Фото: Сергей ШАХИДЖАНЯН. Перейти в Фотобанк КП
Любимов – это, безусловно, феномен, интересный для антропологов. Вчерашним вечером я утвердился в мысли, что конфликт таганской труппы с мастером был более объективным явлением, чем скандал на гастролях в Чехии. Режиссер перерос коллектив, который исчерпал гормон роста – и физического, и морального. Сам же мастер не только переполнен энергией, как и многие десятилетия назад, но сумел выйти за рамки собственных изобретений.
Как режиссеру мне хорошо известно, какие адовы усилия необходимо приложить, чтобы отечественные актеры были точны в рисунке роли и в интонациях. «Бесы» Любимова – это торжество психологической и геометрической точности. Ритм задает рояль, вокруг которого и вертится карусель событий, вихрем сменяющих друг друга. Колоссальная победа Любимова еще и в том, что он умудрился не попасть в ловушки, расставленные его же выдающейся стилистикой: постановщик соблюдает баланс брехтовского остранения и психологического переживания, его актеры следуют партитуре «кукловода», но имеют возможность показать глубину собственной индивидуальности.
Другое дело, что талант не купишь в магазине в «развес»: уровень исполнителей оказался неровным. Публика бала потрясена работой Евгения Косырева (капитан Игнат Лебядкин), который продемонстрировал филигранное мастерство истинного комического артиста. На его фоне весьма блеклым и скучным оказался главный герой Ставрогин (Сергей Епишев) – его спасали лишь высокий рост и фантазия Любимова. Леониду Бичевину (Липутин) выпала самая опасная с точки зрения возможных последствий роль «мерзавца», шпионящего за всем городом: ведь каждый взрыв аплодисментов после нехитрого филологического приема может круто изменить биографию молодого артиста (единому в одном лице автору инсценировки и режиссеру-то что: в 95 лет сухари и жесткая кровать даже полезнее).
На этом актуальные аллюзии не заканчиваются: собственно «бесы» (члены преступной ячейки) весь спектакль ютятся под дрожащим транспарантом «У наших». Но тут уж - все претензии к Федору Михайловичу: именно так он назвал соответствующую главу своего романа (Нострадамус, как говорится, нервно курит в углу…).
Однако главное открытие проницательного режиссера – это толпа, она же – «общество», оно же – коллектив! В сравнении с его духовным убожеством, с его преступлениями, с его дьявольской круговой порукой – идеалистические мечты «бесов» - просто детский лепет! Главный герой постановки Любимова – это агрессивно послушное большинство», сначала мирно сидящее на втором плане, а потом беснующееся с транспарантами. Его лицемерие, его корпоративная травля инакомыслящих, его мещанское убожество – вот где самое страшное неверие и богоотступничество. Любимов создал не бытовой спектакль, а греческую мистерию, где главная трагедия это гибель не актера, а хора.
В начале 80-х Любимов уже ставил «Бесов» в Англии, и спектакль получил огромное признание (королевскую награду вручал сам сэр Джон Гилгуд – легендарный актер шекспировского репертуара), однако, он был совсем другой. Достоеды – это литературный этнос, который сложно понять вне Бермудского треугольника под названием «Россия». Поэтому вчерашнюю премьеру и актеры, и зрители воспринимали не как спектакль, а как особого рода действо, в которое мы все вовлечены давно и пожизненно. Это чертов порочный круг вопросов, которые не столько неразрешимы, сколько патологически поставлены. Отчего и звучит, словно великая истина пьяный сарказм капитана Лебядкина: «Россия – есть игра природы, но не разума».
Но прав был Иосиф Бродский: человечество (читай – коллектив), пожалуй, уже не спасти, но отдельного человека – можно. И вот большой художник Любимов спасает – себя и каждого отдельного, кто умеет его понять. Гордость – это жизненно важная пружина в характере творческого человека. Спектакль Любимова – не месть бесноватым «блудным сынам Таганки»: это просто новый лучик света его легендарного фонарика во тьме торжества массовой культуры.