Уникальная коллекция: «Великие художники». Александр Головин
Мы увеличиваем нашу коллекцию до 100 альбомов!
Еще 20 выдающихся имен!
80 Муха Альфонс 81 Веронезе Паоло 82 Федотов Павел 83 Кончаловский Петр 84 Головин Александр 85 Малевич Казимир 86 Сомов Константин 87 Левицкий Дмитрий 88 Рерих Святослав 89 Дейнека Александр 90 Крымов Николай 91 Гончарова Наталья 92 Мир искусства (сборник) 93 Мамонтовский кружок (сборник) 94 Бубновый валет (сборник) 95 Голубая роза (сборник) 96 Передвижники (сборник) 97 Ассоциация художников революционной России (сборник) 98 Венециановская школа (сборник) 99 Кукрыниксы (сборник) 100 36 художников (сборник)
Дорогие читатели! Пропущенный том еще не потерян! Если вы не успели купить один или несколько томов, вы можете приобрести любой из вышедших альбомов в нашем фирменном магазине по адресу: Москва, Старый Петровско-Разумовский проезд, д. 1/23, стр. 1. Пн. - пт.: с 10.00 до 20.00; сб.: с 10.00 до 18.00. Без перерыва на обед. Проезд: ст. м. «Динамо», далее автобусом № 84 или маршрутным такси № 384 до остановки «Фабрика «Вымпел». По всем вопросам, связанным с коллекцией, обращайтесь по телефону (495) 777-02-84. Также подробная информация об этой и других коллекциях размещена на нашем сайте www.kp.ru/daily/collections
Вниманию подписчиков коллекций, подписавшихся в нашем редакционном пункте! Информируем вас о том, что 31 мая истекает срок хранения томов из числа ранее вышедших коллекций: «Великие художники» с 1-го по 30-й том и с 31-го по 50-й том. «Великие композиторы-2» с 1-го по 25-й том. «Российские барды» с 1-го по 25-й том. Убедительная просьба - забрать не полученные вами тома! После 31 мая 2011 года тома из ранее вышедших коллекций храниться в редакции не будут.
Cпрашивайте в киосках города!
Александр ГОЛОВИН: Гений, который всегда опаздывал
Раиса МУРАШКИНА, специальный корреспондент «КП», - о своем любимом художнике:
- В начале ХХ века не было в России более популярного театрального художника, чем Александр Яковлевич Головин. Впрочем, как не было и более неисполнительного. Режиссеры, работавшие с Головиным, заранее знали: он никогда не выполнит эскизы декораций и костюмов в срок. На мастера злились. Упрекали. Перепоручали работу другим. Так было, например, с «Травиатой» в Мариинском театре. «Какие-то другие» брались за дело рьяно, но в итоге делали «как-то не так». И заказы вновь возвращались к Головину.
В конце нескольких театральных сезонов Всеволод Мейерхольд шумел на любимого сценографа:
- Труппа не в состоянии больше репетировать «Маскарад»! Необходимо выпускать спектакль, а у Головина опять не готовы декорации. Нужно что-то срочно предпринимать!
Речь шла о драме Лермонтова. К тому моменту совместные театральные работы Головина и Мейерхольда - «У царских врат» Гамсуна, «Дон Жуан» Мольера, «Орфей и Эвридика» Глюка - уже считались событием в истории театра.
«Маскарад» из-за медлительности Головина готовился пять лет. Зато какие получились декорации! Зал Александровского театра взорвался от рукоплесканий...
Его первый успех случился в Москве, в Большом театре, после премьеры уже позабытой всеми оперы «Ледяной дом», к которой Головин сделал незабываемые декорации. И через два года его приглашают в Петербург (столицу тогдашнюю, не путайте) на должность главного декоратора императорских театров. Работал он и для знаменитых дягилевских «Русских сезонов» в Париже, когда там давали «Бориса Годунова» Мусоргского.
И тут, конечно, со сроками затянул.
Вы только не решите, что Александр Головин был неорганизованным лоботрясом. Нет, конечно.
Мне кажется, виной всему страх и неуверенность в себе, которые точили Головина с каким-то совершенно адским напором всю жизнь, даже после признания. Он корпел над своими холстами каждый раз как в первый раз. И вот за это я очень уважаю художника. Нет у Головина проходных, наспех написанных работ. Он катастрофически не умел халтурить, чувствуя, как много нужно в его деле труда и самоотречения. Обязательно посмотрите его работы. Не только эскизы к спектаклям, но и пейзажи, натюрморты. И особенно - портреты. От девочки Фроси, сидящей на скамеечке, до Федора Шаляпина в костюме Бориса Годунова - все персонажи живые. Вы смотрите им в глаза, а они будто вот-вот заговорят с вами. Такие глаза может писать только большой художник, который по-настоящему чувствует.