Огонь Сочи-2014: олимпийский и Вечный

За Роза Хутор грязная колея ползет вверх. Мимо экскаваторов и фундаментов. Мимо строительных вагончиков с эмблемой Олимпиады-2014. Мимо целебного источника с ледяным, аж зубы ломит, нарзаном. Чем выше в лес, тем больше снега: позавчера навалило три метра (и это в апреле!), и возможны сходы лавин. На груди у меня болтается желтенький биппер - датчик пошлет спасателям писклявое «би-и-ип», если нашу группу завалит. Такое здесь было в январе 43-го… ВОСХОЖДЕНИЕ Леша Сливенко глушит джип, застрявший в снегу по самые оси. Дальше идти на камусовых лыжах, которые не скользят на подъеме. Это важно: нам петлять до перевала Аишха семь километров по серпантину. Или, если смотреть на карту, 900 метров по вертикали. Оглядываюсь вокруг: большая поляна, редкие пихты, склон, уходящий к небу. Похоже, где-то здесь и случилась беда в тот день, когда отряд 3­3-го мотострелкового полка войск НКВД под командованием капитана Новикова шел на передовую. Шел по низине, как и мы сегодня, и снега было не меньше. Только они не успели начать подъем: с Аишхи сорвалась лавина и накрыла отряд. Погибли 35 бойцов и сан­инструктор Прасковья Лукьяновна Фомина, 1921 года рождения. А спасся лишь старшина Болотин. Воздушная волна отбросила его далеко вниз, и снежная река утопила неглубоко. Главное же - старшина не выронил альпенштока и сумел прорубиться наверх. Только сапоги намертво впрессовались в снег, и Болотин два километра до своих бежал босиком. Фотографию старшины Болотина я увидел в музее «Красная Поляна». Его директор Борис Дмитриевич Цхомария ушел на фронт в 16 лет, когда война подошла совсем близко к дому. На перевале Аишха гремела канонада, на поселок пикировали «фоккеры», а восьмой класс дружно писал заявления на фронт. И ранним июльским утром 1942 года в полном составе (19 парней и две девушки) умчался в Адлерский военкомат под рыдания матерей и завистливые вздохи младшеклассников.

Перевал Аишха. Горнолыжники Алексей Букинич (слева) и Алексей Сливенко у обелиска - цели нашего восхождения.

Уже в поверженном Берлине гвардии рядовой Цхомария узнал из писем сестры, что у него больше нет класса. Погибли 16 мальчишек: лучший друг и главный соперник по лапте Васька Селиванов - на Малой Земле; хохмач и баянист Мишка Циркунов - в бою за белорусскую деревню Швайки; книгочей и наводчик орудия Володя Золотых - 24 апреля 1945 года в Чехо­словакии… И обе девочки, Вера Тинт и Анюта Артеменко, тоже погибли. Цхомария поклялся сохранить память о них. Он вернулся в Красную Поляну, устроился физруком-военруком в школу и стал собирать материалы о погибших друзьях. Так родился его личный мемориал - трехметровое мозаичное панно с Вечным огнем и 18 именами навечно оставшихся в восьмом классе. Так появился удивительный школьный музей, не имеющий равных в России по размаху поисковой работы; Цхомария руководил им 50 (пятьдесят!) лет, вернув из забытья фамилии сотен павших в битве за Кавказ. И так на перевале Аишха вознесся обелиск, до которого мы сегодня должны дойти… Четвертый час подъема. Все меньше гор и все больше неба. Крутизна склона заметнее, дыхание - надрывнее. «Ребята, идите вперед, не ждите», - прошу я. Но здесь своих не бросают. На исходе пятого часа мы выходим на перевал. ПЕРЕВАЛ Здесь, на высоте 1738 метров над уровнем моря, не нужны карты военных лет. Как на ладони - вершины Главного Кавказского хребта; там фашисты. Как на картине - долина, что упирается в Красную Поляну и Роза Хутор; там наши. Там олимпийские горнолыжные трассы, подъемники, кафешки с глинтвейном. А ниже, где уже не достанешь глазом, нитка шоссе на Сочи, новенькие тоннели, грандиозные спортивные новостройки. Как всё близко от в­ойны… Стоим у обелиска, сваренного полковым разведчиком Василием Юрченко из Сухуми. Он привез его на машине в Адлер, оттуда конструкции забросили в горы на вертолете. И 13 июня 1965 года памятник открыли при огромном стечении народа… Кружка горячего чая по кругу, минута молчания в звенящей горной тишине… Я не знаю, где нашел свой последний приют разведчик Юрченко. А его ребята лежат здесь, под плитой, которую Леша Букинич откопал из-под снега: «Воины 265-го горнострелкового полка 20-й горнострелковой дивизии, атакуя немцев на Умпырском направлении, пали смертью храбрых 3 октября 1942 года. Красноармейцы Минадзе Григорий, Тимофеев Кушкар, Прибытов Дмитрий, Тамулян Мелик, Аликперов Камар, Чагинов Муслим, Коновалов Федор, лейтенант Пинский Михаил, политрук Рубинович Арон, лейтенант Кашнирко Николай…». Всего 39 имен, дружная интернациональная семья, этим она, конечно, похожа на олимпийскую. И на этой, надеюсь, не слишком пафосной ноте можно заканчивать наш поход. Если бы не свербящий репортерский должок, оставшийся внизу…

Лишившись мемориала, Борис Цхомария сохранил несколько снимков одноклассников на музейном стенде...

СПУСК В ДОЛИНУ Год назад 9 мая во дворе краснополянской школы поставили Бронзового Солдата. Точную копию того, над которым надругались несколько лет назад в Таллине. Авторы идеи учли и политическую остроту момента, и то, что Красная Поляна примыкает к поселку Эсто-Садок, основанному в XIX веке эстонцами. Акция получилась громкой. А годом раньше в той же школе тихо снесли мемориал одноклассникам Бориса Цхомария. Кто-то из педагогического начальства вспомнил, что школа стоит на столбовой олимпийской дороге. И, значит, нужен музей, который не стыдно показать гостям. А не комнатушки, в которых полвека копошился тихий Цхомария. Из Сочи в школу нагрянул педагогический десант. Тридцать командированных людей за сутки перетащили часть экспонатов в просторный зал. Остальное растолкали где придется. Конечно, перенести громоздкий (3х3,5 м) мемориал не было ни времени, ни технических возможностей. Ни желания. Поэтому мемориал просто содрали со стены. Найти его следы мне не удалось. Нет, я не против таллинского ремейка. Солдат трогательно вписался в школьный двор. Только он всегда был бронзовым. А солдатиков из восьмого класса Красная Поляна помнит живыми… - Неужели нельзя было что-то сделать? - А что мы могли вдвоем против тридцати? - тихо спрашивает меня кавалер ордена Красной Звезды, ордена Отечественной войны I степени, ордена Славы III степени и двадцати медалей… Вдвоем - это вместе с сестрой Александрой, которая 35 лет была директором школы. Это она писала брату в Берлин о гибели его класса. И была верной помощницей во всех музейных делах. Сейчас Александре Дмитриевне 91 год… По статистике в России осталось около 800 тысяч участников войны. К 70-летию Победы, как наотмашь высказался в прессе один из них, не останется и полка. Это 1500 человек… Что мы можем еще успеть? Повысить им пенсии? Вселить в новые квартиры? Пригласить в качестве почетных гостей на открытие Сочинской Олимпиады? Гвардии рядовой Цхомария вернул нам 39 имен на перевале Аишха. Способны мы вернуть ему хотя бы школьный класс? ОТ СОВЕТСКОГО ИНФОРМБЮРO В задачу фашистской группы армий «А», рвавшейся летом 1942 года к главным нефтяным скважинам Советского Союза, входило овладеть Кубанью, выйти на линию Махачкала - Баку и форсировать в четырех направлениях перевалы Главного Кавказского хребта. На Умпырском направлении наступала 4-я горно-альпийская дивизия генерала Эгельзеера. Кровопролитные бои на перевалах продолжались с лета 1942 года до зимы 1943 года в непосредственной близости (20 - 30 км) от будущих мест проведения зимней Олимпиады-2014. P. S.Автор ждет откликов по адресу kots@sovietsport.ru от граждан и организаций, готовых восстановить мемориал погибшим одноклассникам.