Замороженный клад у Земли Санникова

Здесь, на Таймыре, в 1900 году полярная экспедиция Эдуарда Толля заложила в вечную мерзлоту склад продуктов. В 1973 году его обнаружила экспедиция «Комсомольской правды», положив начало уникальному научному эксперименту. ДИКСОН - ГОРОД СОВЕТСКИХ ТЕНЕЙ Сюда сложно добраться, еще сложнее улететь восвояси - погода меняется каждые пятнадцать минут. Секунду назад видимость была до горизонта, и вот ты вытягиваешь руку, и флисовый рукав куртки на глазах покрывается капельками влаги. Аэропорт Диксона устроен на одном из скалистых островков, и добраться до самих «ворот Арктики» можно только на катере, который в последние годы ходит без расписания. Слишком мало людей осталось в этих неприютных краях - всего 500 человек в городке, рассчитанном на пять тысяч жителей. Нашу экспедицию - 18 полярников и ученых из «Росрезерва», Россельхозакадемии и клуба «Приключение» - перебрасывают в город по воздуху. На окраине вертолетной площадки стоит совершенно материковый бетонный павильон автобусной остановки, выкрашенный в веселый желтый цвет. Вот только общественный транспорт здесь не с колесами, а с винтами. С первых минут прогулки по Диксону понимаешь, что «ворота Арктики» на замке. Замок этот огромный, амбарный и покрыт многослойной ржавчиной. Отпереть его будет непросто. Не покидает ощущение, что гуляешь по райцентру Чернобыль. Большинство домов заброшены, улицы безлюдны, и только перед зданием администрации, хватая за сердце тоской, уныло скрипят качели - малолетний абориген безуспешно борется с северной скукой. В Диксоне закрылись три школы из четырех, и в этом году в выпускном классе был ровно один школьник. Возле нас лихо тормозит «уазик» с номерами, достойными Джеймса Бонда, - 007. Зам. главы горадминистрации Сергей Пухир лично примчался пообщаться с гостями, хотя и тщательно это скрывает - блюдет северную гордость. На мои каверзные вопросы, есть ли в городе пробки и удобно ли ему ездить на машине без мигалки, Сергей смеется: - У нас до ближайшего гаишника тысяча километров и всего один дорожный знак. Разумеется, «кирпич». Наш собеседник молод, одет с московским чиновничьим шиком и полон оптимизма. По его словам, время и глобальное потепление работают на Диксон, и неминуемо Северный морской путь станет проходим для обычных судов без дорогостоящей ледокольной проводки. Вся планета получит новый транспортный коридор, а порт Диксон опять заработает в полную силу. А пока он законсервировался в состоянии «позднего СССР». - Преступности нет, бомжей нет, безработных - восемь человек на сто вакансий, квартиры народ просто не запирает на замок. - Сергей Викторович перечисляет знаковые детали местной жизни. - Северный менталитет храните? Чиновник надолго задумывается: - Нет, северный менталитет - это из области романтики. У нас - северный прагматизм. Весной на одном из островов заболел метеоролог. Нужна была срочная полостная операция, заказали санборт... А лед уже просел. Мне даже никого заставлять не пришлось - мужики сами пошли, по пояс в воде, с носилками. Не будешь помогать, и тебе не помогут.

Эту табличку изготовили в 1973 году участники экспедиции «КП».

СЕКРЕТ МЫСА ДЕПО Цель нашей экспедиции, мыс Депо, - в 400 километрах от Диксона. Вертолеты, на которых нас забрасывают, разумеется, «арктические» - просторный салон без остатка заполняют дополнительные топливные баки. Пилот делает осторожный круг над заливом, пытаясь удержаться в узкой щели между нижней кромкой облаков и землей. Наш начальник экспедиции Валерий Леденев натурально ахает: - Вот оно, потепление! Льды ушли! Тундра поплыла! Первый раз такое вижу! Начнись глобальное потепление на век раньше, скорее всего, судьба экспедиции Эдуарда Васильевича Толля сложилась бы совсем по-другому. Ровно 110 лет назад, почти что в день высадки нашей группы, в залив Миддендорфа вошла паровая яхта «Заря». Вошла и задержалась на целых три недели - выход из залива преградили льды. За время этой вынужденной стоянки и был заложен уникальный склад продуктов, а место этой братской могилы сухарей и консервов назвали на французский манер - Депо.

Только спустя двое суток мы добрались до бидонов с продуктами.

Официально «Русская полярная экспедиция» искала легендарную Землю Санникова, многократно виденную, но так никем и не обследованную. Фактически в этих бесприютных краях Толль занимался самой настоящей геополитикой. В те годы, на рубеже веков, в Арктике шел большой передел территорий. Право на открытые земли получали государства, снаряжавшие экспедиции. Те, кто сидел по домам, не получали ничего. Американцы, к тому времени открывшие часть Новосибирских островов, спешно строили фактории по всему арктическому побережью - столбили свои географические открытия. Не случайно экспедиция Толля имела поддержку на самом высоком государственном уровне - судя по набору продуктов, обнаруженных на мысе Депо, она была снаряжена по первому разряду. Продовольствие назначалось для зимних санных походов, во время которых Толль должен был завершить топографическую съемку, навсегда занеся эти земли в активы Российской империи. Экспедиция закончилась трагически - лишь через год яхта «Заря», полностью опустошив угольные бункеры, смогла пробиться к Новосибирским островам. Еще год дрейфа во льдах, почти без топлива, и в июне 1902 года группа Толля делает последнюю отчаянную попытку открыть Землю Санникова: выйти на остров Беннетта и хотя бы с его вершины увидеть Цель. В дошедшем до нас фрагменте дневника Толля он написал пронзительные строки, чувствуя, что останется здесь навсегда: «Что совершается в моем сердце, когда думаю о своих любимых, я не в силах передать на бумаге. Не в моей власти облечь в слова тоску по родине. Как туго натянутые струны напряжены мои нервы перед прыжком через полыньи и горы, через торосы и моря...» Судьба Толля и трех его спутников так и осталась неизвестной. Корреспондент «КП» пытался приоткрыть завесу этой тайны. Практически сносив ноги до колен, он обследовал десятки километров побережья от мыса Депо вдоль Северного Ледовитого океана. Разумеется, без результатов - подобные тайны не даются с кавалерийского наскока, Арктика умеет хранить свои секреты. КРУЧЕ, ЧЕМ КАНАРЫ Мы больше часа перетаскивали экспедиционное имущество из вертолета на берег, вырезанный природой из застывшего плавными волнами серого гранита. Между бесчисленными ходками я сел перекурить с Павлом Царьковым, сотрудником Таймырского заповедника. И наконец осознал, ГДЕ оказался. - Дешевле на Канарах три года пожить в отеле, чем сюда добраться, - заметил мой собеседник. - Здесь считанные люди были. Тут береговая полоса на картах пунктиром нанесена. В общем, я сам в шоке от того, что сюда попал! - заявил мне коренной обитатель Таймыра. Грела одна мысль - я был не первым «комсомольцем», который здесь оказался. Сам склад Толля был найден именно экспедицией «КП» в 1973 году!

Корреспондент «КП» осмотрел десятки километров нехоженого побережья. Искал следы Эдуарда Толля.

Пропавший без вести исследователь оставил потомкам скупое описание своего склада: «Напротив острова Ледолом, на возвышенности, в 150 метрах от берега, я велел заложить склад для будущих экспедиций: ящик с 48 банками консервированных щей, запаянный жестяной ящик с 6 кг сухарей, запаянный жестяной ящик с 6 кг овсянки, запаянный ящик с 1,6 кг сахару, 4 кг шоколада, 7 плиток и 1 кирпичик чаю. Яма обозначена деревянным крестом». По словам Валерия Леденева, поиском склада он и его товарищи занимались специально. - В 1973 году экспедиция «Комсомольской правды» работала по программе историко-географических поисков в Арктике - закрашивала «белые пятна». Мы разбились на три группы. Западная искала склад Толля. Разумеется, никакого креста на мысе уже не было. Пытались переворачивать все плоские камни... Основание креста обнаружили, буквально когда ходили в тундру по нужде. Так всегда бывает. Рядом лежал столб с затесью, но буквы не читались. Их «проявили» с помощью листа бумаги и карандаша - «Депо «Заря» 1900». Когда долбили мерзлоту, раскололи ящик с сухарями. Тут же их попробовали. Сухари как сухари. Твердые, вкусные. Оставшееся отвезли в «Комсомолку», и вот тогда про эту историю узнала вся страна. Сразу же складом заинтересовались специалисты, и на следующий год сюда уже приехали ученые - продолжить нечаянный эксперимент Толля. Так в складе появилась первая современная закладка продуктов. КОГДА ЗЛО СТАНЕТ БЛАГОМ? Мы не успели поставить лагерь, как в бухте появилась любопытная нерпа. Корреспондент «КП» бросил в нерпу испорченным помидором, чтобы доставить радость животному, но зверь знак внимания не принял, погрузился и с презрением вынырнул метрах в двухстах от берега. Следом за нерпой мимо лагеря проплыли по своим делам медведица с медвежонком, и после этого визита все ружья были заряжены и уже держались под рукой. Судя по следам, все пять суток эта сладкая парочка шлялась вокруг мыса, но на глаза нам больше не показывалась. Возможно, их пугал грохот отбойного молотка. Как выяснилось после ряда экспедиций, вечная мерзлота обладает какой-то совершенно феноменальной твердостью. Лом отскакивает. На то, чтобы выдолбить яму глубиной по колено, могут уйти сутки. Есть еще одна аномалия - уже в двадцати сантиметрах от поверхности температура мерзлоты колеблется от минус 35 до минус 40 градусов. Кажется, что в этом темно-коричневом торфяном пласте холод сжат и спрессован до предела. По сути, это самые настоящие запасы холода, и немудрено, что их наконец-то решили как-то использовать с выгодой для государства. Больная и очень затратная тема - хранение стратегических запасов «Росрезерва». В случае войны или чрезвычайного положения эта организация должна обеспечить продуктами питания все население страны в течение 90 дней. Можно представить колоссальность этих запасов! В обычных хранилищах «Росрезерва» продукты лежат от 3 до 6 лет, затем их нужно обновлять. В вечной мерзлоте мясные консервы могут храниться если не вечно, то 110 лет - это точно. Если судить по банкам с щами, заложенным Толлем. Ученые не нашли в этих консервах никаких гнилостных изменений. Колбаса образца 2004 года, пролежавшая в алюминиевом бидоне без всякой синтетической упаковки 6 лет, полностью сохранила цвет и запах. И корреспондент «КП», если бы ему разрешили ученые, без колебаний пустил бы эту мемориальную колбасу на бутерброды. На третьи сутки мы изъяли продукты 1974, 1980 и 2004 годов закладки. Отведали по шестилетней карамельке «Коровка». Взамен мы оставили в вечной мерзлоте почти сотню банок консервов, крупы, образцы микроорганизмов и семена злаков. Вечная мерзлота занимает 60% территории нашей страны, и если потепление все же состоится, наши несчастья могут обернуться благами. СМЕРТЕЛЬНАЯ ТАЙНА АРКТИКИ В день, когда мы засыпали хранилище комьями ледяной грязи, над ямой сам собой завязался странный диалог, от которого одновременно пахнуло и Смертью, и Вечностью. Часть продуктов из нашей закладки должны быть изъяты лишь в 2050 году - срок запредельный, особенно в понимании нашей экспедиционной молодежи. И мы, стоя под мерзким дождем, по колено в расквашенной тундре, решали: кто доберется до склада Толля через 40 лет? Приехать сюда еще раз хотели все. Зачем - объяснить не могли. Влажность - 100 процентов, небо - низкое, тундра - плоская, море - ледяное. Старики полярники посмеялись над нами и со словами «мы все равно не доживем» ушли греться в палатку. Вопрос остался без ответа. Вечером корреспондент «Комсомолки» писал этот текст: сидел прямо на берегу Северного Ледовитого океана и грел за пазухой ноутбук. Изящную электронную вещь не хотелось брать в руки. Подумалось, что именно здесь, на самом краю света, можно и нужно писать только в блокноте, на колене, зажав огрызок карандаша в леденеющих пальцах. И только тогда написанное будет честным. И, может быть, получится объяснить в кривых строчках необъяснимые поступки людей, нашедших свою смерть на этих берегах, смерть одинокую - без надгробных памятников и оркестров. Ночь была белой, и после сочинения текста я в первый раз ушел искать следы Толля. Шел завороженный по никем не хоженной земле и не мог остановиться. Каждая новая бухта таила в себе что-то новое - вот плоский камень лежит на трех камушках поменьше. Кто построил этот сейд? Гиперборейцы? Кто, например, вырубил траншею в гранитном массиве? Кто сложил в тундре из камней телепорт и как он включается? Я долго копался в обломках лодки, сколоченной старинными коваными гвоздями, некогда обшитой тюленьей кожей. Фрагмент киля, вырезанный из цельного куска корня, самодельный болт с резьбой в непонятной метрической системе... И сердце выпрыгивало из горла: неужели нашел? Но это были лишь обломки, принесенные издалека каким-то совершенно аномальным штормом. Чьи - неведомо. Бухта перетекала в бухту, и ни одна не была похожа на другую. Арктика манила и, кажется, даже издевалась. В лагерь я приковылял лишь утром, еле передвигая ноги, ошалевший от увиденного. Меня спас наш полуостров, не пустил дальше моего предела сил. Медведи не тронули зачарованного. И я остался жив в отличие от тех, кто век назад ушел по замерзшему морю к Земле Санникова, чтобы быть здесь всегда.