Максим Шевченко: «Те, кто борется, те побеждают»

Известный российский журналист и политолог Максим Шевченко после выступления в международном медиа-клубе «Импрессум» на тему «Россия и Эстония: что мешает нам быть друзьями?» дал интервью газете «Комсомольская правда» - Балтия».

- Максим, в отличие от большинства журналистов, Вы всегда подчеркиваете, что у Вас есть гражданская позиция, и в соответствии с ней Вы действуете. Что, исходя из гражданской позиции, считаете для себя самым важным в работе?

- Я не верю в «вознесенного над схваткой» журналиста. Считаю, что это инструментально-технологический аспект деятельности журналиста - он должен обладать целостным политическим мировоззрением, понимать, исходя из каких принципов и идеалов действует, думает и работает, в конце концов, жертвует своей жизнью, если придется. Просто за деньги? За некий статус? За славу? За Пулитцеровскую премию? Или за что-то иное? Мне кажется, это важно.

Идея моя - это человеческая свобода и формат ее воплощения в реальности, в жизни. Я считаю, что свобода есть величайший дар, величайшая ответственность. Воспринимаю журналистику как один из инструментов достижения и формулирования принципов свободы. И, помимо свободы, еще есть вторая идея, связанная с ней, - идея развития.

Идеалы и действительность

- Мне очень понравилась Ваша мысль о том, что, исходя из русских национальных исторических принципов свободомыслия, нужно сформировать новую русскую политическую нацию. Насколько это сегодня осуществимо?

- Если мы этого не сделаем, мы просто исчезнем, наше поколение будет бессмысленно стерто в пыль. Я считаю, что у русских высокое призвание, о котором я говорил сегодня как о принципе особого миропонимания, мироустройства. И только нашими усилиями и напряженной работой - интеллектуальной, политической - мы способны сформировать политическую российскую нацию. Для этого надо собрать землю русскую, обобщить и увидеть все народы, понять, чего люди хотят, сформулировать это и обсудить принципы развития - на основах свободы.

Основной идеей может быть разнообразие, опыт. Народы нашей страны обладают огромным историческим опытом. Я считаю, что из совокупности этих опытов, представлений о реальности можно соткать полотно особого пути - не русского этноса, а российской политической нации.

- Вы полагаете, что это реально воплотить?

- Все реально, все воплотимо. Нация - это ложная сущность, которую можно создать. Для этого нужна воля и представление о том, чего мы хотим достичь с помощью воли.

- Чья это должна быть работа?

- Тех, кто считает себя интеллектуалами, тех, кто воспринимает политику и социальное движение как нечто большее, чем заработок и карьера, как то, ради чего можно потерять жизнь, если придется.

Возьмите любого российского политика - например, Жириновского. Поставьте его к стенке и скажите: «Отречешься от идеалов либеральной демократии, иначе мы тебя расстреляем». Я думаю, ответ очевиден. А есть люди, которым скажешь «отрекись от идеалов демократии», и он ответит: «Извините, ребята, расстреливайте, но отречься не могу». Вот такие люди делают историю, уверен, что в России они есть.

Европа не станет защищать русских

- Уже есть?

- Мы оправляемся от страшного шока 90-х годов. Постепенно вырастает новое поколение. Это поколение не пустых людей. Думаю, по воле Божией. Он не оставил Россию, чтобы в 90-е годы не восторжествовали сторонники европейского пути. И мы вернулись на пути исторического осмысления.

Я вообще негативно отношусь к Западной Европе. Американские принципы свободы и демократии гораздо ближе нам, чем то, что в Европе называется демократией, а на самом деле является формой тоталитаризма. Как можно говорить о свободе слова, например, в Германии, где существуют законы, которые бросают человека в тюрьму за высказывания. Человек, допустим, скажет: «Холокоста не было» - ошибочное, дурацкое мнение - за это дают восемь лет. Но это абсурд! В Америке что хочешь говори, хоть портретом Гитлера увешайся и ходи - тебя никто не посадит в тюрьму. Тебя подвергнут обструкции, не будут принимать в приличном обществе, твои книги не будут брать крупные магазины, но не посадят в тюрьму. А в Германии, во Франции, в Австрии - посадят.

Я люблю Европу, культурные артефакты, но ее политические принципы мне кажутся чудовищными. Европа сотрясается социальными и политическими протестами. Не только по экономическим мотивам. Европейцев не устраивает удушающее господство европейской демократии. Ее антидемократизм. Ее неучет мнения малых групп - этнических или культурных. Ее полная подчиненность финансовым спекулятивным принципам и нормам.

Кстати, русскоязычному населению Эстонии надо бы поискать союзников в Европе. Думаю, вы найдете их с совершенно неожиданной стороны, но не надо пугаться стереотипов. Например, в Австрии есть Австрийская партия свободы, созданная когда-то Йоргом Хайдером и имеющая сейчас около 35 процентов в австрийском парламенте. Я знаю их руководителя Хайнца-Христиана Штрахе, он поддерживает русских в Эстонии. Он считается фашистом. Хотя он не фашист никакой, просто хочет защитить Австрию от неконтролируемой миграции турок. Я люблю турецкий народ, я сторонник прав турок и арабов, живущих в Европе. Но я понимаю также жителей Тироля, которые совершенно не хотят, чтобы в тирольских городках были кварталы, не имеющие никакого отношения к Тиролю.

Я считаю, что местное самоуправление города Йыхви вправе само решать, каким будет язык обучения в школах города, на каком языке будут выходить газеты и реклама на улицах. Почему во Франции в бретонских селах я вижу надписи, рекламу на бретонском языке, в Уэльсе - на валлийском языке, а в Кохтля-Ярве или Йыхви не вижу, чтобы это все было на русском языке, и гимназии на эстонский язык обучения переводят? Я считаю, что это сегрегация.

Права не дарят - их завоевывают

- То есть Вы считаете, что русским в Эстонии пора действовать, используя работающие европейские политтехнологии?

- Нужно бороться за свои права, исходя из тех принципов, что есть в Европе. Искать союзников в Европейском Союзе - в Австрии, в Ирландии, в Испании. Очень много людей на европейском уровне выступают за расширение прав местных самоуправлений и политических партий.

В Каталонии, например, очень долго боролись за каталонский язык. Я недавно был в Испании, нарушил правила в Каталонии, недалеко от Барселоны, получил по почте штраф на каталонском языке. И не нашел в Москве ни одного специалиста. Только в испанском посольстве оказался один каталонец, который перевел: зайди на такой-то сайт, можешь оплатить. Я зашел на сайт, там нет ни испанской, ни английской версии - все только на каталонском языке. И ничего непонятно, ни один испанист не понимает этого языка, поверьте. У него разница с испанским больше, чем у русского с эстонским. Ну почему каталонцам можно, а в Йыхви и Кохтла-Ярве нельзя?

- Так почему же все-таки?

- Да потому, что там борются за свои права! А здесь сидят кролики, которые говорят: «Москва, помоги!» Кролики, они и должны жить как кролики. Учиться надо. Не боретесь? Значит, будут об вас ноги вытирать. Те, кто борется, те побеждают.

Что, если бы в Йыхви 200 или 1000 человек объявили голодовку, пока не разрешат не переходить на эстонский язык обучения русским гимназиям в Йыхви - в русском, в принципе, городе? И готовы были бы стоять до конца, как на зоне. Поверьте, к ним бы прислушались!

Есть ведь ненасильственные методы борьбы. Ганди, например, не насилием победил.