Уникальная коллекция: «Великие художники». Камиль Писсаро
Мы увеличиваем нашу коллекцию до 80 альбомов!
Еще 30 выдающихся имен!
51 Василий Тропинин 52 Антуан Ватто 53 Иван Билибин 54 Никола Пуссен 55 Густав Климт 56 Василий Верещагин 57 Василий Кандинский 58 Константин Коровин 59 Альфред Сислей 60 Илья Глазунов 61 Константин Маковский 62 Аполлинарий Васнецов 63 Ван Дейк 64 Игорь Грабарь 65 Александр Бенуа 66 Орест Кипренский 67 Кузьма Петров – Водкин 68 Владимир Боровиковский 69 Ян Вермеер 70 Федор Рокотов 71 Глазунов Илья 72 Якопо Тинторетто 73 Камиль Писсаро 74 Виктор Борисов – Мусатов 75 Джотто 76 Михаил Нестеров 77 Лукас Кранах Старший 78 Жан Энгр 79 Аркадий Пластов 80 Зинаида Серебрякова
Дорогие читатели! Пропущенный том еще не потерян! Если вы не успели купить один или несколько томов, вы можете приобрести любой из вышедших альбомов в нашем фирменном магазине по адресу: Москва, Старый Петровско-Разумовский проезд, д. 1/23, стр. 1. Пн. - пт.: с 10.00 до 20.00; сб.: с 10.00 до 18.00. Без перерыва на обед. Проезд: ст. м. «Динамо», далее автобусом № 84 или маршрутным такси № 384 до остановки «Фабрика «Вымпел». По всем вопросам, связанным с коллекцией, обращайтесь по телефону (495) 777-02-84. Также подробная информация об этой и других коллекциях размещена на нашем сайте www.kp.ru/daily/collections
Леонид Репин, обозреватель «КП», рассказывает о своем любимом художнике: «Сударь, ваш зимний пейзаж освежил меня в пустыне»
- День стоял серый, прохладный. Мелкий осенний дождь шелестел на оконном стекле, навевая желание остаться дома, в тепле, наполняя невольной жалостью к тем, кого необходимость заставила оказаться на улице. Я раскрыл окно - и гостиничный номер наполнился голосами парижского бульвара Монмартр: неслись хрипловатые крики мальчишек-газетчиков, шарканье бесчисленных ног на размокшем драпе асфальта, дробный и звонкий стук копыт и еще какие-то непонятные звуки, доносившиеся издалека. Фонари еще не зажгли, и уже начавшая опадать листва каштанов ложилась на бульвар небрежными цветными заплатами. Нет, в самом деле, в такой день на улицу лучше не выходить... Я невольно поежился и плотно прикрыл окно. Потом сделал пару шагов назад и оказался перед полотном Камиля Писсарро в тяжелой резной раме. В сонме великих художников вряд ли найдется еще один, кроме Писсарро, чьи картины в полном равнодушии топтали ногами. Не в гневе и не в раздражении, а как некий ковер, предназначенный для того, чтобы об него вытирали ноги. Стоял 1870 год. Заканчивалась бесславная для Франции война с Германией. Голод заставил парижан перебить всех голубей. Не осталось даже собак, кошек, и крысы стали желанной добычей. Писсарро снимает деревенский дом вдалеке от Парижа, в местечке Лувесьенн. Увлеченно, забывая о войне, он пишет изумительные пейзажи, открывающиеся из распахнутого настежь окна. Только война все равно не обойдет его стороной: прусские передовые части подошли к тихой заводи, где жил Писсарро, пришлось бежать. Он не может всего взять с собой и картины, написанные за последние пятнадцать лет, оставляет в деревне. И еще несколько картин Моне, которые автор попросил сохранить. В Лувесьенн вошли немцы и в доме Писсарро устроили мясную лавку. Его картины завоеватели разбросали в саду, чтобы не ступать начищенными сапогами по грязи. Излишне говорить, что они погибли все до единой. Он родился на маленьком скалистом острове Сент-Томас на границе Карибского моря и Атлантического океана, неподалеку от Пуэрто-Рико, и все детство провел за конторкой в лавке отца. В свободное время мальчик не занимался ничем, кроме рисования. Отец отправлял его в порт наблюдать за выгрузкой товаров, а он усаживался с альбомом в руках и переносил на бумагу все, что успел схватить его жадный взгляд. А потом взял да и удрал в Венесуэлу, не сомневаясь в том, что станет художником. Париж его встретил в 1855 году так, как он обычно встречает уверенных в себе молодых людей: сумеешь пробиться - живи. Но только на четвертый год своей жизни в Париже молодой Писсарро смог выставить одну из картин в художественном Салоне - мечта любого молодого художника. Успеха не было никакого: картину неудачно повесили, и на нее не обратили внимания. Художник почти в отчаянии и не знает, что делать теперь... Он оправился и, работая на открытом воздухе в предместьях Парижа, писал пейзажи по-новому. Теперь, глядя на них, всяк знающий толк в живописи не мог не признать: появился, растет своеобразный талант. Вскоре, посетив одну из выставок, великий Золя написал: «Господин Писсарро неизвестен, о нем, вероятно, никто не будет говорить, я считаю своим долгом, прежде чем уйти, горячо пожать ему руку. Благодарю вас, сударь, ваш зимний пейзаж на добрых полчаса освежил меня во время моего путешествия по великой пустыне Салона...» С тех пор писатель остался верным поклонником и другом Камиля Писсарро. Товарищи по цеху уважали и любили его. За удивительную скромность, за честность и за талант - самобытный и бескомпромиссный. Перед природой - в любом ее проявлении - он благоговел. И за его картины на салонах начали наконец назначать самые высокие цены. Только богатым он так и не стал: «...после тридцати лет занятий живописью я бедствую...» Ван Гог, Сезанн и Гоген называли его своим учителем.