Митинг, демонстрация, пикет: права, обязанности, ответственность

Гость – общественный деятель, правозащитник, почетный адвокат России Леонид Ольшанский Ведущая – Елена Афонина

Елена Афонина:

- Сегодня мы поговорим о права и обязанности тех, кто принимает участие в этих митингах, демонстрациях и пикетах. 1 мая прошли митинги, демонстрации шествия санкционированные. То есть участники этих демонстраций и митингов вполне на законных основаниях выходят и, если возникают какие-то нештатные ситуации, то они законом защищены?

Леонид Ольшанский:

- Конституция говорит о свободе передвижения, о праве граждан мирно, без оружия собираться, ходить. Но и прописка по месту жительства носит уведомительный характер. Нет препятствий, но должен пойти в паспортный стол и написать, где живешь. И митинги, шествия, демонстрации, пикетирование носит уведомительный характер. Конечно, есть мелкие придирки у районных властей. Есть некоторые приемчики политических партий. Ты говоришь: я хочу здесь, - а тебе говорят: уже другая партия подала заявку. Тем не менее, Первомай – это такое яркое доказательство того, что свобода передвижения в нашей стране и в столице есть. В 10 утра одни, в 12 – другие, в 16 – третьи. Все партии (парламентские и непарламентские) разделены – кто на Октябрьской площади, кто на площади Пушкина. Но бывают такие вещи, что не согласовывают митинг. Или им согласовали у памятника Маяковскому, а они взяли и пошли толпой по Садовому кольцу. Поэтому начинается потасовка. Если просто «бодание», то невыполнение законного требование работника милиции – до 15 суток. А если рукопашная, омоновец тебя дубинкой, а ты увернулся и ему в глаз, значит, это уже сопротивление, тут уже может накапать несколько лет тюрьмы. Поэтому все эти митинги требуют больших знаний.

Афонина:

- У нас есть звонок.

Владимир:

- Меня сократили с долгами по зарплате. Я обратился в суд. Решение в мою пользу. Но предприятие к этому времени успело ликвидироваться. Я, как положено, получил исполнительный лист, передал приставам. А приставы мне ответили, что предприятие ликвидировано такого-то числа. И они просто разводят руками.

Ольшанский:

- У нас не имеет значения, у вас деньги в долг брали, автомобилем ударили, пенсию не выплатили или по зарплате не выплатили. У нас судебный пристав решение не выполняет. Выполнить его явно тяжело, потому что оно хитрым путем ликвидировалось. Он должен искать. Поэтому только писать руководителю службы судебных приставов того города, в котором живете. Не выполняют решение суда, недобросовестно подходят, прошу принять меры. Пусть ищут деньги. И чтобы не обманывать вас, скажу, что, скорее всего, денег вы не получите, поскольку это такой традиционный хитрый приемчик.

Вернемся к нашей теме. Один человек, если стоит с плакатом «Свободу Юрию Деточкину», то это не пикет, пикет – это хотя бы два-три. Но и на пикет, и на шествие, и на митинг нужно разрешение, согласование. Но всегда возникает вопрос. Вот я вышел из машины, меня окружила группа граждан во дворе, я им отвечаю на вопросы. Это митинг или нет? Митинг – это, как правило, звукоусиливающая аппаратура. Самый главный критерий митинга это транспаранты, плакаты, требования. Митинг, как правило, тематический: «Нет» сносу гаражей», «Нет» переселению в далекие районы», «Руки прочь от Бутово», «Руки прочь от «Речника».

Если люди ждут друг друга у горсуда, это нормально. Стоит только начинать кричать «Это наш город», «Свободу Юрию Деточкину» - всё, это уже митинг.

Афонина:

- Вот стоит толпа возмущенных граждан, допустим, тем, что собираются надстраивать или сносить их дом. Стоят сотрудники правоохранительных органов, которые были вызваны, чтобы обеспечивать безопасность или следить за порядком. Как только они вступают друг с другом во взаимодействие…

Ольшанский:

- Это не митинг. Это выяснение отношений. Даже если обклеят стройку транспарантами «Стройка незаконная», «Нет» строительству», «Нет» вырубанию деревьев», «Нет» уплонительной застройке» - нормально. А вот если будут держать над собой, им могут пришить митинг. Но наказание серьезное организаторам митинга, но их еще надо найти. Поэтому надо всегда говорить грамотно: я живу в соседнем доме или вообще мимо проходил, и хотел понять, а меня раз – и в автобус. Очень большое значение имеет, как дашь показания. И надо не забывать, хоть убийство, хоть митинг, хоть переход улицы на красный сигнал светофора. Первое – это презумпция невиновности. Никто не должен доказывать свою невиновность, а органы должны доказать, что ты виновен. А сомнения – в пользу обвиняемого. Вторая истина – статья 51. Никто не должен давать показания против самого себя, своих родных и близких. Статья 48 – право на адвоката, на квалифицированную юридическую помощь. «Ни слова не скажу без адвоката». И вообще, гаишник остановил, следователь вас допрашивает, в ФСБ попали, обвиняют вас в шпионаже, участковый пришел: говорят, что ты щепку не туда бросил. Ответ всегда один: извините, я вам не грублю, дайте мне моего адвоката. На селе ищите грамотных людей – директора дома культуры, учителя средней школы и т.д.

Но у нас есть еще одна ситуация - это собрание. Собрания в 90% случаев из 100 проходят в помещении. Это красный уголок, школа, дом культуры, дворец культуры. Собрание – тут вопрос простой: или тебе бесплатно директриса дала зал, или ты его арендовал. На собрании, как правило, не привязываются. На собрании главный критерий – это запрещено то, что запрещено и в печати, и на улице. Это призывы к вооруженному свержению современного государственного конституционного строя. А говорить, что Марь Иванна ворует или чья-то собака покусала чью-то кошку - это собрания.

Афонина:

- А разжигание межнациональной розни тоже попадает под эту ответственность? Если человек кричит: понаехали тут?

Ольшанский:

- Если он говорит «понаехали тут всякие», если он грамотно кричит, тогда ничего не будет. А вот если ты, допустим, говорит: ты проклятый американец, ты проклятый суданец, - всё. У нас по конституции все нации равны. Поэтому ни в коем случае нельзя говорить ту нацию, которая всем известна.

Афонина:

- А что за это будет – за подобные выкрики, за подобные действия?

Ольшанский:

- Если ты будешь говорить, что душить вас надо, давить вас надо, то могут открыть уголовное дело именно за разжигание классовой или национальной розни. Нельзя говорить, что министров или начальника ЖЭКа на мыло, т.к. у нас все граждане равны, независимо от тысячи параметров – партийность, национальность, социальное и материальное положение, место жительства. А Конституционный суд сказал, что все другие параметры тоже нужно взять. Например, нельзя сказать: у, водители-гады, понаехали, убивать вас. Водитель имеет равные права и с дворником, и с журналистом.

Афонина:

- При таких ограничениях как же митинговать?

Ольшанский:

- «Нет» вырубанию Химкинского леса», «Мы за природу». Нормально?

Афонина:

- Да.

Ольшанский:

- «Вы взяли взятку». Попадаешь под статью «Клевета». Ты видел, как взяли взятку? Не видел. Поэтому за речью нужно следить. На всех митингах и собраниях в вашем портфеле и с вами вместе бегут две статьи, маленьких пока. И по указанию президента они скоро перейдут из Уголовного кодекса в Административный. Это «Клевета» и «Оскорбления».

Самый яркий пример из фильма. «Николай Иванович Воробьев – волк позорный, собака грязная». А ты докажи, что я собака. А второй – «Клевета». Разбил зеркало в холле. «Не я». - «Разбил ты» - «А ты видел?» - «Нет».

Приведу пример из пленума Верховного суда и из учебника. «Иванов Николай Иванович – алкаш». – «Неправда». Этого Иванова следователь направил на экспертизу. Получили заключение, что он трезвый, не привлекался, на учете не состоит. Сидорова вызвали к следователю, показали и дали расписаться: уведомлен, что такой-то не привлекался, не является алкоголиком, на учете в наркодиспансере не стоит. После этого на собрании жителей дома он опять сказал: алкаш. И его привлекли по статье «Клевета», распространение заведомо ложных сведений.

У нас еще бывают такие вещи, за которые формально не судят, а судят судом общественности. Как свечение отраженным светом. Мы уже давно забыли такие слова, как в наше время, что мой папа министр, моя мама… Приведу пример. Я живу в домах, где в каждой квартире живут Герои, маршалы, министры. У нас есть гражданка Зозулина, которую, когда начинают прижимать, что, мол, вы не правы, она кричит: я жена Музыкантского, бывшего префекта Центрального округа, сейчас он уполномоченный по правам человека. Смотрим бумаги, брак не зарегистрирован. Он прописан на Фрунзенской набережной, она на Мосфильмовской, то есть через три квартала. И каждый раз чуть что, конфликт, она кричит: я жена Музыкантского. Мы говорим: скажи, что она врет, как собака, и она заорет: я жена Музыкантского. Так оно и есть.

Афонина:

- Вы тоже нарушаете, говоря, что она врет, как собака.

Ольшанский:

- Да. Некорректно выразился. Тут граница очень тонкая. У нас есть в Гражданском кодексе блок вопросом под названием «Защита чести и достоинства». Ты, друг, не хитри, а подавай в гражданский суд.

Афонина:

- Не поделили что-то болельщики двух команд. В данном случае, когда идут стенка на стенку, понятно, что это уже не митинг, не демонстрация и не пикет, а выяснение отношений.

Ольшанский:

- Это чистейшее хулиганство. А дальше могут развиваться событий – кому хулиганку (кто не бил) мелкую, административную, кого ударил, порвал что-то – уголовную. Есть такая дежурная статья 167 – «умышленное повреждение чужого имущества». Например, разбил стекло в палатке. А то, что мы видели на Манежной площади, когда переворачивали машины и громили витрины магазинов, это уже очень серьезная статья, она называется «массовые беспорядки». У нас конфликты на межнациональной почве, к сожалению, происходят. Вот, например, случай, который «Комсомольская правда» многократно описывала. Один водитель сдавал задом, сильно ударил вторую машину. В ней девушка, судя по всему, русская, а водитель машины, которая, по мнению, потерпевших, виновата, - азербайджанец. Не успели приехать сотрудники милиции и «Скорой помощи», как земляки стали пытаться переписать схему, то есть сделать человека невиноватым. А коренные жители требовали, чтобы ничего не переписывали, а как было, так и было. Приехали азербайджанцы на помощь своим, и коренные жители на помощь вот этим. И завязалась драка. Потом милиция их развела в разные стороны. Через несколько часов – снова. Очень часто драки возникают на пустом месте – не так посмотрел, не так сказал. Поэтому самый лучший способ не попасть в передрягу – это не смотреть на чужих девушек, не смотреть долго, пронизывающим взглядом на чужие компании. И вообще в Большом театре или в Государственной Думе меньше шансов на скандал, чем в ночном клубе, где обкурившиеся танцуют. Когда я занимался гонками, я сказал одному гонщику: слушай, я то одно чиню, то другое. Есть шанс, чтобы мою машину так часто не чинить? Он говорит: есть. Не ездить.

Афонина:

- Мы понимаем, что майские праздники связаны еще и с тем, что люди в массовом порядке оказываются на природе – шашлыки, пикники. И, к сожалению, горячительные напитки. Если человек становится объектом пристального внимания таких подгулявших товарищей…

Ольшанский:

- Всегда лучше убежать. У вас автомата Калашникова нет, а если даже вы очередь дадите, у вас будет превышение обороны. Поэтому всегда лучше меньше разговаривать. Подгулявшая компания всегда немного выпившая, они не чемпионы по бегу. Поэтому лучше всего бежать, а если есть машина – уезжать.

Афонина:

- Вопрос, который касается доказательства того, что виновна одна или другая сторона. Потому что тут очень щекотливый и тонкий момент, люди попадают в такие ситуации, когда одна правда против другой.

Ольшанский:

- Это дело следователя. Он спокойно работает, собирает показания свидетелей, чертежи. Он имеет право направить на многочисленные экспертизы – откуда ехала машина, есть ли следы красной машине на капоте или на дверях зеленой машины, кофта порвана у человека за счет удара металлом, то есть машиной, или в драке. Но, поскольку у нас теперь выясняют отношения путем приезда земляков, мой совет такой. Если где-то что-то случилось, и ты не ранен, нужно ехать хотя бы до ближайшего пикета милиции, до какого-то крупного магазина, где тебе помогут.

Афонина:

- Что нужно фиксировать в этом случае?

Ольшанский:

- Если есть возможность сфотографировать. Но запомните, что бы ни случилось, надо в первую очередь звонить родственникам, сослуживцам, что я там-то: «Маша, я в Ново-Переделкино, Москва, ул. Шолохова, Западный округ, управа Ново-Переделкино. Ой, подбегают, бьют…» Я тут же скажу, что на улице Шолохова такая-то ситуация, я требую, чтобы направили наряд милиции. Второй звонок – 03: я требую, чтобы направили «Скорую помощь». Дальше я смотрю, а кто у нас живет поближе. Ага, у нас на Мичуринском проспекте живет Коля. «Коля, собирай людей, быстро туда, надо поддержать. Я приеду туда через 40 минут». Но там уже рисовать будут, если кто ранен, его «Скорая» заберет. Самая главная задача – чтобы там не смухлевали, и чтобы живым остаться, чтобы тебя там не побили.

Афонина:

- Очень часто получается так, что это переходит в войну двух адвокатов, которые отстаивают своих потерпевших.

Ольшанский:

- Это уже легче. Мы с вами отстаиваем. Если там какой-то, без головы, начинает пугать или требовать деньги, у нас на эту тему органы – и ФСБ, и МВД. Они очень цивилизованны, развиты, есть методики, как выявить тех, кто крадет детей, жен, бриллианты, деньги вымогает. И вообще моя подсказка. Что бы ни случилось (требуют деньги – хоть какой-то недобросовестный работник милиции, которая сейчас полиция, хоть вымогатели): да-да, обязательно заплачу, у меня же нет сейчас, тянуть время. Всем этим службам собственной безопасности, прокуратуре нужно время. И если вам говорят: срочно, через час деньги, - тяните: какой через час? у меня дома последние 500 рублей, давай завтра, банки открыты – буду собирать. Запомните, время работает на человека.

Афонина:

- Мы помним случаи, когда с водителей начинали требовать деньги. Имеются в виду эти подставные аварии

Ольшанский:

- Что бы ни случилось – бросились вам под колеса, подрезала вас машина, имитировала, что вы ударились, - тут же родственникам, 02, в машине закрыться, ни в коем случае не съезжать на обочину. Вот где ударились, там и стойте. Пусть будет пробка. Чем больше пробка, тем быстрее приедет милиция. И никаких разговоров. Если машина застрахована, звони страховому агенту.

Афонина:

- Если речь идет о жизни человека, мы не знаем, подставная это авария или не подставная.

Ольшанский:

- Все равно надо вызывать. Запомните, кто первый вызвал милицию, тот и прав. Кто уехал, тот, как правило, будет неправ.

Афонина:

- Тема, которая у нас проходит сквозной: «Митинги, демонстрации и пикеты: наши права, обязанности и ответственность». По поводу прав и обязанностей все понятно, по поводу ответственности мы тоже немного поговорили.

Ольшанский:

- Ответственность может быть гражданская, административная, уголовная маленькая и уголовная большая. Но опыт показывает, что на демонстрациях, посвященных празднику Победы, как правило, драк не бывает, распития тоже. Они проходят днем и цивилизованно. Все неприятности начинаются вечером, ночью, в парках, в скверах, на улицах и т.д.

Афонина:

- Будьте внимательны к собственному здоровью, берегите себя. Если, тем не менее, все-таки возникает ситуация, что человек не помнит, что с ним происходило? Допустим, бытовая драка какая-нибудь или выяснение отношений.

Ольшанский:

- Его привезли в милицию

Афонина:

- Совершенно верно. Обвиняют в том, что он сделал то-то и то-то.

Ольшанский:

- Меня ударили, я сейчас очень плохо себя чувствую, требую отвезти меня в больницу и адвоката. А я уже ему сочиню, что шел, упал, очнулся – открытый или закрытый перелом. Запомните правило: что бы ни случилось, никогда не говорите, что ехал справа, ехал слева, нож нашел. Любая легенда испортит. Смысл статьи 51 – не плетите легенды никакие, молчите. Но если хотите добраться до дома живым и здоровым, первое – лучше из дома не выходить, а второе – лучше не идти там, где массовые скопища. То есть Большой театр лучше, чем «Лужники». «Лужники» лучше, чем лес. Собственная дача лучше, чем лес. Дом культуры городской лучше, чем сельский дом культуры, потому что там будет обязательно драка. Спектакль театральный лучше, чем дискотека. У нас радостная весть. Президент нашей страны Дмитрий Медведев сказал, что необходимо отменить техосмотр машин, ибо это источник взяток, коррупции, подлогов, вымогательства и т.д. То есть, худо-бедно, мы движемся к изъятию коррупционных норм.

Афонина:

- Вообще отменить техосмотр машин?

Ольшанский:

- Президент сказал: или отменить вообще, или сделать его заявительным. То есть вы посылаете телеграмму в ГАИ или электронное письмо: я, Иванова Татьяна Ивановна, заявляю, что машина «Волга-24», номер кузова такой-то, технически исправна. И они обязаны исходить из того, что она исправна, пока не доказали, что она не исправна. Вообще техосмотр это профанация. Потому что как бы ее ни смотрели, через месяц уже там стерлось, там разломалось, там ударилось. Вот «поцеловались» вы с кем-то, у вас все там и треснуло. Поэтому если вы добросовестно сами не почините, то техосмотр вам не поможет.

Поэтому я считаю, что президент прав. И в условиях того, что все руководители государства признали, что в стране экономический кризис, нужно население от поборов ограждать. Поэтому мы будем бороться за отмену техосмотра. Вслед за ним мы должны отменить ОСАГО и вообще разные поборы.

Афонина:

- Я думаю, что эти деньги, если вдруг неожиданно это будет отменено, пойдут на бензин, потому что цены у нас, к сожалению, растут и растут.

Ольшанский:

- Я думаю, что сговор. Но видите, как грамотно сделали? Сказали, что повышаем вывозные пошлины. То есть хочешь вывозить – будешь платить больше. Если бы у нас еще для иногородних сделали бы в Москве подороже в два раза квартиры, чем для коренных москвичей, то порядка стало бы больше.

Афонина:

- То есть вы за дифференцированный подход во всех вопросах?

Ольшанский:

- Да, за дифференцированный подход во всех вопросах. Но это право города. Видите, Собянин уже высказался по поводу пенсий. Что так не должно быть – жил неизвестно где, приехал в Москву, и сразу добавку московскую. Ты поживи, поработай здесь. Я думаю, что мы порядок, худо-бедно, будем наводить.

Афонина:

- Скажите, если у человека с собой какие-то средства, которые обеспечат ему безопасность, будет ли это отягчающим обстоятельством в случае чего?

Ольшанский:

- Формально – нет. Но опытный следователь может сказать: зачем тебе электрошокер, газовый баллон? Всегда анализируется вопрос: вилка является холодным оружием? Нет. Если, допустим, у тебя при обыске нашли вилку, зачем ты ее взял в ресторане или из дома? Получается, что когда ты ее брал, у тебя был умысел все части ее согнуть, одну оставить, в глаз воткнуть, провернуть несколько раз, чтобы институт офтальмологии уже не отремонтировал. Вот как может представить следователь. Поэтому лучше всё, что может быть трактовано…

Афонина:

- …неоднозначно, лучше не брать с собой?

Ольшанский:

- Да.