Николай Цискаридзе: «Танцевать в балете «Щелкунчик» - это подарок себе, любимому»

Что делают в такой день обычные люди? Правильно - сидят за столом и принимают поздравления. Или, как герои известного фильма, идут с друзьями в баню. А Николай Цискаридзе каждый год 31 декабря танцуете в балете «Щелкунчик» принца. И это для него не обязаловка, а порыв души.

- Делаю подарок себе, любимому, - признался нам артист. - Танцевать в «Щелкунчике» для меня - радость.

Если честно, я терпеть не могу свой день рождения. С детства не хочу взрослеть, потому что детство у меня было фантастическое! Я играл, гулял, веселился, бездельничал... Самое большое счастье было посмотреть балет «Щелкунчик». Если мама дарила мне билет на этот спектакль, о лучшем и не мечтал.

Когда я учился в хореографическом училище, нам давали пропуск на спектакли в Большой. Администратору, которого за глаза я называл «Геббельсом», ничего не стоило дать и мне этот пропуск. Но он не пускал меня из вредности. «Мальчик, ну зачем ты сюда ходишь? - говорил он мне. - Посмотри на себя в зеркало: с такими данными ты никогда не будешь танцевать в Большом театре».

И когда сразу после училище Юрий Григорович взял меня в театр и моя карьера быстро пошла в гору, я припомнил свои детские обиды. Театр поехал в Лондон на гастроли. Мы танцевали в Альберт-холле в присутствии членов королевской семьи. Поехал с нами и тот самый администратор - «Геббельс». Перед Григоровичем он меня нахваливал, вроде как, давно знал, что у Цискаридзе большое будущее. Тут-то я напомнил ему, как он обещал, что я не буду танцевать в Большом.

- В конце уходящего года открылась историческая сцена театра. Вы были в числе тех, кто подверг реконструкцию жесткой критике. В частности, говорили, что не стало на сцене люков, которые были важны как раз в балете «Щелкунчик». В эти люки проваливался Мышиный король, а у зрителей создавалось впечатление сказки. Правда, как мы выяснили потом, эти люки на сцене все же есть. Аж 36 штук!

- Не знаю, о каких 36 люках вы говорите. Я видел только один. Раньше люки были два метра глубиной, и этого было достаточно, чтобы свершилось «волшебство». Теперь танцовщики, которые должны «провалиться под землю», попадают в пластмассовую колбу. И опускаются в ней на 8 метров вниз, как в шахте лифта. Мы опускаемся в этой колбе с Королем мышей. Он из нее выходит. А в колбу напускают дым. И задыхаясь и кашляя, танцовщики возвращаются на сцену. Я не знаю, куда смотрит охрана труда. Не дай Бог, если у кого-то клаустрофобия, такая поездка чревата разрывом сердца. А если, не дай Бог, механизм заело, мы зависнем в этой колбе. Наверное, руководство театра вам скажет: «Опять Цискардзе капризничает, что так было и до реконструкции». Никогда такого не было!

- В одном из интервью вы признались, что в этом сезоне выходите в последний раз в балете «Щелкунчик». Ваши планы не изменились?

- Думаю, что это будут мои последние «Щелкунчики». И спектакль сложный, и танцевать как Цискаридзе очень сложно. В прежние годы критерии в балете были более строгие.

- Как будете отмечать день рождения и Новый год после спектакля?

- На даче - с родными и друзьями.