"Уральские пельмени": Английский юмор нам чертовски приятен!

Ведущая – Елена Афонина

Е. Афонина:

- У нас в гостях наши уважаемые гости – Андрей Рожков и Дмитрий Брекоткин. Они же «Уральские пельмени». Как вы думаете, помогут нам регионы в плане юмора?

Д. Брекоткин:

- Хрен вам! Самим бы выплыть!

А. Рожков:

- Ребята, вы знаете в 2012 году что нас ждет?

Д. Брекоткин:

- Планеты встанут в одну линию и произойдет смещение оси земной. Надо что-то делать.

А. Рожков:

- Планета налетит на земную ось.

Е. Афонина:

- А если серьезно? Получается как-то так, что московский юмор не проходит, а вот региональный очень даже приветствуется у нас.

Д. Брекоткин:

- Посчитайте, сколько Москвы и сколько регионов? 99,9% это же регионы.

А. Рожков:

- Если считать по деньгам, примерно столько же, даже в Москве побольше.

Д. Брекоткин:

- А если по территориям? Я, как старый садовод, предпочитаю сотками.

Е. Афонина:

- Дим, вам вопрос. В свое время лидер группы «Чайф» господин Шахрин признался, что уважает он садоводческое дело и даже ежевесенне едет на всякие выставки, покупает там семена, чтобы потом порадовать своих родных и близких. Как вы думаете, врал или правду говорил?

А. Рожков:

- Да это уже старость…

Д. Брекоткин:

- Ездить на всякие выставки и покупать семена – это не садоводческое дело. Садоводческое дело – надевать резиновые сапожки, брать в руку лопату и вставать в букву зет и копать, копать, копать… на самом деле, это замечательное времяпрепровождения – ты с землей, ты с нашей матерью…

Е. Афонина:

- А где землица-то находится? Под Екатеринбургом.

Д. Брекоткин:

- Марамзино, друзья. Это 60 км от Екатеринбурга. Чудесный край, где живут замечательные люди, где очень много дождевых червей, где отличный садоводческий инвентарь лежит в аккуратных домиках, где достаточно благородные жулики, которые не берут все, а выносят только 60-70%. Где из четырех курток кожаных оставляют минимум одну.

Е. Афонина:

- Дим, я вас могу успокоить. У подмосковных товарищей те же самые проблемы. Как только москвичи в массовом порядке с дач уезжают, выносят тоже все… Вы особо не печальтесь, это всеобщая тенденция.

Д. Брекоткин:

- Да у меня ж этих кожаных курток миллион…

Е. Афонина:

- Вы на ваш приусадебный участок приезжаете для того, чтобы землицу вскопать, а потом урожай собрать или периодически наведываетесь? Подозреваю, что не успеваете вы там еженедельно отмечаться.

Д. Брекоткин:

- Это уже больше такая помощь родителям, маме. Потому что если не приедешь ты, значит, все будет делать она со своей больной спиной. И это просто такой уже кусок ответственности, который у меня где-то пришит внутри.

А. Рожков:

- Ну, любит землю человек, ну что тут скажешь… У меня тоже есть 4 сотки, я не был там уже три года, я не знаю, что там происходит сейчас. Кому нужны 4 сотки?

Е. Афонина:

- Какой-то у вас надел несерьезный, даже в Подмосковье 6 выделяют.

А. Рожков:

- А нам выделяли 4… У нас в землю вот воткнешь чего-нибудь и сразу брызжет мазут чистый…

Е. Афонина:

- Поняла я, что наши сегодняшние гости, между прочим, очень далеки от гламура… Как у вас с этим делом?

А. Рожков:

- Ну да, сапоги резиновые. Если валенки – то галоши, чтоб не замочить их….

Е. Афонина:

- Так все-таки, гламур-то чужд вам или приходится по роду занятий, скрипя зубами…

А. Рожков:

- Да он как-то мимо нас прошел. Как скорый поезд Москва-Воркута.

Д. Брекоткин:

- У нашей сети слишком крупная ячейка и гламур не зацепляется за нас абсолютно.

Е. Афонина:

- Ну, команда «Уральские пельмени» создает образ, совершенно далекий от гламура. Никаких стразов, никаких лосин, никаких гусарских мундиров. Что так?

А. Рожков:

- Единственное, что мы можем себе позволить – это золотую молнию на штанах. Не видно, но она золотая.

Е. Афонина:

- На самом деле, конечно, уже смешно. Вот если представить себе – есть два таких расхожих персонажа анекдотических практически – это чукча и Маша с Уралмаша…

А. Рожков:

- Это то, как на нас смотрят из столицы. Да, да, я понял. И что эта Маша делает?

Е. Афонина:

- Пренебрежение вы ощутили к себе? Мол, типа, ой, ну что эти, приехавшие из провинции, могут нам, таким умудренным и таким хитромудрым москвичам показать и рассказать…

А. Рожков:

- Было тяжело… Раскачивали мы Москву долго. Мы думали, что вот мы уже 10 лет в КВНе и уж тут мы приедем и сразу Москва падет ниц. Не тут-то было. Годы и годы…

Д. Брекоткин:

- Ну, вообще этот проект как бы должен обрасти поклонниками, людьми, которым это нравится. То есть, постепенно мы сделали так, что люди уже ходят на концерты те, которые знают, что там будет, им интересно и они туда приходят, и они уже на тебя смотрят с таким выражением лица – ну, давай, покажи…

А. Рожков:

- Дело в том, что и мы еще почувствовали, что надо этому залу. Мы начали как-то немножко изменяться… мы стали более тонкие вещи делать там, более умные.

Е. Афонина:

- А телеаудитория диктует какие-то свои требования? Что, это другой подход?

А. Рожков:

- Есть ответственность определенная. Канал СТС – это семейный канал. Часто очень мы слышим, что часто мы вас смотрим всей семьей… И это накладывает ответственность такую Всей семьей – это значит с детьми. Не знаю, сел бы я смотреть какую-то программу с ребенком, у меня одному семь лет, другому два годика. Но «Пельмени» можно посмотреть. А вот остальные юмористические проекты, наверное, я бы не стал рекомендовать своим детям. Есть грань, за которую как бы мы не заходим, стараемся, по крайней мере, не заходить. И эта грань у других ниже или выше находится…

Е. Афонина:

- Неужели дети 2-х и 7-и лет могут понять тот юмор, который есть на нашем телевидении. Любой, неважно какой.

А. Рожков:

- Мой сын все отлично понимает. Я был удивлен – в семь лет он в каких-то вещах умнее меня.

Е. Афонина:

- Дим, а вашей дочери вы бы дали смотреть какую-то юмористическую программу на ТВ?

Д. Брекоткин:

- Дело в том, что моей дочери уже 13 лет. Я уже, может, не совсем могу контролировать ситуацию, что я не даю ей смотреть какие-то юмористические программы, хотя с ней борются, говорят – не смотри, не смотри, не смотри. Но тут уже другая штука…. Причем, есть очень много вещей, которые, да, я понимаю, что с точки зрения педагогики, наверное, не надо. Но вот я, как человек, которому просто вот нравится. Все говорят – Макдональдс это плохо. Но ведь вкусная дрянь такая… Поэтому я иногда иду и ем в Макдональдс. Также и здесь. То есть, с точки зрения отцовства, я понимаю, наверное, плохо, что она вот эту сейчас программу посмотрела. А с другой стороны, я тоже рядом с ней сижу, смотрю и искренне смеюсь и как бы подаю пример. Мы с ней обожаем и смотрим «Счастливы вместе». А жена ненавидит ее и говорит – зачем вы опять это включили. Меня эта ситуация с такой семейкой Даунов веселит ужасно. Хотя я понимаю, есть какие-то эпизоды, когда ты думаешь – ага, это жесткач. А в целом – хорошо.

Е. Афонина:

- Дим, а ваше актерское нутро не требует примерно такого же ситкома, ну, знаете, чтобы развернуться и так же, как Букины, на много-много серий и на несколько сезонов?

Д. Брекоткин:

- Ну, на много-много серий и на несколько сезонов, я думаю, это уже ничего нутро не требует. По крайней мере, актерское. Это требует уже больше нутро человека, который зарабатывает деньги. Потому что, мне кажется, чрезвычайно скучно играть восемь сезонов одно и то же.

Е. Афонина:

- А вы знаете, актеры просто с упоением рассказывают о своих героях, о том, что они там из студии не вылезают сутками и как здорово, и какой это сложившийся коллектив. Ну, примерно то же самое, что в КВНе, но во времени растянуто.

Д. Брекоткин:

- Может, у меня опыта этого нет, может, я говорю неправильные вещи, но очень тяжело играть восемь сезонов один и тот же персонаж. Лучше один сезон одного, второй сезон – другого. Мне кажется, это интереснее.

Е. Афонина:

- В тех КВН-ских командах есть, что бы мы ни говорили, определенные типажи и персонажи. И, как правило, они из года в год мало меняются. Чем это отличается, в таком случае, от тех же персонажей, только на телеэкране, если вы в концертах из года в год работает в тех же созданных вами образах?

Д. Брекоткин:

- Это тоже не совсем интересно и бывает скучно, но человек уже в этой рамке. Он уже, надев эту чадру, ему тяжело это снять…

А. Рожков:

- Пока пипл хавает, можно не задумываться от смене образа.

Е. Афонина:

- Ой, Андрей, на самом деле не очень хороший путь…

А. Рожков:

- Нет, я против этого. Я согласен с Димкой, что разноплановые роли играть….

Д. Брекоткин:

- Нет, можно замечательно делать там несколько лет, несколько сезонов, и всю жизнь делать одно и то же, а можно в какой-то момент его оставить и сказать, мне надоело и делать другое. Можно вообще не прикасаться… и начать делать что-то другое. Тут масса путей и дорог множество. Можно идти всю жизнь по одной, а можно…

Е. Афонина:

- Но, согласитесь, все-таки редкие персонажи получают такую абсолютную известность и становятся нарицательными персонажами, как, например, те же самые Равшаны, Джамшуды и т.д. Потому что эти люди уже ушли с телеэкрана и пошли куда-то далеко. Это уже нарицательные персонажи. Это что? Попало? Получилось?

Д. Брекоткин:

- Это попало. Это получилось. Энная часть – это некая логика, люди просчитали – ну, попало. Думали – пойдет, не пойдет… Все персонажи задумываются как бестселлеры, но получается с одним из десяти. Ну и хорошо, замечательно, классно. Тут можно только поаплодировать людям, которые это придумали и воплотили… Серега, молодец! Светлаков, вперед!

Е. Афонина:

- А на каких каналах вы еще появлялись, окромя СТС и Первого.

А. Рожков:

- На горводоканале я появлялся.

Е. Афонина:

- Мосводоканале, гребном канале и канале…

А. Рожков:

- Мы даже на НТВ были. Помнишь, в каком-то очень далеком 90-м году. С Андреем Гончаровым у нас вышла одна программа, утреннее развлекательное шоу «Подъем». Нас она очень радовала, но никто ее, наверное, не заметил, как она прошла.

Е. Афонина:

- Я почему об этом спросила, потому что было в свое время массовое шествие юмористических программ по всем телеканалам. Ну, знаете, как уверяли нас телевизионщики, есть спрос и есть предложение. Сейчас, такое ощущение, что все-таки эта волна интересна к юмору немножко сходит. Бывший предметом шуток и издевательств Евгений Ваганович вдруг неожиданно показался не таким уж и плохим на фоне того, что пришло на замену. Можно ли предположить, что то, что пришло на замену, это следующий шаг к тому, что нас ждет дальше в плане юмора?

А. Рожков:

- Наверное, это все-таки смена поколений. Давайте вспомним, какой у нас был юмор до Евгения Вагановича. Это ж был Райкин великолепный, «Вокруг смеха» просто шикарнейшая программа.

Е. Афонина:

- Так мы деградируем или прогрессируем?

Д. Брекоткин:

- Мне кажется, мы взрослеем, мудреем и то, что приносит молодежь, нам как бы не совсем нравится. Это как бы проблема отцов и детей, нам кажется, что не в том ходят, не то носят, не то курят, не с теми целуются.

А. Рожков:

- Зритель не стоит на месте, тоже стареет, появляется молодой зритель…

Д. Брекоткин:

- То есть, нам начинает нравиться вот это, а это нам не нравится. То есть, деградации нет никакой. Понятно, что есть и хорошие вещи, а есть и плохие вещи. Просто в процессе, когда это все идет, и этот ком, фильтр, может, не такая ячейка маленькая у этого фильтра и некоторые вещи пролетают и доходят до зрителя – ну, может, с другой стороны, это тоже хорошо, пусть люди сами додумывают и видят хорошие и плохие вещи.

А. Рожков:

- Если сравнивать с английским юмором, так мы вообще находимся в зачаточном состоянии.

Е. Афонина:

- Я как раз хотела спросить по поводу особенностей национального юмора. Например, юмор в Америке я бы назвала так – ничего святого. В Германии это юмор ниже пояса, причем, исключительно со спины. А вот в России? Особенности российского юмора?

А. Рожков:

- Хочу сказать, что наш юмор начал потихонечку смотреть туда, на запад все-таки. Это плохо. Был у нас свой юмор когда-то, но того старого доброго юмора пока нет, не видно его.

Е. Афонина:

- А старый добрый это какой? Когда шутят интеллектом?

А. Рожков:

- Да, интеллектуальные какие-то шутки.

Е. Афонина:

- А вы можете себе представить сейчас «Уральских пельменей», которые вышли на сцену и начали интеллектуально шутить?

А. Рожков:

- Да мы постоянно так делаем.

Е. Афонина:

- А легкий матерок – это так просто, перчинка в этом процессе?

А. Рожков:

- У нас матерков не было практически.

Е. Афонина:

- Нет, сдабривается легким матерком – это вот перчиком, да, посыпали?

Д. Брекоткин:

- А вот английский юмор мне чертовски приятен. Как бы, может быть, вот эта толерантность, когда ты понимаешь, а можно, оказывается, пошутить над бабушкой, пошутить над каким-то взорванным террористом, чем-то еще… То есть, ты понимаешь, что они настолько раскрепощенные люди.

Е. Афонина:

- А что это за шутки?

Д. Брекоткин:

- Ну, там есть такие сумасшедшие репризы. Я понимаю, что эти люди настолько свободны в своих каких-то суждениях. Может быть, с другой стороны, это зависит от того, когда страна сытая, спокойная и так далее. То есть, ты, шутя над этим, не задеваешь наболевшие, то есть, на этой пятке нет мозоли, да… Когда на пятке мозоли нет, ты наступаешь на стопу и болезненных ощущений нет. И им то можно делать, потому что нет этих социальных как бы каких-то напряжений и поэтому над этим можно шутить. А у нас не получается, потому что это вызывает не смех, а…. Может быть и так. Но вот английский юмор я обожаю. Я смотрю, я смеюсь и я очень рад, что есть такие люди, которые придумывают это…

Е. Афонина:

- Дим, но тем не менее вы можете сказать – какой вот он особенный – российский, русский юмор? Нет такого сейчас?

Д. Брекоткин:

- Не знаю, может быть, тяжело очень анализировать то, в чем ты стоишь по горло. Наверное, надо залезть куда-то в другое место и посмотреть со стороны. Я нахожусь в этом потоке по подбородок и я не могу оценить. У меня слишком маленькое расстояние, чтобы оценить, я плыву и плыву в этом.

А. Рожков:

- Ну, давайте я скажу. Он антиполитичный такой.

Е. Афонина:

- А чем вам так в хорошем смысле запомнилась игра в присутствии Бориса Николаевича Ельцина? Что там такое было, что вы вспоминаете с таким негативом?

А. Рожков:

- Мы были тогда наивными ребятами, молодыми… Мы тогда мало что понимали.

Д. Брекоткин:

- Мы плохо выступили, мне кажется. Совершенно мерзкая игра в плане качества.

А. Рожков:

- Совершенно верно. Это не зависело от того, присутствовал там президент или нет. Мы просто плохо тогда показали себя.

Е. Афонина:

- Бывает объективность в оценке юмора? Потому что вот говорят, что творчество вещь субъективная. Вот юмор может быть объективным?

А. Рожков:

- Определенно. Есть юмор, который смешон определенному количеству людей.

Д. Брекоткин:

- Есть легковесные вещи, есть глубокие. То есть, ты читаешь какой-то фельетончик, рассказик… или там Толстого, Достоевского и ты понимаешь – опа, вот куда копнули, да. Есть шутки такие прямо зрелые, они вот такие прямо умные, все. А есть хи-хи, ха-ха, что-то на уровне метрополитен-политен-политен-и упандр.

А. Рожков:

- Мне кажется, в юморе очень важно, когда новизна. Это все понимают, что, если человек рассказывает старый бородатый анекдот, ну, это плохо. Это пошло, я считаю. А если ты говоришь о чем-то новом, о чем никто еще не говорил, и говоришь смешно – это шикарно.

Е. Афонина:

- А почему вы не пустили корни в Москве?

А. Рожков:

- Тут асфальт кругом, куда тут пускать-то?

Е. Афонина:

- Некоторые умудряются пробиваться и сквозь асфальт, причем, закрепляться так крепко, что уже, наверное, и обратно в родной город не вытянешь.

А. Рожков:

- Прошлым летом я понял, что в Москве все-таки я жить не хочу.

Е. Афонина:

- Прошлым летом это все поняли. Но квартира, обязанности, работа.

А. Рожков:

- А потом успокоился. А потом еще и ледяной дождь, и я понял – все-таки да, все-таки нет.

Д. Брекоткин:

- Есть базис и есть надстройка, учили нас по обществоведению в 9-м классе. То есть, сейчас есть энная работа и эту энную работу можно выполнять, живя в Екатеринбурге. Если работы станет больше и надо будет здесь больше появляться, наверное, кто-то примет решение и переедет. Просто сейчас мы еще это можем делать, с точки зрения такой капитальной части. А с точки зрения прилагательных – ну, мне лично больше нравится Екатеринбург. Не знаю, может, там мама, может, там друзья, может, просто лень и страшно переезжать. Не знаю, что меня останавливает. Может, потому что здесь пробки, может, потому, что мне нравится эта суета и огромные эти расстояния. Я не могу этот город увидеть и понять, какой она, для меня это какой-то ужасный муравейник. Я теряюсь в этих улицах…

А. Рожков:

- Мне кажется, нам приятно в Екатеринбурге, издалека так иронизировать по поводу всего, что происходит вокруг. Наверное, если бы это было в Москве, если мы бы жили в Москве, наверное, другой взгляд бы у нас был, другая бы призма была. А из Екатеринбурга мы чисто так провинциально на все смотрим, там по-доброму, иногда, может быть, по-глупому. Но, мне кажется, это оригинальный взгляд, наш взгляд.

Е. Афонина:

- А жены вас в Москву, как в командировку отправляют или как на сражение – вернется или не вернется, кто ж его знает…

А. Рожков:

- Да они уже рады. В Москву? Ой, слава богу, отдохну от тебя хоть…

Д. Брекоткин:

- Как вахтовики-нефтяники мы. Приехал, отработал 2 недели.

А. Рожков:

- Они ж знают, что мы вернемся все равно. А мы возвращаемся всегда.