В августе 91-го

Предлагаю вернуться в другой август. В тот год ТАСС приступил к созданию на территории Советского Союза своей корреспондентской сети. Она должна была заменить существующие на местах республиканские информационные агентства.

Началось создание корреспондентской сети с республик Прибалтики: Латвии, Литвы и Эстонии. В Эстонии должность собкора предложили вашему покорному слуге. На раздумья, сомнения, согласие и оформление отношений ушел примерно месяц. Финальным аккордом вступления в должность была беседа с генеральным директором ТАСС. В заключение он сказал: «Ну, с вами, прибалтами, все ясно. Через пару лет вы выйдете из Союза».

Слова эти врезались в память сначала тем, что в них как-то не верилось. Над всей шестой частью суши веяли такие «перестроечные» ветры, что аж дух захватывало. У нас это были, кто помнит, и «фосфоритная война», и концепция республиканского хозрасчета IME, Народный фронт и противостоявшее ему Интердвижение…

Обо всем этом Москве хотелось иметь не отфильтрованную на местах информацию из независимого источника.

В том, что сказанное генеральным директором было отнюдь не пустым сотрясанием воздуха, я убедился почти день в день через два года, в августе 1991-го. Помните бесконечно нудную трансляцию по ЦТ «Лебединого озера», перемежавшуюся оглашением заявления ГКЧП о внезапной болезни, якобы свалившей Горбачева и т. п. Потом, когда все «устаканилось», в этой самой трансляции, а также во всем остальном, что в тот и последующие дни лилось и не лилось с телевизионных экранов, обвиняли одного человека – генерального директора Гостелерадио Леонида Петровича Кравченко.

Не берусь судить о его грехах и достижениях на телевидении. Но в день, когда меня приняли на работу в ТАСС, генеральным директором был он, и именно ему принадлежат приведенные выше слова о скором выходе прибалтийских республик из состава СССР.

Склонен допустить, что Кравченко знал больше нас, простых смертных, и без какой-либо истерики воспринимал историческую перспективу «союза нерушимого республик свободных». Теперь, так называемым задним умом, я понимаю, что и решение создать корреспондентскую сеть в республиках Прибалтики было подготовкой к предстоящему отделению Латвии, Литвы и Эстонии от остального Союза.

Примерно о том же может свидетельствовать хранящийся где-то в лубянских архивах проект реформирования КГБ. Говорят, в нем значились уже не 15, как в прежние времена, республиканских подразделений этого ведомства, а лишь 12.

Связанное с КГБ – это из области слухов и домыслов, а пророчество Кравченко не имеет других свидетелей. Однако есть одно косвенное доказательство тому, что обретение Эстонией независимости все-таки было предрешено, и что оно стало отнюдь не результатом неустанной борьбы Таллина с этим «жутким» Кремлем. Вспомним 1-й съезд народных депутатов СССР и транслировавшуюся по местному ТВ встречу М. С. Горбачева с эстонской депутацией. В заключение, когда эстонцы выходили из помещения, Горбачев сказал проходившему мимо него Эдгару Сависаару: «Не спешите, вы все получите. Не спешите». Думаю, что это запомнил не только автор этих строк. Хотя сегодня, двадцать с лишним лет спустя, за точность формулировки поручиться не могу, но за смысл сказанного ручаюсь полностью.

Еще одна ссылка-цитата в пользу того, что вопрос о суверенитете прибалтийских республик если и не был предрешен заранее, то в любом случае окончательно решался в других столицах. На одном из заседаний последнего Верховного Совета депутат Яак Аллик попросил своих коллег-народофронтовцев не обольщаться. Решения по вопросу о нашей независимости принимаются совсем в другом месте, сказал он.

Как же быть тогда с решением о восстановлении независимости, принятым эстонским парламентом тогда, в августе 91-го? Тут уместно вспомнить сказанное тогдашним помощником Арнольда Рюйтеля Лейви Шером: «Было бы непростительно не воспользоваться растерянностью Москвы и не прошмыгнуть в оставленную без присмотра приоткрытую дверь».