Золотого петушка сдали на опыты

Знакомую с детства историю про царя Додона, Шемаханскую царицу и Золотого петушка Кирилл Серебренников сделал притчей, философской сказкой, а может быть, политической сатирой – тут намешано все как в компоте.

На сцене – двуглавый петушок, символ самодержавия. Палаты царя Додона, словно в коллаже, напоминают интерьеры московского метро, ВДНХ и вокзалов. А некоторые бдительные зрители усмотрели в кичливой роскоши обстановку Генштаба. Хотя, как признается Серебренников, место и время действия условно, придумано. Главное - сохранить имперский дух. Поэтому царь Додон, возможно, и не в прямом смысле царь, но не меньше, чем Президент или Генеральный секретарь – вождь нации.

Его окружение – не только бояре в шубах, но и генералы в парадных мундирах и депутаты. Стражники и ратники не только опричники и черносотенцы, но и снайперы на балюстраде и охранники с овчарками для зачистки помещения. Ключница Амелфа – типичная номенклатурная тетка брежневской поры. Но больше других возбуждают интерес главный персонаж – Золотой петушок. Он-то и не птица вовсе, а мальчик-оракул. Его мама отдала ребенка на государственную службу – к Додону. А государство, без зазрения совести наплевав на мораль, использует талант мальчика.

Посадили Петушка в клетку и проводят над ним негуманные опыты. Ничем хорошим это не должно закончиться. Естественно мать захотела спасти сына и обратилась волшебным образом в Шемаханскую царицу. Что было дальше – вы знаете по сказке Пушкина. Правда знаете не все, например, что прощание Додона с убитыми сыновьями происходит не в горном ущелье, а в мрачном бункере, где стоят цинковые гробы. Что въезжает в столицу Додон с Шемаханской царицей почти как на парад на Красной площади: мимо них бодро маршируют бойцы химзащиты, пионеры с сахарными петушками, люди с песьими головами, и даже баллистическая ракета проезжает.

Кто-то скажет: ну, Серебренников опять накрутил, зная, как режиссер любит актуализировать классику и делать из прошлого настоящее. Действительно, накрутил, но так что глаз не оторвать от происходящего на сцене. И театр, уставший от академического искусства - последняя постановка «Золотого петушка» идет здесь уже больше 20 лет, - обрадовался, что теперь у них есть неожиданный спектакль.После спектакля мы побеседовали с режиссером Кириллом Серебренниковым.

Кирилл СЕРЕБРЕННИКОВ: «Театр –это зона свободы»

- Все-таки о чем ваш «Золотой петушок»?

- Я не хочу вам рассказывать, про что я делал спектакль – эти подсказки мешают зрителю свободно воспринимать театральный текст. Кто-то увидит историю про последнюю любовь царя Додона, кто-то про мальчика-петушка, который стал оракулом, кто-то будет искать аллюзии на современность... Могу точно сказать, что текст, который сочинил один из лучших либреттистов начала ХХ века Владимир Бельский, не пришлось переписывать на современный лад. Это остроумный текст с прекрасными диалогами.

- Костюмы, декорации, имперский стиль спектакля возвращает нас в брежневскую эпоху застоя. «И, Слава Богу, что эта эпоха осталась в прошлом», – услышала я реакцию зрителей после спектакля, которые уже без ностальгии вспоминали о тех временах.

- Я не столь оптимистичен. Но я рад, если у людей возникло ощущение, что власть абсурда или абсурд власти – это наше прошлое. Очень грустно становится, когда видишь в настоящем проявления царства Додона, диктат абсурда, безвкусицы и подлости. Как в немецкой нации воспитали иммунитет к фашизму, так и в нас должен появиться иммунитет к любым проявлениям «совка» и коммунизма.

- Кирилл, признайтесь, дорогая получилась постановка? Вы – не только режиссер, но и сценограф и художник по костюмам.

- Любой оперный спектакль – это дорого, потому что огромное количество артистов, костюмов, техника, проекторы. Но по затратам, как мне сказали финансовые службы театра, «Петушок» - средний спектакль, бывают и подороже.

- У вас поют зарубежные солисты, скажем, американский тенор Джефф Мартин - исполняет роль Звездочета. Зачем понадобилось иностранцев приглашать?

- У Джеффа очень редкий высокий голос – для партии Звездочета требуется тенор-альтино. Но тут важнее сочетание уникального вокала и актерских данных: Джефф – потрясающий актер, он эту роль играет на уровне хорошего драматического актера. Хотя в постановке у нас три Звездочета, кроме Джеффа, еще есть Андрей Андреев и Михаил Серышев. Мне очень повезло с обеими Шемаханскими Царицами. И у Саши Кубас, и Венеры Гимадиевой - потрясающий чарующий голос, при этом они обе прекрасные актрисы. Для Венеры - это дебют на большой сцене, в отличие от опытного Владимира Маторина, представителя старой школы и уникального характерного артиста. Он исполняет одну из сложнейших басовых партий - Додона.

- Говорят, что Маторин очень переживал, что вы заставили его сбрить бороду?

- Наоборот, я уверен, у него теперь появится больше интересных предложений. У артиста с бородой амплуа ограничено Пименом или Борисом Годуновым. Гремина с бородой петь невозможно.

- В этом году вы поставили «Околоноля» и «Отморозки» - в обоих спектаклях есть и злободневность, и политическая сатира. Теперь вот «Золотой петушок» продолжает ту же тему…

- Такой у меня вышел политический сезон, такое настроение. Но все-же мне бы не хотелось, чтобы в моих спектаклях читались только политические высказывания, только публицистика – надеюсь, там есть и другие темы.

- Наверняка, критики будут вам пенять на то, что подобные постановки делают для западного зрителя – на экспорт. Картины дикой и варварской России – неважно царской или современной – там принимают на ура…

- Вообще-то «Петушка» не так просто вывезти, тут декорации сложнейшие и народа много занято. Гарантировано успешный экспортный вариант – это оперы Чайковского. Хотя Римский-Корсаков тоже уникальный композитор, но он не стал мировым брендом.

- У «Золотого петушка» с самого начала не сложилась судьба, его цензура запретила сразу, как только он появился. Нет подобных опасений по поводу новой постановки?

- В 1908 году цензура запретила оперу из-за насмешек над царем. Там у Додона есть, например, такая реплика: «Да зачем уж так стараться, долго ль думой надорваться?». Это звучало как издевательство над Николаем II, который тогда бодался с Государственной думой. Такие острые подколки не прошли даром.А сегодня что запрещать? Это же только опера, спектакль? Театр – зона свободы.