Письмо режиссеру Михалкову: От неученого Ебардей Гордеича ученому Никите Сергеичу

Дорогой Никита Сергеевич!

Это я, ваш Ебардей Гордеич. Не подумайте, упаси бог, дурного, напраслиной не утомлю. Пишу вам, испуская сердечный вопль, не то что враги ваши, лжедрузья и завистники.

Хотя, признаюсь, я не тот Ебардей Гордеич Кунтупаев, которого вы помянули как-то давеча, и даже не Ебардей Гордеич Кукушкин, о котором вы сказали намедни на НТВ. Да это и неважно, - Ебардей Гордеич, и все тут, без церемоний.

Сразу хочу сказать: не возьму я вашу мигалку. Да ни за что! У Кукушкина, скажу честно, взял бы, у Кунтупаева, - а не у вас. Я даже спрашивал себя: а что, Ебардей, станет тебе легче жить оттого, что ты напялишь на себя мигалку михалковскую? Так нет же, жить легче не станет, - ну и зачем оно мне?

И еще специально предупрежу, чтоб сомнений не было. Я ведь человек простой, да недоверчивый. Сыр-бор вокруг вас дело привычное, на гвоздик не повесишь, все одно вынырнут фердыщенки с бубуницыными - со своими ми-ми-ми, ха-ха-хал, ко-ко-ков. По интернету или еще как. Им ведь сойти за умного недолго: плюнул - свой у анти-михалковцев, подтер - запишут в за–михалковцы. Рвением и пустословием те и другие часто – одного поля ягоды. Все это, как вы говорите, «клиника дона Педро». А зачем оно мне?

Словом, я сам по себе Ебардей Ебардеем. Ну и какого же - спросите вы, - Ебардей, тебе надо? И будете правы.

***

Надобность у меня – восторгом зрительским поделиться. Ай-яй-яй-яй-яй! Вот что это на НТВ было - просто замухрышная «передача»? Иной фетюк так и скажет. Но вот это, вот это – заметьте - и был настоящий театр. Чистая драма, и возвышенная притом. Этакий поздний Гоголь с ранним Достоевским. Многие зрители даже крестятся теперь истово: Михалков-то всех умыл, и никакой неправды, ни слова лишнего!

Э-э-э, батенька, все-то вы подвохи ищете. А нету никакого подвоха. Согласен я аб-со-лют-но. И умыл, и чего не надо кто ни попадя не услышал. Как давний поклонник вашего таланта, подмечу – ни один актер тут с вами рядом не валялся. Просто мастер-класс для всех.

Встрепенуться бы критикам – вот же удача актерская - ан нет, молчат. Неужто не любопытен секрет гениальности большого художника? Не понимаю. Не понимаю. Не понимаю! (Это я, горжусь, ваш приемчик усвоил: повторение с нажимом для силы внушения).

***

Сразу — только началась программа на НТВ - вы берете все в свои руки, безошибочно сместив акцент: на вопрос о Ванге – лучше давайте вспомним Гурченко, девять дней все же. Сразу ясно, кто тут есть кто, у кого что в головах, кому что до слез дороже.

Рефрены сыпались жемчугами – за разом раз: «честно вам скажу», «одну секундочку», «давайте не путать острое с белым», «это клиническая (медицинская) история». Или подцепите между прочим: «Сами делаете монстра из меня, а потом сами меня боитесь». Вам возразят, но вы свое: «Не боитесь, и слава богу, но вы – один из немногих». И дожимаете позже: «Если кто-то его («бесогона») пугается или боится, это его проблемы, не мои». Ну так, чтоб засело, чтобы таки боялись... И чуть не забыл! А как густо, маслом намазываете тройное «Потому что. Потому что. Потому что»! Не захочешь — поймешь.

Удачная находка, мне кажется, - быстрым клинком в оппонента: «Когда кажется, надо креститься». Или хитро сощуриться на вопрос: «Как-к-кой удар!» И сразу ясно - вопросы-то, согласен, того стоили, чтоб только сощуриться. А как не оценить ваши смены интонаций, оттенки и переливы! Заходит речь о Суркове из администрации президента? Тон деловой: «Я позвонил Суркову сразу». Кто там еще, ах, Гельман, галерист? Ну, этот… «очень интересно, что он защищает лицо Москвы на уровне Козихинского переулка». Одна ваша снисходительная улыбка - и вся его мелкотравчатость налицо.

***

И вот думаю я, простой фабричный Ебардей, а дано ли мне, Ебардею, такое — или только гениям? Научусь, смогу ли вот так гениально лицедействовать? Чтобы изящно, на вопрос вопросом («Не любят? А что значит, не любят?»; или «Я? Вы у меня спрашиваете?»; или «А кто вам сказал, что я духовно окормляю?»). Или отбрить кого-то репликой («Простите, как ваше имя-отчество?»), наказом купить себе штаны, уж коли в ГУМ попал.

А какова — тут зрители аплодируют, аплодируют — ваша любимая заготовочка-присказка: помню, вы такое и про Диброва выдавали, и про Куснировича, а тут р-раз — и про Гельмана: а ну, мол, сочините вы эдак, что он «мочился у Мавзолея под антиузбекские лозунги». Ай да Никита, ай да Сергеич!

Что сказать Догилевой, если она признается в любви, но к ответу призывает — уже насчет стройки? Другой мужчина растеряется, но не вы. Легко так - «Танюша, ну не хотел, так хорошо все начиналось… ну что это?» - у вас же случайно под рукой реквизит, фото народной артистки, лежащей бог знает где в знак протеста. «Ну что это?» И все, срезал.

В общем, скажу так — урок ваш пренагляднейший, как по учебнику, о нейролептическом воздействии на оппонентов, об актерских технологиях, обо всем. Я все боюсь (вот оно, ваше «боюсь» засело-таки), не поверите: пишу искренне, как зритель восторженный.

Ба-бах, в один момент аж рот разинул, чистый ваш дружок Тарантино у вас выскочил: «А у этих мальчиков нет ничего. А почему у них нет ничего? А я расскажу, почему у них нет ничего». Ну, помните, из «Криминального чтива», про вывеску «Склад мертвых негров»?

Но что Тарантино – вот я неспроста про Гоголя с Достоевским выше упомянул: ах, Никита Сергеич, не смотрите, что я Ебардей, - подметил я ваше и смешение стилей, перескоки с высокого в низкий и обратно. Какие переливы! То у вас вспоминаются должности почетные, ко всякому обязующие, – а то уже: «Не облечен никакими чинами, никакими возможностями». И все кстати, все к месту. То про духовность и пожирателя-золотого тельца, а то друг-бизнесмен Семаго поддержит вопросом: «Если у Михалкова деньги, - это зло?»

И любому-то своя интонация: небрежно блогеру - «браток, тоже мне Ворнер Бразерс», мило про президента (отличный фотограф, мол, и остроумен), эпически про премьера («реально ощутил пальцами огромность страны»). Но это конспирологам на ужин.

***

И еще признаюсь, Никита Сергеич, как на духу: я теперь в сны верю. Потому как после программы приснился мне вдруг давний знакомый — да вы его помните, Фома Фомич Опискин, воспетый еще Федор Михалыч в «Селе Степанчикове и его обитателях». Он там в романе всех уму-разуму учил, духовно окормлял, изводил и на уши ставил. А тут на тебе, как живой. И шепчет, знаете, свое: «Я знаю Русь и Русь меня знает: потому и говорю это». Проснулся ни жив ни мертв. Ну, думаю, — неспроста. И точно.

Прислушался, - так ведь вот оно, в ваших речах — сплошные гоголи да фомы фомичи (Достоевский, умники говорят, в том сочинении как раз Гоголя пародировал). Грешным делом подумал, может, вы его и играли, Фому Фомича-то? Может, я актерскую тайну какую приоткрываю? Ой, да куда мне, Ебардею. Просто забавы ради взгляните, какие параллели-то сыплются:

1. У гоголевского Хлестакова: «Один раз я даже управлял департаментом… курьеры, курьеры курьеры... можете представить себе, тридцать пять тысяч одних курьеров! Каково положение, я спрашиваю?»

У достоевского Фомы Фомича: «тридцать тысяч человек будут сбираться на мои лекции ежемесячно. Грянет наконец мое имя, и тогда – горе врагам моим!»

И у Михалкова: «17 блогов, жж, журналов и сайтов - михалков, никита михалков, михалков, кино - от моего имени несут всякую ахинею и мерзость, Я говорю – все, конец, вот я, никита михалков, перед вами»

2. Фома Фомич требует вслед за Гоголем: «Не надо мне монументов! В сердцах своих воздвигните мне монумент, а более ничего не надо, не надо, не надо!»

И Михалков, подытоживая историю с нацболом, бросавшим в него яйца: «Те, кто будет это мне помнить, а не то, что я сделал для отечественной культуры, они очень маленькие и ничтожные люди».

3. Фома Фомич: « Я на то послан самим богом, чтобы изобличить весь мир в его пакостях!»

И Михалков: «Я ведь не претендую. Ни на что, причем. Кроме того, что я делаю в том, на что меня бог сподобил, в моей профессии…».

4. Спрашивает Фома Фомич: «Ну, не чувствуете ли вы теперь,.. что у вас вдруг стало легче на сердце, как будто в душу к вам слетел какой-то ангел?.. Чувствуете вы присутствие этого ангела? Отвечайте мне!»

И Михалков спрашивает: «А ну выйду я из этой машины с мигалкой, сядет туда Ебардей Гордеич Кунтупаев какой-нибудь и будет на ней ездить. Вам будет легче?».

5. Гоголь в своей переписке с друзьями ругается: «Писал писачка, а имя ему собачка».

Ругается и Михалков: «Публичное возмущение придает значимости любому идиоту».

6. Неистовствует Фома Фомич: «Я кричу: дайте мне человека, чтоб я мог любить его, а мне суют фалалея! Фалалея ли я полюблю? Захочу ли я полюбить фалалея? Могу ли я, наконец, любить фалалея, если б даже хотел? Нет; почему нет? Потому что он фалалей».

И Михалков негодует один в один: «У меня вопрос, если я откажусь от мигалки,.. будут меня любить? А? У меня ведь вопрос прямой – меня будут любить? Да? А люди, которые меня любят за то, есть у меня мигалка или нет, а не за то, что я сделал для нашей культуры, - меня не интересуют».

7. Фома Фомич, картинно прощаясь, выдает прощальную проповедь, переходя вдруг на сельскохозяйственную тему: не рубите, мол, лес, «ибо леса сохраняют влажность на поверхности земли». И «жаль, что вы слишком поздно посеяли яровое; удивительно, как поздно вы сеяли яровое!»

Михалков — уже под титры телепрограммы — ставит финальную точку, так же вспомнив сельхозугодья: «Если не учитывать, допустим, миллионы гектаров земли, которые не ухожены человеком, его руками,.. если все это сводится в результате к Сколкову и другим мегаполисам – все это может привести к тяжелым результатам. Причем я это ровно так говорил Медведеву».

Конечно, конечно, я настаиваю, решительно никакого нет в этом смысла. Просто совпало чудно. Надо ж такому присниться. Просто жизнь есть сон какой-то.

***

В общем, что гениально, то гениально. Всем все про Михалкова ясно? Да ничего вам не ясно. Слышали же: а вы докажите! Документ предъявите! И никто ведь ничего не докажет. Прощелыги и бумагомараки кругом него потому что.

И еще – вот смех! - смотрю я, как нацбол начинает тушеваться, блогер заискивать и предлагать свои услуги, народная артистка божиться, что любит. И в студии — все вопросы вдруг оказываются мелкими, а задают их, стараясь хоть взгляд поймать, хоть шевеление мизинца. Я не про «барина», я про достойных партнеров на сцене, не повезло вам с ними, Никита Сергеич. Какой с вас спрос? И в самом деле понимаешь – чего ж их не размазывать, когда сами просятся.

Переиграли вы всех, и еще переиграете: на этом поле вам соперников нету. Играть не умеют, а туда же, катарсис, катарсис. Ебардея вам в печенку, а не катарсис.

По просьбе Ебардея Гордеича записал Игорь Вирабов