С какой целью в Белоруссии девальвируют национальную валюту?Комментарии: 11

Ведущие – доктор экономических наук Игорь Николаев и Елена Афонина.

Афонина:

- С какой же целью в Белоруссии девальвируют национальную валюту? Попробуем в этом разобраться. Известно, что Республика Беларусь переживает самую масштабную за годы независимости девальвацию. Но есть те, кто пытается исправить ситуацию. А начнем с того, что послужило первоисточником подобных кризисных происшествий, и есть ли в этом какая-то политическая составляющая. Потому что существует мнение, что искать корни этого экономического кризиса нужно все-таки в политике. Согласны ли вы с этим?

Программа «На пике недели»: с какой целью в Белоруссии девальвируют национальную валюту?

Николаев:

- Я согласен с тем, что политическая составляющая здесь есть, безусловно. Но все-таки я бы не сводил все к политике. Вообще должен сказать, что существует мнение, что национальные банки обладают таким могуществом, что захотят – девальвируют валюту, заходят – подождут, или девальвируют, когда сочтут нужным. Кстати, в Белоруссии тоже интересная ситуация сложилась. Как известно, председатель нацбанка Белоруссии еще в марте заявлял, что никогда (схожая ситуация была и у нас) одномоментно белорусский рубль не будет девальвирован. Это «никогда» наступило буквально через два месяца. У нас, кстати, срок был короче. Помните, Борис Николаевич Ельцин накануне дефолта 98-го года тоже говорил, что никогда этого не будет, и это случилось.

Девальвация происходит в данном случае, хочет национальный банк или не хочет, они вынуждены. Ситуация уже такая, что если не девальвировать национальную валюту, то будет совсем плохо. Потому что товары сметаются. А мы видели накануне, что происходило. Огромные очереди. Это просто уже опасно в политическом плане.

Афонина:

- У нас на телефонной связи журналист «Комсомольской правды» в Минске Ирина Козлик. Ирина, поступают сведения о том, что практически магазины пустые, купить валюту невозможно. Изменилось ли что-то, и действительно ли сейчас в Минске невозможно купить товары первой необходимости?

Козлик:

- Вы знаете, товары первой необходимости все-таки есть. Они просто очень подорожали, это заметно для всех. Это случилось буквально за последний месяц. Есть два курса валют. Благодаря тому, что случилась эта шоковая девальвация в вечер понедельника, сравняли курс Нацбанка и курс обменников. То есть фактически 1,5 месяца мы жили с тремя курсами валют. Народ знал, что формально висит цена доллара 3 тысячи рублей, но купить меньше 5 невозможно. Вечером в понедельник стало известно, что Нацбанк тоже повесил ценник в 5. Но проблема в том, что до сих пор невозможно купить валюту. И на самом деле я вчера подежурила возле обменника, хотела купить 100 долларов. Народ больше возмущает даже не то, что доллар стоит так дорого и так стремительно обесцениваются пенсии и зарплаты, а то, что долларов по-прежнему нет. И это какое-то шоковое состояние у людей, потому что привыкли за годы относительного благополучия, что доллары есть, можно в отпуск съездить за границу. Сейчас этого сделать нельзя.

Людей поражает ситуация, когда даже по 5 тысяч долларов не появилось. Конечно, они в глубину не смотрят, они не знают, что курс на межбанке еще выше, что на межбанке торги заморожены. Они не знают, что доллар стоит 7-8 тысяч. Его и там не купить. В принципе, нам, если и будут какой-то кредит давать в начале июне, одно из условий – выравнивание курса, сделать его единым. Единым он будет не на уровне 5 тысяч. Судя по всему, 56-процентной девальвации недостаточно. Народ не знает этого и стоит в очередях.

Хочу сказать, что доллары сдают - от какой-то безысходности, или до зарплаты надо переждать.

Афонина:

- Ирина, я вспоминаю, когда 1,5 месяца назад начиналась подобная ситуация, вы также выходили в прямой эфир и рассказывали о том, что вот эти панические настроения, которые неожиданно, казалось бы, на пустом месте появились и в Минске, и в других городах, не более чем временные. Потому что народ начал сметать с полок те же самые соль и спички, извечный стратегический запас. Но масштабов бедствия и того, во что это выльется, тогда никто не предполагал. Сейчас, анализируя ситуацию, можно сказать, что были предвестники того, во что эта ситуация в итоге может развиться?

Козлик:

- Я думаю, что люди с какими-то минимальными экономическими знаниями предполагали, во что это может вылиться. Потому что девальвация и ожидания девальвации в воздухе витали. А это означает, что те холодильники и телевизоры, которые стоят на полках по старой цене, еще привлекательны. Действительно, буквально за последние две недели началось такое массовое безумие, сметали сначала сахар, подсолнечное масло, они в итоге подорожали, но все равно сейчас смотришь на ценник, в принципе он нормальный по сравнению с остальными продуктами. Потом сметали соль, спички. Это была вторая волна. Но народ, когда понимает, что не может вложить белорусские деньги в какую-то более стабильную валюту (ее просто нет в обменниках), начинает покупать то, что может, - холодильники и телевизоры. Это буквально за две недели. Действительно, полки бытовой техники пусты. Когда будут новые завозы, неизвестно. И понятно, что новые будут намного дороже, на 200-300 долларов минимум.

Афонина:

- Приводят слова министра торговли, который недоумевает и говорит: граждане, успокойтесь, зачем вам в доме 10 телевизоров и столько же холодильников. Но эта массовая паника, по-моему, никакой регулировке не поддается, в данном случае властной.

Николаев:

- Многие страны проходили это. И в данном случае слова властей не успокоят.

Козлик:

- Я бы сказала, что обсуждают в очередях. Люди очень возмущены тем, что никто из высоких чиновников не выходит в телевизор и не говорит ничего. Случилась девальвация, а эфир белорусских новостей начинается с того, что прошел сильный ливень, и в Минске повредили одну машину. Говорят, если бы такое случилось в России, наверное, все новости трубили бы об этом, телевизор об этом говорил. У нас огромное возмущение вызывает то, что ни президент, ни премьер-министр ничего не говорят. Это просто людей бесит. Объясните хотя бы, что будет дальше, скажите, чего еще ждать, какие меры предпринимаются. Президент, который в понедельник вечером улетает в Казахстан. Тут случилось такое, а люди включили телевизор и видят, что президент уехал. Это что? Это тоже вызывает недоумение, непонимание. Почему никто не выходит и не рассказывает, что будет дальше с нашими деньгами?

Афонина:

- Есть ли связь между политикой и экономикой в данном случае?

Николаев:

- Есть. Но я сначала хотел бы сказать об экономике. Вообще почему такое получилось? В экономике чудес не бывает. Если сложились условия для девальвации (а я сейчас скажу, какие это условия), то она произойдет, хотят этого или не хотят. Что могут власти сделать в такой ситуации? Если у власти есть резерв, мощные международные резервы, по старой терминологии это золотовалютные резервы (кстати, интересные кадры показывали год назад, когда Александр Григорьевич Лукашенко в хранилище на фоне этих золотых слитков, какие мощные резервы), и если сложилась ситуация, когда резервы за последнее время резко похудели - а они резко похудели, буквально за год, с 6 с лишним миллиардов долларов США до примерно 3,8 млрд. долларов США…

Афонина:

- С чем это связано?

Николаев:

- Это связано с тем, что нужны деньги, нужна валюта для обеспечения критического импорта. Такое понятие сейчас есть. Критический импорт в Белоруссии это закупки газа, это закупки импортных лекарств, без которых нельзя обойтись. Нужна валюта. Где взять эту валюту? Если мы посмотрим на сальдо внешней торговли, как известно, любая страна импортирует товары, что-то ввозит, и экспортирует. Положительное сальдо, когда экспорт превышает импорт. Это значит, валюты больше получают, чем требуется для закупки этого импорта. Так вот, в Белоруссии в последние годы сложилось отрицательное торговое сальдо. То есть импортировали они, если в денежном выражении, значительно больше, чем экспортировали. Отрицательное сальдо по итогам 2010 года составило 9,6 млрд. долларов США. Это много. Оно увеличилось за год на 30%. Так вот, если у вас происходит такая динамика с торговым сальдо, оно отрицательное, если так резко худеют международные резервы, национальная валюта ослабевает. Потому что возрастает резко спрос на валюту, а ее все меньше, спрос больше, она сметается – все предпосылки для девальвации.

Что делать в такой ситуации? Если есть мощные международные резервы, максимум, что можно сделать (кстати, в России это было осенью 2008 года), это, используя вот эти резервы, как-то плавно девальвировать. Даже в такой ситуации вы не можете поддерживать на одном уровне. Мы помним, вторая половина 2008 года, кризис, российский рубль ослабевает. На самом деле к началу февраля 2009 года, если сравнивать с началом августа 2008 года, российский рубль ослабел почти на 50%. Но у нас, для того чтобы обеспечить эту плавность, из международных резервов израсходовали почти 200 млрд. долларов США. И все равно рубль ослабел. У Белоруссии не было и нет таких резервов.

Афонина:

- Заявление Лукашенко, которое вызвало какую-то неоднозначную реакцию. Звучало оно следующим образом: «если поискать у нас нефть и газ, то мы их непременно найдем». В связи с этим возникает вопрос, что хотели искать в Белоруссии, где, и каким образом это могло сказаться? Очень сложно предположить, что власти страны не понимали, к чему приведет такая ситуация, о которой вы сейчас сказали. Что собирались искать?

Николаев:

- А почему вы считаете, что не понимали? Я вполне допускаю.

Афонина:

- То есть вы думаете, что не понимали?

Николаев:

- Не понимали. А у нас тоже не понимали? Мы, как сейчас Белоруссия, в 98-м году, накануне дефолта, тоже думали, что достаточно нам получить кредиты Международного валютного фонда. Как известно, Чубайс ездил за океан, привозил эти деньги, потом долго их искали. Деньги вроде получили, но ничего нас не спасло. Рубль российский тогда, в начале августа, стоил где-то 6,5 рублей за доллар. Как известно, в сентябре это было уже 22-23. У нас девальвация тогда случилась гораздо более мощная, чем сейчас в Белоруссии. Поэтому не понимают. Есть иллюзия, что можно все-таки выйти из этого положения. Ну, девальвируем немножко, расширим коридор. Потом девальвируем уже «множко», на 56%. Но если валюта не появляется в обменниках, значит, и 56% недостаточно. Кстати, в августе 98-го года у нас коридор был до 9 рублей за доллар (на 50%). И что? Этот коридор перестал существовать через считанные дни. А когда стало 22-23, валюта стала появляться.

Раньше надо было думать. Раньше надо было делать, чтобы у вас в таком объеме отрицательное торговое сальдо не сформировалось.

Кстати, о политике. Я думаю, что оно сформировалось как раз в том числе - не говорю, в первую очередь или во вторую, но то, что руководство Белоруссии умудрилось рассориться буквально со всеми… Я не знаю, может быть, с Венесуэлой оно не поссорилось, но с Украиной – да, с Россией – да, с Евросоюзом – я даже не говорю. Мы помним, как обозвал Александр Григорьевич главного европейского чиновника. И что мы хотим? Чтобы внешняя торговля так мощно развивалась в Белоруссии?

Е. Афонина:

- Существовал такой термин «белорусское экономическое чудо». Потому что те, кто приезжал в эту страну, они выезжали оттуда с широко распахнутыми от восторга глазами и говорили: что бы там про Белоруссию не было сказано, мы убедились в том, что люди там живут прекрасно, пенсии нам замечательные, зарплаты там повышаются, соцпакеты великолепные. Недолго все это чудо существовало. И было ли оно?

И. Николаев:

- По-моему, вы приукрасили. Говорили, что да, зарплаты не такие высокие, но стабильно, товары есть, есть порядок. Что очень нравится людям. Вообще это чудо начиналось еще, если кто ехал из Москвы, с Минского шоссе. Потому что в сравнении с другими шоссе очень даже в лучшую сторону выделяется. С советских времен еще так пошло. Действительно, Минка это Минка. Если вы рискнете ехать по Новой Риге, то где-то в Тверской области попадете на такую дорогу, что только по обочине со скоростью 5 км/ч можно проехать.

Е. Афонина:

- То есть нас, еще начиная с Москвы, готовили к белорусскому экономическому чуду?

И. Николаев:

- Да. Въезжаешь в этот рай. Рай, конечно, здесь я уже приукрасил. Но факт есть факт. Темпы экономического развития Белоруссии были выше. У нас же, к примеру, не получилось удвоить ВВП за 10 лет – с 2001 по 2010 год. На 60 % только выполнена эта задача. А в Белоруссии удвоили. То есть там состоялось удвоение ВВП, хотя таких задач не ставили. Да если взять даже последние годы, кризис, как известно, в России -7,8 % по ВВП, очень серьезный показатель, серьезное падение. А в Белоруссии экономика даже не упала. Символически 0,2 % прирост. 2010 год. Мы 4 % приросли, Белоруссия показала 7,2 %. То есть темпы экономического развития были выше. Даже по первому кварталу этого года мы видим, промышленность – 12 с лишним процентов, ВВП – 10 с лишним процентов прирост по сравнению с соответствующим периодом 2010 года. Основные макроэкономические показатели однозначно говорят, что ситуация там лучше. И вдруг такое! Ситуация кажется парадоксальной. Но на самом деле такое может быть. Когда экономика растет. Допустим, если эта экономика работает прежде всего на внутренний рынок и складывается очень сильное отрицательное торговое сальдо, то происходят такие неприятные вещи. Да плюс еще из-за политических моментов у нас это сально складывается, это вдвойне неприятно.

Е. Афонина:

- Правильно я поняла, что призывы наши «Поддержим отечественного производителя!», но перенесенные на белорусскую почву, возымели действие? То есть там поддерживали белорусского производителя всеми возможными способами, мы видели сейчас эти полки магазинов, где было написано «Произведено в Белоруссии», и призывали покупать именно этот товар. За счет этого ВВП повышалось? За счет того, что потребители предпочитали все-таки то, что произведено в своей стране?

И. Николаев:

- Да, можно сказать – за счет этого. Об этом свидетельствует статистика. Надо поддерживать отечественного товаропроизводителя или стимулировать его к этому. Но если он производит такие товары, которые будут находить спрос не только в стране внутри, но еще будут нужны кому-то за рубежом, чтобы можно было экспортировать. Вот тогда у вас не будет складываться отрицательный торговый баланс. Не означает это, что поддержка отечественного производителя – это плохо, это приводит к этому. Просто отечественный производитель должен тогда производить конкурентоспособную продукцию.

Е. Афонина:

- Почему сейчас некоторые экономисты говорят, что выход из той ситуации, которая сложилась в Белоруссии, может быть только один – создание рыночной экономики? Простите, а сейчас там какая экономика?

И. Николаев:

- Там сейчас рыночная экономика. У нас тоже рыночная.

Е. Афонина:

- Так что это за особая рыночная экономика, которая может вытянуть Беларусь из этого экономического кризиса?

И. Николаев:

- Рыночная экономика может быть разная. Она в основе своей рыночная. Там есть и свободные цены, но свободные в гораздо меньшей степени, чем у нас. Хотя у нас сейчас тоже тенденция ко все большему регулированию. Там есть и частная собственность. Хотя, опять же, могла и должна быть больше. Там есть относительная свобода хозяйственной деятельности. И относительная свобода внешнеторговой деятельности. То есть либерализация цен, приватизация, либерализация хозяйственной деятельности – три основы для рыночной экономики – они в той или иной степени реализованы. Но они недостаточно реализованы, чтобы называть эту экономику развитой рыночной экономикой. Она недоразвитая. Она рыночная, но недоразвитая – кривенькая, кособокая немного. Но это рыночная экономика. Потому что основные основы там есть.

Е. Афонина:

- Антикризисный фонд ЕврАзЭС намерен выделить Белоруссии в 2011 году кредит в 1240 млн. долларов. Первый транш в 800 млн. долларов Минск может получить уже в начале июня. Эти деньги могут существенно повлиять на улучшение ситуации? И на что в принципе их можно и нужно потратить?

И. Николаев:

- Эти деньги получаются, как и мы пытались направить свои кредиты, на поддержание курса национальной валюты. Если есть валюта дополнительная, то с помощью тех же валютных интервенций можно поддерживать курс национальной валюты. Но если с рыночным курсом большое несоответствие, то вам не хватит этих денег. Я не хочу сказать, что эти деньги испарятся, но они как в печку…

Е. Афонина:

- Они растворятся.

И. Николаев:

- Да, и не помогут. Мы выкинем эти деньги фактически или нерационально израсходуем. Выяснится – мало. Опять будем кредиты брать. А ведь кредиты придется отдавать. Когда вы не отпускаете этот курс вообще, какой он установится – такой и установится, это был бы радикальный метод.

Е. Афонина:

- То есть то, что происходило в России в 1998-м.

И. Николаев:

- Мы же там расширили коридор, но в конце концов он у нас какой установился. Приведу живодерское сравнение. Не надо кошке обрубать хвост по частям. Уж если, то сразу отпустите, и все. Не надо мучить бедное животное – белорусскую экономику в данном случае, население.

Е. Афонина:

- Та ситуация, которая произошла сейчас в Белоруссии с бензином, когда цена была отпущена и, достигнув своего максимума, она уже не удовлетворила тех, кто не может позволить себе купить бензин, но он появился. Руководствуясь этой логикой, можно предположить, что если так же будут отпущены цены на валюту, то, достигнув своего какого-то пика, валюта в итоге появится, потому что люди начнут ее просто приносить в обменные пункты хотя бы.

И. Николаев:

- В этом нет ни малейшего сомнения. Конечно, она появится. Потому что ожиданий не будет, что будут опять поддерживать курс национальной валюты. И те, кто прикупал те же доллары или евро, в том числе людям же надо жить на что-то, они пойдут сдавать валюту. И курс достигнет какого-то высокого уровня, а потом будет снижаться. Это проходили многие страны, и Россия проходила это. Не стоит наступать на грабли в который раз.

Е. Афонина:

- Мы слушаем Андрея.

Андрей:

- Чудо экономическое было. Просто народ привык к стабильности, к спокойствию, что все под контролем, под крылом. Наше стадное чувство – у россиян, у людей – не надо было людям кидаться на эти вещи, которые производятся, которые в магазинах, скупать это все. Действительно сейчас люди понесут доллары обратно. У меня друзья работали, «БелАЗу» программное управление делали, в Чили летали, все заводы работали тихо-мирно, пусть не так богато, как в России, но стабильность была. И народ к этому привык. Я думаю, что сейчас накупили долларов, наменяли, зачем это? Не хватает информации людям. Это была ошибка. Надо донести информацию людям, чтобы было спокойно. Никто Белоруссию не бросит. Она мне напоминает бывший Советский Союз.

Е. Афонина:

- Еще один телефонный звонок.

Наталья Николаевна:

- Я была в Белоруссии и скажу: Белоруссия – это чудо. Страна, где ничего нет, никаких ископаемых, никаких богатств, кроме людей, интеллекта людей, она не только держится столько лет, она процветает.

Е. Афонина:

- А как же вы оцениваете то, что сейчас происходит?

Наталья Николаевна:

- Весь мир переживал кризис, имея нефть, газ и всякие богатства. И эта небольшая страна держится. Да, ей трудно. Но у нее же нет ископаемых, только за счет интеллекта и за счет руководства Белоруссии. Если вы там побываете, вы поймете – это чудесная страна.

Е. Афонина:

- Еще один телефонный звонок.

Георгий Васильевич:

- Почему Белоруссия опустилась? Потому что ее продукция никому не нужна. У нас своей продукции очень много, похожей на белорусскую. Кроме России кто еще покупал ее? Они работали, как наши при Советской власти, на свой рынок.

И. Николаев:

- Я так понял, все люди звонили неравнодушные. И даже Георгий Васильевич. Я считаю, что в конце концов все будет нормально. Ведь основы у экономики Белоруссии хорошие. Они заложены были еще в советское время. Белоруссию называли сборочном цехом Советского Союза. Машиностроение там классное на самом деле. Мы в такой степени не сохранили свое машиностроение, как удалось Белоруссии. Переживут они и эти тяжелые времена. Но только не надо пытаться обмануть экономику. Уж если условия такие сложились, отпустите, не мучайте, не обманывайте. И просто больше давайте информации людям. Вы это вроде бы ради людей делаете, хотите их успокоить, поддерживаете этот курс. Но то, что вы не объясняете, получается с точностью до наоборот. Все нормально там будет в конце концов.