух. Я сидел красный и счастливый. Учитель закрыл тетрадку, сказал: - Хорошо. Только как же ты перепелку забыл? Это же лучшая песня на поле. Все улыбнулись, потому что знали слабость учителя. В его холостяцкой квартире в клетке из хвороста жила перепелка... Мы подружились с учителем. Уже после школы, приезжая в отпуск, я в первый же день бежал навестить друга. Учитель приносил из погреба холодные огурцы, варил на плите картошку и чай. Когда все новости были рассказаны, мы чуть слышно свистели, и в клетке из хвороста начиналась песня: «Спать пора! Спать пора!..» Чистые, резкие звуки бились о стены, где висели пучки засохших цветов, репродукция левитановской «Осени», пожелтевшая фотография молодой женщины. Учитель листал тетрадки, а когда разгибался, чтобы отдохнули глаза, рассказывал: - Возле Одессы есть место: женщины утром набирают по целой корзине разбившихся перепелок. Перепелки ночью летят на юг и в этом месте, как в коридоре, сбиваются в стаи и бьются о провода. И еще запись занятная. Перепелки летают плохо, сам видел - камнем падают в рожь. Но к осени эти птицы собираются около моря, копят силы и ждут хорошей погоды. Не всем удаётся перелететь в нужное место. Где-то у меня хранится вырезка из газеты. Подводная лодка всплыла в Чёрном море. И что же увидел капитан? На спокойной воде сидели гуси, и на спине почти у каждого сидела перепелка. Проверить это нельзя. Но известно: некоторые животные приходят на выручку другим. Если я приезжал летом, мы уходили в лес или садились около ржи послушать вечерние голоса. Над полем неслышно летал козодой. На топком месте одиноко кричал дергач. А рядом во ржи били перепела. В нашей области у пастухов живет забавная сказка. Дергач пришел к перепелке посвататься. «Нет, дружок, - ответила перепелка, - ты беден, у тебя и телушки-то нету...» - «Будет телушка», - сказал дергач и ушел на болото искать... И, должно быть, нашел. «Тпрусь! Тпрусь!..» - кричит дергач. А перепелка волнуется. У перепелки ни кола ни двора. «Вот - идет! Вот - ведет! Хлева - нет! Негде - деть!..» «Тпрусь! Тпрусь!» - гонит телушку дергач... - Как придумано, а? А ты говоришь, пастухи!.. Это был последний разговор с деревенским учителем. Осенью я получил телеграмму: «Николай Васильевич умер...» Я был в отъезде и опоздал попрощаться. Дальняя родственница Николая Васильевича провела в хорошо знакомую комнату... Пучки засохших цветов, репродукция «Осени», пожелтевшая фотография. - А это он велел вам показать... В свертке были стихи. Я просидел у лампы всю ночь. Стихи были слабыми. Учитель знал это, и потому стихи много лет были стянуты старым шпагатом... А как же быть с перепелкой? Не подумав, я решил её выпустить. Птица взвилась над скошенным полем и вдруг камнем упала на стежку. Я подержал в руке теплый комочек. Сердце не билось. Слишком долго пробыла в клетке... И еще один раз пришлось выпускать перепелок. С льговским охотником Алешей Онищуком мы заблудились и вышли к лесному кордону. Лесник Чернухин Михаил Ефремович проводил нас на сеновал - переждать погоду. Вечером дождь перестал. Рядом на овсяном поле ударили перепела, дружно, голосов в пять. - Во! Хотите половим?.. Утром в деревне Якушино мы разыскали глухого деда. После расспросов и колебаний он полез на чердак, достал тонкую сеть и манок под названием «байка». Старик подергал за нитку. «Байка» отозвалась: тюр-тюр!.. Лежим с Алешей в бурьяне возле овсяного поля. В двух шагах над землей растянута сетка. После дождей от овса поднимается пар, голубым дымком проплывает между кустами. Вечернее солнце кажется сизым и негорячим. На сухом дереве сидит настороженно кобчик. Со всех сторон несется перепелиный бой. Голосов семь или восемь. Чеканные звуки, долетев до опушки, возвращаются в поле. Кажется, весь овес кричит страстными звонкими голосами: «Пить-порвать! Пить-порвать!..» Алеша трогает «байку»: «Тюр-тюр! Тюр-тюр!..» Влюбленный певец должен услышать только конец нашего зова... Услышал... И не один - трое спешат. Нам не видно, как бегут они по овсу. Но все ближе звучное и чеканное: «Пить-порвать! Пить-порвать!..» Один не выдерживает и уже не бежит, а взлетает. Побежит и взлетает. Он уже не кричит, как обычно, он захлебывается: «Хавав! Хавав!» Вот мы видим уже, как колышутся стебли овса. Еще две сажени, и перепел под сеткой, он бежит прямо к Алеше. Летит кверху фуражка. Испуганная птица шумно взлетает, но тонкая сетка держит ее... Потом опять все сначала. Перепела, завороженные луной, туманом и тусклым блеском овса, сходят с ума. «Пить-порвать!..» «Тюр-тюр!» - отзывается «перепелка». Луна поднялась над кустами, над копнами сена и дубовыми пнями. - Хватит, а? - шепчет Алеша и поднимает корзину с матерчатым верхом - девять штук... Но жареной дичи мы не попробовали. Случилась такая история. На краю поля, когда до села оставалось с полкилометра, в нашей корзине вдруг раздалась песня. Мы все замерли. Алеша осторожно поставил корзину и так глядел, будто корзина должна побежать. Какой-то из девяти пленников услышал, наверное, в овсах призывную песню и отозвался. «Пить-порвать! Пить-порвать», - пела корзина. Мы молча жевали травинки и улыбались. Потом нагнулись, развязали тесемки. Фр-р-р!.. девять птиц одна за другой рванулись и плавно опустились в овсы. И сразу к вечернему бою прибавились новые голоса. Алеша опять свистел, сбивал хворостиной цветы... - Ну покажите, что в вашей корзине, - сказал лесник. - Пусто?.. Я так и думал. Перепелов ловить не каждый сумеет. Интересно вспоминать прошлое. Уходящее лето будут вспоминать почти как войну. Страдали люди и животные, горели леса и строения. Много сил и средств было потрачено в борьбе со стихией. Такое запоминается навсегда.