Уникальная коллекция: «Великие художники». Аркадий Пластов
Мы увеличиваем нашу коллекцию до 80 альбомов!
Еще 30 выдающихся имен!
51 Василий Тропинин 52 Антуан Ватто 53 Иван Билибин 54 Никола Пуссен 55 Густав Климт 56 Василий Верещагин 57 Василий Кандинский 58 Константин Коровин 59 Альфред Сислей 60 Илья Глазунов 61 Константин Маковский 62 Аполлинарий Васнецов 63 Ван Дейк 64 Игорь Грабарь 65 Александр Бенуа 66 Орест Кипренский 67 Кузьма Петров – Водкин 68 Владимир Боровиковский 69 Ян Вермеер 70 Федор Рокотов 71 Глазунов Илья 72 Якопо Тинторетто 73 Камиль Писсаро 74 Виктор Борисов – Мусатов 75 Джотто 76 Михаил Нестеров 77 Лукас Кранах Старший 78 Жан Энгр 79 Аркадий Пластов 80 Зинаида Серебрякова
Дорогие читатели! Пропущенный том еще не потерян! Если вы не успели купить один или несколько томов, вы можете приобрести любой из вышедших альбомов в нашем фирменном магазине по адресу: Москва, Старый Петровско-Разумовский проезд, д. 1/23, стр. 1. Пн. - пт.: с 10.00 до 20.00; сб.: с 10.00 до 18.00. Без перерыва на обед. Проезд: ст. м. «Динамо», далее автобусом № 84 или маршрутным такси № 384 до остановки «Фабрика «Вымпел». По всем вопросам, связанным с коллекцией, обращайтесь по телефону (495) 777-02-84. Также подробная информация об этой и других коллекциях размещена на нашем сайте www.kp.ru/daily/collections
Вниманию подписчиков коллекций, подписавшихся в нашем редакционном пункте! Информируем вас о том, что 31 мая истекает срок хранения томов из числа ранее вышедших коллекций: «Великие художники» с 1-го по 30-й том и с 31-го по 50-й том. «Великие композиторы-2» с 1-го по 25-й том. «Российские барды» с 1-го по 25-й том. Убедительная просьба - забрать не полученные вами тома! После 31 мая 2011 года тома из ранее вышедших коллекций храниться в редакции не будут.
Картины соцреализма и реализм жизни Сергей ПОНОМАРЕВ, зам. главного редактора «КП», - о своем любимом художнике: - С творчеством Аркадия Пластова я познакомился в правильное время и в правильном месте. В уральской деревне, куда бабушка привозила меня каждое лето к своей двоюродной сестре. Вместе с бабкой Натальей жили две внучки - одна постарше меня года на три, она с утра натирала щеки свеклой и красила губы морковным соком, а вечером еще брызгала на себя из пульверизатора, нацепленного на флакон каких-то дешевых духов. И вторая - того же года, что и я, в детстве она болела полиомиелитом и потому ходила скособочившись и сильно прихрамывала на одну ногу. Девчонки хвастались, что их мать работает «стюардессой в Челябинске», что для деревни тех лет было равно небожительству, а не приезжает потому, объясняли они мне, что ей очень некогда: «Она же постоянно летает!» Пока наши бабушки косили для коровы, ходили по землянику, костянку и грузди, варили брагу - «для гостей», мы пололи в огороде и купались в казавшейся тогда такой широкой речке, а по вечерам сестры брали меня за компанию. Чтобы шататься по темной улице - из конца в конец - и орать матерные частушки. Считалось, чем громче прокричала скабрезности, тем более удалая невеста подрастает... Именно тогда, в один из приездов, в горнице, где жили девчонки, я увидел на стенке картинку - то ли из календаря, то ли из какого-то журнала типа «Огонька» или «Родных просторов»: обнаженная женщина сидит на корточках и кутает в шаль девочку. Возраст мой был невинный, так что внимания на то, что тетя голая, я не обратил. Куда занимательнее было смотреть на то, как сверху падают снежинки, а ей, кажется, совсем не холодно - вон даже видно, как от ее тела пар идет... На следующее лето картинка висела на том же месте. И, хотя она была уже изрядно засижена мухами, снимать ее никто не собирался. «Это же мама нам прислала, потому что она очень похожа на ту женщину», - объяснили сестры. Уже потом, много позже, я узнал, что картина называется «Весна», а ее автор, художник Аркадий Пластов, - один из классиков соцреализма. В его полотнах, как любили говорить художественные критики того времени, «отразились передовые идеи современности и реалистические традиции русского искусства...» Вроде бы всё так: всю жизнь, а прожил он почти 80 лет, Пластов отражал и запечатлевал. Прижизненный классик советского изобразительного искусства. Действительный член Академии художеств, орденоносец, лауреат нескольких сталинских премий, заслуженный деятель... Словом, живописец, обласканный Советской властью. И трактора там были на его полотнах, и рожь золотая, и колхозный праздник, и то, с какой радостью сельские жители едут на выборы... Но почему при всей внешней искусственности тем нет в этих картинах ни приукрашательства, ни официальщины, ни казенности. А вот искренность и пронзительность так и прорывается из, если так можно выразиться, каждого мазка... Глядите: трактористки слезли из-за рычагов своего фордзона - чтобы в полдень искупаться в соседней речке. И такая здоровая, сочная чувственность рвется из этих обнаженных тел... А вот убитый пастушок лежит среди желтых березок - «Фашист пролетел». И разве нужны еще какие-нибудь объяснения, кто такие фашисты? ...Мои связи с деревней бабушки давно оборвались. И лишь недавно я узнал продолжение тех давних детских каникул. ...Бабка Наталья умерла в конце 70-х. Просто не проснулась. Ей было 78. Матери сестренок - моих детских подружек, ну той самой, похожей на женщину с картины, тоже уже не было. Как выяснилось, «стюардесса из Челябинска» на самом деле работала обычной посудомойкой в аэропортовском кафе и ее зарезал спьяну какой-то очередной сожитель... Младшую сестренку после смерти бабки и матери отправили в интернат для инвалидов, где она быстро иссохла и истаяла. То ли от скудной кормежки, то ли просто от тоски... А вот у старшей сложилось все, как считается, нормально. Можно сказать, счастливо сложилось. В сельском ПТУ, куда ее устроили из-за общежития, она быстренько вышла замуж за парня из соседней деревни. И хотя ей было всего 14, а ему на полтора года больше, и потому расписать их в сельсовете отказались, они все равно стали жить вместе. Ну как это и бывает там сплошь и рядом. И только в лихие 90-е она вместе с мужем напилась какой-то дряни. Оба умерли в один день прямо в райбольнице... В общем, реализм настоящей жизни оказался куда круче реализма социалистического. Может, еще и потому так щемит сердце, когда вижу картины Пластова...
Cпрашивайте в киосках города!