Больной ребенок хочет убить себя, чтобы «не мучить других»… Что делать?

Я записки не видела и Наташу не знала. Волонтеры, которые помогали девушке лечиться, рассказали. Хотела написать, да о чем? Что ее никто не любил? Любили! Мама, те же волонтеры, соседки, кот Валидол… А может, никто не помогал? Помогали! Волонтеры приходили, когда могли. Периодически находились спонсоры. Наташа очень хотела жить, но очень стеснялась этого своего желания. Волонтеры вспоминают, как она говорила: - Я так хочу скорее вылечиться, чтобы продолжить учиться (заболела на первом курсе института). Всякие работы себе выдумываю… А потом замечаю, как соседи на маму смотрят, когда она меня гулять везет… Это даже не сочувствие. Это, как на похоронах, в сторону гроба. И вот я вижу эти взгляды и вдруг понимаю, что из-за моего эгоистического «хочу жить» страдает мама. И другие родные. И даже спонсоры, когда у них просят на мое лечение денег, а им приходится либо отдавать, либо считаться жадными. А на самом деле виновата я… Вы думаете, что это такой «особый случай», крайность? Сильно ошибаетесь. В моей одинадцатилетней практике ведения благотворительной рубрики таких случаев было достаточно. И не принимая всерьез такие вот полупредупреждения о желании умереть, я порой потом очень раскаивалась… Сегодня ночью я получила пока не предсмертную записку (не дай бог!), просто письмо: «Ярослава здравствуй! я не сплю, не могу уснуть. мама спит и папа спит, одна я не сплю, все думаю как мне быть. Мама обо мне печется папа печется, а я все болею. Ярослава, молю найди мне врача, чтоб меня вылечили, или помоги чтоб я умерла. Я всех мучаю и маму и папу и всех…» (орфография и пунктуация автора сохранены). Пожалуйста, не смейтесь над ошибками в этих горьких строках. Потому что это не просто ошибки, а капли горячей, мучительной боли, упавшие вместе со слезами и размывшие нужные запятые... Ведь это письмо, с огромным трудом вглядываясь в экран больными, слепнущими глазами, написала девочка с изуродованным лицом… Из-за проблем с сосудами головы (болезнь называется «венозная эктазия») с 14 лет она боится выходить из дома без взрослых или собаки. Потому что бьют, плюют и обзывают. Не только безмозглые подростки, но и обычные взрослые в брезгливо сторонятся, толкают… Все потому, что из-за огромных фиолетовых шишек на лице многие думают, что Катя – опустившаяся алкоголичка. А на самом деле она – ребенок! Чистый, умный, добрый и даже талантливый (видели бы вы ее картины!), но измученный болезнью ребенок. Катя растет, но не взрослеет, потому что все время проводит в четырех стенах. Какие там общение-институт-работа, если из школы от издевательств пришлось сбежать! Так и живет, теряя способность видеть, читать и рисовать - любое напряжение причиняет невыносимую боль. Рано или поздно она бы умерла, потому что наши врачи не могли даже поставить диагноз. Спасла серьезно опережающая нас в медицине Германия. Вот только врачи сокрушались, что все слишком запущено: «Если бы сразу, как заболела, то за одну операцию все решили бы. А так долго лечиться придется, но зато по опыту можно сказать, что потом и следа не останется!» Благодаря помощи спонсоров и Катя начала лечение, наступило серьезное улучшение, но очень скоро деньги кончились… Я понимаю, из чего она делает выводы, когда выстукивает на клавиатуре: «…помоги, чтобы я умерла. Я всех мучаю…» Она вспоминает мамины слезы и нервы из-за того, что никак не выходит собрать нужную сумму, а время идет и врачи торопят: «Если еще немного подождете, все что было уже сделано, пойдет прахом и придется начинать сначала…» Она думает о папе-художнике, который работает, где только может, и страдает от того, что он мужчина, и должен спасти дочь, но при этом лишь живописец, а не нефтяной магнат. Она имеет в виду комментарии читателей к публикацию о ней. «Если уж Господь ей не помог, одна надежда - на эвтаназию» - «сочувствует» девушка с милосердным именем Мария. «Пусть квартиру продадут» - весело «прикалывается» некто Пупкин. И это только те комменты, которые уже прошли отсев. А без модерации желающих напомнить больному человеку, что «его место у параши» гораздо больше. И если мама с папой не устают повторять, что никогда бы не променяли тяжелую жизнь с живой дочерью, на легкую, но без нее, то эти «санитары леса» и сторонники «чистоты расы» будут только аплодировать решению больного ребенка уйти из жизни. Многие из-за болезни принимают Катю за пьющего человека, а на самом деле она - умный, чистый, добрый и талантливый ребенок! Еще один случай из моей практики – больной раком мозга 8-летний мальчик, который ночью бился в истерике: «Мама, не надо! Не надо, мама!» когда мама его разбудила, он в лунатическом бреду произнес: «Не надо меня усыплять!» Утром, само собой ничего не помнил. А уже потом, через несколько месяцев, в каком-то случайном разговоре всплыла причина – популярная передача по ТВ, на которой выступал один «гуманный» товарищ, предлагавший всех некондиционных детей усыплять, чтобы не мучились и других не мучили. К слову (для таких же гуманистов) тот малыш уже здоров. Хочется надеяться, что вместе с опухолью ему вырезали воспоминание о жестоком дяде с телеэкрана. А теперь вопрос: как мне объяснять детям, что их желание жить не стыдно? Чем мне подтвердить, что добрых людей больше (вот доказательство), чем плохих и даже те, кто не могут помочь, чаще всего желают им здоровья? Как мне убедить Катеньку Булыгину и тех, кто рано или поздно снова напишет мне эти сакраментальные строки, что нужно выкинуть из головы фразу: «я всех мучаю» вместе с советами жестоких людей из Интернета, потому что жизнь драгоценна и нельзя сдаваться? Пожалуйста, помогите мне найти слова! Если, конечно, вы со мной согласны…

Я записки не видела и Наташу не знала. Волонтеры, которые помогали девушке лечиться, рассказали. Хотела написать, да о чем? Что ее никто не любил? Любили! Мама, те же волонтеры, соседки, кот Валидол… А может, никто не помогал? Помогали! Волонтеры приходили, когда могли. Периодически находились спонсоры. Наташа очень хотела жить, но очень стеснялась этого своего желания. Волонтеры вспоминают, как она говорила: - Я так хочу скорее вылечиться, чтобы продолжить учиться (заболела на первом курсе института). Всякие работы себе выдумываю… А потом замечаю, как соседи на маму смотрят, когда она меня гулять везет… Это даже не сочувствие. Это, как на похоронах, в сторону гроба. И вот я вижу эти взгляды и вдруг понимаю, что из-за моего эгоистического «хочу жить» страдает мама. И другие родные. И даже спонсоры, когда у них просят на мое лечение денег, а им приходится либо отдавать, либо считаться жадными. А на самом деле виновата я… Вы думаете, что это такой «особый случай», крайность? Сильно ошибаетесь. В моей одинадцатилетней практике ведения благотворительной рубрики таких случаев было достаточно. И не принимая всерьез такие вот полупредупреждения о желании умереть, я порой потом очень раскаивалась… Сегодня ночью я получила пока не предсмертную записку (не дай бог!), просто письмо: «Ярослава здравствуй! я не сплю, не могу уснуть. мама спит и папа спит, одна я не сплю, все думаю как мне быть. Мама обо мне печется папа печется, а я все болею. Ярослава, молю найди мне врача, чтоб меня вылечили, или помоги чтоб я умерла. Я всех мучаю и маму и папу и всех…» (орфография и пунктуация автора сохранены). Пожалуйста, не смейтесь над ошибками в этих горьких строках. Потому что это не просто ошибки, а капли горячей, мучительной боли, упавшие вместе со слезами и размывшие нужные запятые... Ведь это письмо, с огромным трудом вглядываясь в экран больными, слепнущими глазами, написала девочка с изуродованным лицом… Из-за проблем с сосудами головы (болезнь называется «венозная эктазия») с 14 лет она боится выходить из дома без взрослых или собаки. Потому что бьют, плюют и обзывают. Не только безмозглые подростки, но и обычные взрослые в брезгливо сторонятся, толкают… Все потому, что из-за огромных фиолетовых шишек на лице многие думают, что Катя – опустившаяся алкоголичка. А на самом деле она – ребенок! Чистый, умный, добрый и даже талантливый (видели бы вы ее картины!), но измученный болезнью ребенок. Катя растет, но не взрослеет, потому что все время проводит в четырех стенах. Какие там общение-институт-работа, если из школы от издевательств пришлось сбежать! Так и живет, теряя способность видеть, читать и рисовать - любое напряжение причиняет невыносимую боль. Рано или поздно она бы умерла, потому что наши врачи не могли даже поставить диагноз. Спасла серьезно опережающая нас в медицине Германия. Вот только врачи сокрушались, что все слишком запущено: «Если бы сразу, как заболела, то за одну операцию все решили бы. А так долго лечиться придется, но зато по опыту можно сказать, что потом и следа не останется!» Благодаря помощи спонсоров и Катя начала лечение, наступило серьезное улучшение, но очень скоро деньги кончились… Я понимаю, из чего она делает выводы, когда выстукивает на клавиатуре: «…помоги, чтобы я умерла. Я всех мучаю…» Она вспоминает мамины слезы и нервы из-за того, что никак не выходит собрать нужную сумму, а время идет и врачи торопят: «Если еще немного подождете, все что было уже сделано, пойдет прахом и придется начинать сначала…» Она думает о папе-художнике, который работает, где только может, и страдает от того, что он мужчина, и должен спасти дочь, но при этом лишь живописец, а не нефтяной магнат. Она имеет в виду комментарии читателей к публикацию о ней. «Если уж Господь ей не помог, одна надежда - на эвтаназию» - «сочувствует» девушка с милосердным именем Мария. «Пусть квартиру продадут» - весело «прикалывается» некто Пупкин. И это только те комменты, которые уже прошли отсев. А без модерации желающих напомнить больному человеку, что «его место у параши» гораздо больше. И если мама с папой не устают повторять, что никогда бы не променяли тяжелую жизнь с живой дочерью, на легкую, но без нее, то эти «санитары леса» и сторонники «чистоты расы» будут только аплодировать решению больного ребенка уйти из жизни. Многие из-за болезни принимают Катю за пьющего человека, а на самом деле она - умный, чистый, добрый и талантливый ребенок! Еще один случай из моей практики – больной раком мозга 8-летний мальчик, который ночью бился в истерике: «Мама, не надо! Не надо, мама!» когда мама его разбудила, он в лунатическом бреду произнес: «Не надо меня усыплять!» Утром, само собой ничего не помнил. А уже потом, через несколько месяцев, в каком-то случайном разговоре всплыла причина – популярная передача по ТВ, на которой выступал один «гуманный» товарищ, предлагавший всех некондиционных детей усыплять, чтобы не мучились и других не мучили. К слову (для таких же гуманистов) тот малыш уже здоров. Хочется надеяться, что вместе с опухолью ему вырезали воспоминание о жестоком дяде с телеэкрана. А теперь вопрос: как мне объяснять детям, что их желание жить не стыдно? Чем мне подтвердить, что добрых людей больше (вот доказательство), чем плохих и даже те, кто не могут помочь, чаще всего желают им здоровья? Как мне убедить Катеньку Булыгину и тех, кто рано или поздно снова напишет мне эти сакраментальные строки, что нужно выкинуть из головы фразу: «я всех мучаю» вместе с советами жестоких людей из Интернета, потому что жизнь драгоценна и нельзя сдаваться? Пожалуйста, помогите мне найти слова! Если, конечно, вы со мной согласны…

Я записки не видела и Наташу не знала. Волонтеры, которые помогали девушке лечиться, рассказали. Хотела написать, да о чем? Что ее никто не любил? Любили! Мама, те же волонтеры, соседки, кот Валидол… А может, никто не помогал? Помогали! Волонтеры приходили, когда могли. Периодически находились спонсоры. Наташа очень хотела жить, но очень стеснялась этого своего желания. Волонтеры вспоминают, как она говорила:

- Я так хочу скорее вылечиться, чтобы продолжить учиться (заболела на первом курсе института). Всякие работы себе выдумываю… А потом замечаю, как соседи на маму смотрят, когда она меня гулять везет… Это даже не сочувствие. Это, как на похоронах, в сторону гроба. И вот я вижу эти взгляды и вдруг понимаю, что из-за моего эгоистического «хочу жить» страдает мама. И другие родные. И даже спонсоры, когда у них просят на мое лечение денег, а им приходится либо отдавать, либо считаться жадными. А на самом деле виновата я…

Вы думаете, что это такой «особый случай», крайность? Сильно ошибаетесь. В моей одинадцатилетней практике ведения благотворительной рубрики таких случаев было достаточно. И не принимая всерьез такие вот полупредупреждения о желании умереть, я порой потом очень раскаивалась…

Сегодня ночью я получила пока не предсмертную записку (не дай бог!), просто письмо: «Ярослава здравствуй! я не сплю, не могу уснуть. мама спит и папа спит, одна я не сплю, все думаю как мне быть. Мама обо мне печется папа печется, а я все болею. Ярослава, молю найди мне врача, чтоб меня вылечили, или помоги чтоб я умерла. Я всех мучаю и маму и папу и всех…» (орфография и пунктуация автора сохранены).

Пожалуйста, не смейтесь над ошибками в этих горьких строках. Потому что это не просто ошибки, а капли горячей, мучительной боли, упавшие вместе со слезами и размывшие нужные запятые... Ведь это письмо, с огромным трудом вглядываясь в экран больными, слепнущими глазами, написала девочка с изуродованным лицом…

Из-за проблем с сосудами головы (болезнь называется «венозная эктазия») с 14 лет она боится выходить из дома без взрослых или собаки. Потому что бьют, плюют и обзывают. Не только безмозглые подростки, но и обычные взрослые в брезгливо сторонятся, толкают… Все потому, что из-за огромных фиолетовых шишек на лице многие думают, что Катя – опустившаяся алкоголичка. А на самом деле она – ребенок! Чистый, умный, добрый и даже талантливый (видели бы вы ее картины!), но измученный болезнью ребенок. Катя растет, но не взрослеет, потому что все время проводит в четырех стенах. Какие там общение-институт-работа, если из школы от издевательств пришлось сбежать!

Так и живет, теряя способность видеть, читать и рисовать - любое напряжение причиняет невыносимую боль. Рано или поздно она бы умерла, потому что наши врачи не могли даже поставить диагноз. Спасла серьезно опережающая нас в медицине Германия. Вот только врачи сокрушались, что все слишком запущено: «Если бы сразу, как заболела, то за одну операцию все решили бы. А так долго лечиться придется, но зато по опыту можно сказать, что потом и следа не останется!» Благодаря помощи спонсоров и Катя начала лечение, наступило серьезное улучшение, но очень скоро деньги кончились…

Я понимаю, из чего она делает выводы, когда выстукивает на клавиатуре: «…помоги, чтобы я умерла. Я всех мучаю…» Она вспоминает мамины слезы и нервы из-за того, что никак не выходит собрать нужную сумму, а время идет и врачи торопят: «Если еще немного подождете, все что было уже сделано, пойдет прахом и придется начинать сначала…» Она думает о папе-художнике, который работает, где только может, и страдает от того, что он мужчина, и должен спасти дочь, но при этом лишь живописец, а не нефтяной магнат. Она имеет в виду комментарии читателей к публикацию о ней.

«Если уж Господь ей не помог, одна надежда - на эвтаназию» - «сочувствует» девушка с милосердным именем Мария.

«Пусть квартиру продадут» - весело «прикалывается» некто Пупкин. И это только те комменты, которые уже прошли отсев. А без модерации желающих напомнить больному человеку, что «его место у параши» гораздо больше. И если мама с папой не устают повторять, что никогда бы не променяли тяжелую жизнь с живой дочерью, на легкую, но без нее, то эти «санитары леса» и сторонники «чистоты расы» будут только аплодировать решению больного ребенка уйти из жизни.

Катя после первых операций

Еще один случай из моей практики – больной раком мозга 8-летний мальчик, который ночью бился в истерике: «Мама, не надо! Не надо, мама!» когда мама его разбудила, он в лунатическом бреду произнес: «Не надо меня усыплять!» Утром, само собой ничего не помнил. А уже потом, через несколько месяцев, в каком-то случайном разговоре всплыла причина – популярная передача по ТВ, на которой выступал один «гуманный» товарищ, предлагавший всех некондиционных детей усыплять, чтобы не мучились и других не мучили. К слову (для таких же гуманистов) тот малыш уже здоров. Хочется надеяться, что вместе с опухолью ему вырезали воспоминание о жестоком дяде с телеэкрана.

А теперь вопрос: как мне объяснять детям, что их желание жить не стыдно? Чем мне подтвердить, что добрых людей больше (вот доказательство), чем плохих и даже те, кто не могут помочь, чаще всего желают им здоровья? Как мне убедить Катеньку Булыгину и тех, кто рано или поздно снова напишет мне эти сакраментальные строки, что нужно выкинуть из головы фразу: «я всех мучаю» вместе с советами жестоких людей из Интернета, потому что жизнь драгоценна и нельзя сдаваться? Пожалуйста, помогите мне найти слова! Если, конечно, вы со мной согласны…