Рассерженный пожилой человек

Сан-Себастьянcкий фест традиционно славен своими ретроспективами, часто возвращающими к жизни в умах и сердцах потомков то или иное незаслуженно полузабытое режиссерское имя. В этом году здесь чествовали Дона Сигела – режиссера, стоявшего у истоков современного «крутого боевика», мастера «мужского фильма», не без некоторой натяжки именовавшего себя «автором» - на том основании, что в 1960-70-е годы его картины назывались в Америке запросто «сигелами». Не все они выдержали проверку временем, но даже самым безмозглым и устаревшим его созданиям типа снятого в Гранд Каньоне криминально-приключенческого боевика под упоительным названием «На краю вечности» (TheEdgeofEternity, 1959) не откажешь в крайне редком среди нынешних «авторов» природном чувстве кино. Удовольствие, с которым Сигел самозабвенно играл в свои жанровые игрушки на самом краю дурного вкуса и пошлости, заразительно и сегодня, полвека спустя.

Свой самый знаменитый фильм, «Грязный Гарри» (DirtyHarry, 1971), Сигел отнюдь не считал шедевром, хотя он и был его главным коммерческим хитом. Зато его любимый фильм, «Обманутый», тоже с Клинтом Иствудом в главной роли (TheBeguiled, 1971), с треском провалился в прокате. Более повезло другим шедеврам - "Вторжению похитителей тел" (InvasionoftheBodySnatchers, 1956) и «Бунту в тюремном блоке № 11» (RiotinCellBlock11, 1954). Первый фильм повествовал об инопланетянах, высадившихся в Калифорнии и быстро распространившихся там, притворившись людьми. Этот взятый из комиксов и реализованный с пугающей серьезностью сюжет во времена Железного Занавеса поразил простых американцев ужасной аллюзией: куда страшней инопланетян были для них коммунисты, тоже слегка походившие на людей. Триумф самоограничения и режиссерского минимализма, этот фильм породил бесчисленное количество подражаний и три прямых ремейка (первый в 1978 году снял Фил Кауфман, второй в 1993 - Абель Феррара, третий, самый недавний и самый неудачный, - Оливер Хиршбигель), а Сигел без ложной скромности считал его лучшим научно-фантастическим фильмом в истории кино. Кстати, «Бунт в тюремном блоке № 11» он небезосновательно полагал лучшей «тюремной картиной».

Ни в том, ни в другом фильме не участвовали звезды, стоили они сущие копейки, а сняты были за считанные дни, несмотря на сложные массовые сцены: первый - за 19, второй – всего за 16 дней. Всего за 19 дней снял Сигел и другой свой шедевр, триллер «Убийцы» (TheKillers, 1964), даром, что в нем полно экшна – сцен с автомобильными гонками, погонями и ограблением. Вообще этот режиссер дешево обходился Голливуду. Именно по этой причине его сильно недооценивали.

Большинство ранних «сигелов» продолжительностью не превышают 80 минут. Свою карьеру на студии «Уорнер Бразерс» режиссер начинал, перетаскивая коробки с пленкой, после чего успешно переквалифицировался в монтажеры – вот почему его ленты отличаются очень жесткой монтажной структурой, в них нет ни одного лишнего кадра, а история рассказывается экономно и компактно.

В отличие от Сэма Пекинпа (снимавшегося у него в эпизодических ролях), любившего продемонстрировать смерть в рапиде, автор «Блефа Кугана» (Koogan’sBluff, 1968) не был поэтом насилия, хотя и считал его неизбывной частью этого мира. «Я показываю насилие настолько коротко, насколько могу, - говорил Сигел. – И как можно реже – так что глядя мой фильм, вы скорее воображаете насилие, чем реально его видите.» Поставленные по отдаленным мотивам рассказа Хемингуэя «Убийцы» начинались со сцены, в которой герой Ли Марвина сначала безжалостно отправлял в нокаут слепую женщину, после чего стрелял в персонажа Джона Кассаветеса. Понятно, что после такого старта, Сигелу уже не было необходимости подробно демонстрировать подвиги своих антигероев, к которым он, надо сказать, относился с нескрываемым осуждением. Одной из причин своего успеха у публики режиссер считал то, что он всегда был на стороне жертв, на стороне «молчаливого большинства», от лица которого представительствовал в «Грязном Гарри» Клинт Иствуд. «Думаю, что сам факт того, что человек берет в свои руки закон и порядок и идет на все, чтобы разобраться с убийцей, пришелся по сердцу жителям округа Орандж. Как и жителям других округов», - говорил Сигел в одном из радиоинтервью.

Режиссер считал глупцами тех леваков, что оппонировали его нежеланию видеть мир через розовые очки. В их число он, кстати, включал и знаменитую критикессу Полин Кейл, после выхода на экраны «Грязного Гарри» назвавшую его «бывшим либералом».

Чисто американский художник, Сигел отличался специфическим пониманием гражданственности. Многие его фильмы завершаются титрами с горячей благодарностью государству и его силовым структурам, стоящим на страже демократии и способным разобраться со всеми свинцовыми мерзостями, продемонстрированными критически настроенным режиссером. Даже размашистый «палп фикшн» про «край вечности» был посвящен американской корпорации по производству гуана. Американский патриот и гражданин Дональд Сигел тем не менее на полном серьезе полагал себя бунтарем: «Я всегда настроен против истеблишмента. В моих фильмах действуют герои, выступающие против власти. Вот почему молодежь без труда с ними идентифицируется».

Удивительно, что поперек власти Сигел пошел только в поздних своих фильмах. Символом бунтарского духа стал в них молодой Иствуд, наравне с Серджо Леоне считавший Сигела своим «крестным отцом» и посвятивший им обоим своего «Непрощенного». Последней их совместной работой стал «Побег из Алькатраса» (EscapefromAlcatraz, 1979) – точный отчет о побеге из знаменитой тюрьмы строгого режима, единственном в долгой ее истории. Трое заключенных совершили то, что ни до, ни после них не удавалось ни одному человеку. После побега они в прямом смысле слова растворились на безбрежных американских просторах: больше о них реально никто не слышал. Чего, вероятно, нельзя будет сказать о самом Сигеле, которому его полная ретроспектива в Сан-Себастьяне подарила вторую жизнь.