Уникальная коллекция: «Великие художники». Константин Коровин
Мы увеличиваем нашу коллекцию до 80 альбомов!
Еще 30 выдающихся имен!
51 Василий Тропинин 52 Антуан Ватто 53 Иван Билибин 54 Никола Пуссен 55 Густав Климт 56 Василий Верещагин 57 Василий Кандинский 58 Константин Коровин 59 Альфред Сислей 60 Илья Глазунов 61 Константин Маковский 62 Аполлинарий Васнецов 63 Ван Дейк 64 Игорь Грабарь 65 Александр Бенуа 66 Орест Кипренский 67 Кузьма Петров – Водкин 68 Владимир Боровиковский 69 Ян Вермеер 70 Василий Пукирев 71 Федор Рокотов 72 Якопо Тинторетто 73 Камиль Писсаро 74 Виктор Борисов – Мусатов 75 Джотто 76 Михаил Нестеров 77 Лукас Кранах Старший 78 Жан Энгр 79 Аркадий Пластов 80 Зинаида Серебрякова
Дорогие читатели! Пропущенный том еще не потерян! Если вы не успели купить один или несколько томов, вы можете приобрести любой из вышедших альбомов в нашем фирменном магазине по адресу: Москва, Старый Петровско-Разумовский проезд, д. 1/23. Пн. - пт.: с 10.00 до 20.00; сб.: с 10.00 до 18.00. Без перерыва на обед. Проезд: ст. м. «Динамо», далее автобусом № 84 или маршрутным такси № 384 до остановки «Фабрика «Вымпел». По всем вопросам, связанным с коллекцией, обращайтесь по телефону (495) 777-02-84. Также подробная информация об этой и других коллекциях размещена на нашем сайте www.kp.ru/daily/collections
Наталья САДОВНИКОВА, спецкор регионального отдела «КП», рассказывает о своем любимом художнике: И ощущенье радости от чистой красоты - Импрессионистов все любят? Все. Но в основном французских. Между тем был в России автор, ничуть им не уступающий. Константина Коровина современники по-настоящему не оценили. Кроме Репина, который увидел одну из первых его работ - «Портрет хористки» - и восторженно требовал: «Покажите мне, кто создал это!» Сын разорившегося купца и дворянки рос не то чтобы в нищете, но копейки в семье считали. Что и толкнуло юного Коровина в архитекторы - профессию, как ему тогда казалось, одновременно и денежную, и творческую. Поступил вслед за братом в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Однако вскоре душа не выдержала - перевелся на отделение живописи. Учился он рисовать у Саврасова и Поленова. Классики студента-выскочку недолюбливали, твердили - не так рисуешь, посмотри на передвижников! Коровина считали неумехой, задвигали на задний план. Тут два века стыкуются, декаденты кругом, споры о судьбах России, террор, войны, студенты бунтуют, Ульянов-Ленин со своей «Искрой» подрывает устои самодержавия, Маяковский в желтой кофте беснуется, формализм всех мастей зарождается... А у Коровина - нежнейшие крымские пейзажи грубыми мазками. Цветы. И бесконечные тонкие женщины на полотнах - с гитарами и без, одетые и не очень... Импрессионизм во всей своей неукротимости. И это при том, что краски на его картинах - самые что ни есть российские, приглушенные, с уклоном в серый и коричневый. Но даже от этого коричневого - ярчайший свет. Повесьте такую репродукцию на стенку, и комнату словно обогревать не надо, тепло идет от картины. «Слишком несерьезно, слишком празднично, подражает французам, нет своего почерка», - хором твердили тогдашние критики. И ссылались на то, что искусство-де должно искать новые формы. Однако же где теперь эти формы, где декаденты с их вымороченностью, где желтая кофта Маяковского? А Коровин - вот он, висит в музеях, глаз радует. Потому что, не оглядываясь на передвижников с их тоскливыми сюжетами, находил красоту в самом обыденном. Даже в угрюмых поморских камнях. Даже в нетопленых питерских комнатах военного 1919 года. В любой его картине, созданной пусть и в самые тяжелые годы, - бунинские какие-то интонации: усадьбы, вечера, сирени, закаты, огни мокрого от дождя Парижа, среднерусские березки с саврасками. И о всем цвет, свет и радость - чистое язычество. Снег у Коровина на полотнах тает в руках и стекает между пальцами, бревна деревянных изб теплые на ощупь, цветы пахнут, вороны орут, одурело приветствуя весну, савраски прядают ушами, женщины кокетничают. Все живое и сиюминутное. И декорации к театральным постановкам Римского-Корсакова он рисовал такие же радостные, былинными сине-красно-золотыми тонами. И при всем этом во время Первой мировой работал консультантом по маскировке в штабе русской армии... Место ему, конечно же, рядом с Моне, Ренуаром. Потому что никто, кроме Коровина, в России, пожалуй, не умел так точно схватить и оставить на полотне секундное ощущение радости от увиденной красоты.