Жена Боярского Лариса Луппиан: «На свою неизвестность я не жалуюсь»

В интервью она рассказала о том, как познакомилась с Михаилом, на что приходилось идти, чтобы сохранить семью и почему в отличие от мужа и дочери не сделала карьеру в кино.

- Поздравляем вас с прошедшим юбилеем (26 января Лариса отметила 60-летие)! День рождения – такой повод, когда, наверное, и воспоминания об этом празднике приятные, и поговорить об этом и вспомнить тоже приятно. Как прошел этот день?

- День прошел в работе. 26 января в мой день рождения я играла спектакль «Фредерик или Бульвар преступлений», меня поздравили коллеги и мои поклонники. На следующий день мы отпраздновали в ресторане с друзьями и родственниками. Такого шумного празднества не было, поскольку, честно говоря, я не очень люблю юбилеи и не очень люблю афишировать свой возраст, хотя понимаю, что это неизбежно. - Ваш возраст и вы - соединимы только в паспорте. Для женщины это очень важно, когда нельзя абсолютно наверняка сказать, сколько ей лет. Какой секрет вашей красоты?

- Не знаю, я думаю, крутиться, как волчок, всю жизнь. И в молодости, и в зрелости. Да вот и сейчас тоже кручусь, потому что и работа, и внук маленький. И семья, и магазины, и все прочее.

- Такое ощущение, что читаешь ваши интервью и понимаешь, что, если бы не вы, ваша мудрость и терпение, то ни семьи бы не было, может быть, такой счастливой и с таким солидным стажем, ну и, соответственно, дети, может быть, как-то иначе относились бы к институту брака.

- Ну, я не знаю, как воспринимать это. Я думаю, что мы все-таки с Мишей вместе постарались. Потому что он тоже хороший семьянин, ему тоже хотелось сохранить семью. И он тоже очень много сделал для этого в плане как мужчина, как добытчик, как защитник, оберегающий вот семейные узы. У него тоже была очень крепкая семья – у его родителей. У меня, напротив, была семья неполная, поэтому мне очень хотелось, чтобы моя семья сохранилась, чтобы у детей был отец, потому что сама я росла ребенком, лишенным отца, потому что мама рано развелась с отцом, и я всегда ощущала нехватку отца. Мне кажется, когда женщины разводятся, они должны все-таки думать о своих детях, потому что дети очень страдают, когда остаются одни – только с мамой или только с папой.

- Как вам удалось для себя решить такую сложную дилемму – остаться актрисой и очень успешно построить свою артистическую карьеру и при этом быть женой непростого человека – Михаила Боярского – и матерью двоих детей? Муж помогал?

- Материально помогал. И я должна сказать, что в тот момент, где я нахожусь, я стопроцентно отдаюсь своей работе, если я дома, то стопроцентно отдаюсь домашним работам, заботам о семье, о детях, приготовлению того же обеда, который я не очень люблю, той же уборке, которую я тоже не очень люблю. Ну, приходится делать то, что ты не любишь, но надо это делать и ты это делаешь, потому что это во благо семьи.

- Но Михаил Сергеевич, как мужчина брутальный никогда не говорил, что ваша забота - это домашний очаг, дети, а не сцена?

- Ох, говорил, говорил. Я очень хорошо помню то время, когда Миша был на взлете своей карьеры, прекрасно зарабатывал и говорил – ну что ты там в этом театре копейки получаешь, сиди дома, не ходи. А еще был кризис в театре тогда, в 90-е годы, когда публика плохо ходила и действительно были мысли вообще уйти. Но я все-таки где-то в глубине души понимала, что сидеть просто дома очень тяжело и я не смогу. И потом, я люблю свою профессию, для меня это тоже образ жизни…

- Как вы познакомились со своим мужем?

- Мы познакомились будучи еще совсем молодыми. Учились в одном театральном институте, но не были знакомы. А потом Михаил окончил институт и поступил на службу в наш театр. И мы стали уже участвовать в одних и тех же спектаклях. И очень быстро подружились. Потом мы очень много работали на ленинградском телевидении. Утром, допустим, репетиция, днем мы бежим на телевидение и на съемки в телеспектаклях. И эта дорога до телевидения, разговоры, болтовня очень нас сблизили. А потом нас еще назначили на роли Трубадура и Принцессы в спектакль «Бременские музыканты». И тут уж мы должны были по долгу службы полюбить друг друга…

- Глаза их встретились…

- Да, глаза их встретились, и они полюбили друг друга и в жизни. Вот так и случилось. И с тех пор мы вместе. Так что не уклоняйтесь от служебных романов и от тех, кто рядом с вами. Может быть, рядом с вами те самые главные люди.

- Известно, что Михаил Боярский мужчина увлекающийся в смысле спорта. Соответственно, главный футбольный фанат страны – это уже действительно звание. Его сложно представить без «Зенита», а «Зенита» без него. Вот на этой почве ссоры возникали?

- Вот когда я хочу одно смотреть, а он – другое – тут, конечно, бывает, да. Миша вообще очень любит телевизор, он его не просто смотрит, а он постоянно с пультом сидит и тычет в него. Я говорю – Миша, остановись уже на чем-нибудь. Но он может остановиться только когда идет футбол или бокс, или какие-то бои без правил. А все остальное он пролистывает. Вот на этой почве бывали, конечно, небольшие конфликты. А что касается увлечения спортом – ну, что еще может быть прекраснее для мужчины, чем рыбалка или футбол? Я, конечно, очень рада, я за то, чтобы мужчины ходили на стадионы, на рыбалку, на охоту – куда угодно. Только чтобы не было войны. Пусть они воюют на спортивных аренах.

- В одном из интервью, Лариса, вы сказали о Боярском, что я его полюбила за красоту и так трогательно, мне понравилось – «особенно за кончик носа». И вы – такая красавица.… И, конечно, такие люди привлекательные, особенно когда они на виду, артисты, они не могут не привлекать такого повышенного внимания – и вы, и он – толпы поклонниц.… Как, мешало ли это семейным отношениям, была ли ревность?

- Да нет, никогда не мешало, а раздражало. Вот когда у Миши популярность набрала эти сумасшедшие обороты, это после выхода «Собаки на сене», «Трех мушкетеров» - ну, раздражала в плане того, что некорректно вели себя эти поклонницы, девочки. Я вообще поражаюсь, они есть до сих пор, вот эти девочки, которые ходят, смотрят на артистов снизу вверх…

- Они, наверное, прекрасно знали, где вы живете…

- Да, знали, где мы живем. Но я бы, пользуясь случаем, хотела сказать – девочки, живите своей жизнью, не живите жизнью своих кумиров, любите тех, кто рядом с вами – ваших мам, пап, подруг, друзей – им отдавайте свою любовь! А артистов любите просто издалека, ходите на их спектакли, но никогда не живите жизнью ваших кумиров. Это так неблагодарно. Вот у Миши есть поклонница, которая уже много-много лет, и она до сих пор ходит на его спектакли, и вот она постарела вместе с ним. Дай бог, чтобы у нее была семья, но, похоже, что, может быть, у нее и семьи-то нет, вот она всю свою жизнь отдала на алтарь любви своему любимому артисту. Это очень печально. Надо проживать полностью свою собственную жизнь, а не жизнь какого-то другого человека.

- Ну, уж коли заговорили о подарках, мы понимаем, что работа – это лучший подарок для актрисы, но, тем не менее, работой все не ограничивается и посему хочется спросить – сюрпризы, подарки, какие-то неожиданные, яркие моменты по-прежнему есть в вашей жизни? Муж-то чем-то радует?

- Муж радует, естественно, но, честно говоря, уже сейчас настолько мы обеспечены всем, что есть в нашей жизни, что не хочется ничего, кроме покоя, надежности и вот того, чтобы оставалось так, как сейчас есть. Поэтому мы планируем все наши приятные мгновения в нашей жизни. Честно говоря, я никогда не любила особенно сюрпризов и до сих пор их не люблю, я люблю, когда все запланировано, когда все идет своим чередом. Вот запланировали отдых – поехали. Запланировали чего-то – купили. Миша, зная это, уже понял, что лучше мне жить без сюрпризов.

- То есть, букет под дверью и автомобиль под окном – это все не для вас?

- Это все было. Этого было очень много, Миша это очень любил всегда. Ну, конечно, приятно – и автомобиль, и букет, и все. Миша очень любил всегда сюрпризы, но сейчас он уже понял, что я не из тех, кто их любит, поэтому притормозил.

- Вот буквально на прошлой неделе интернет вдруг запестрел сообщениями, суть которых сводилась к тому, что, якобы, вы собираетесь покупать дом где-то за границей – в Испании или Финляндии – и эмигрировать...

- Я сказала, что хочу, чтобы не возникало мыслей о переезде. У меня мысли об эмиграции появляются раз в несколько лет из-за неустроенности нашей российской жизни. И я сейчас пожелала себе, чтобы не возникало этих мыслей куда-то уехать. Но журналисты вырезали из контекста именно эти слова. Поэтому хочу успокоить вас тем, что никуда мы не собираемся эмигрировать. А что касается дома где-то – да, все время стоит этот вопрос – а давайте купим в Испании, а давайте купим в Финляндии, а давайте купим в Германии, а давайте купим в Баден-Бадене, но, честно говоря, я и мой сын Сережа, с которым мы очень трезво смотрим на вещи, говорим – не надо, ведь это такая морока: иметь еще где-то недвижимость. Это надо туда ездить, это надо содержать все. Вот у нас дача в 40 минутах езды от дома – и то мы за зиму ни разу там не были, хотя у нас включено отопление, мы платим колоссальные деньги. И все из-за нехватки времени. Ну, захотели поехать – купили путевку, съездили, отдохнули и все. Я вообще больше десяти дней не могу находиться вне дома – мне тяжело.

- А вот ваш супруг когда-то в одном из интервью сказал, что он, когда разглядел, насколько вы хрупкая, беспомощная и беззащитная и абсолютно безо всякого стержня в характере... Сейчас ваша дочь Лиза признается, что с годами все больше становится похожа на вас. Вот нет ли здесь определенного противоречия? Может, муж вас не так воспринимал или Лиза становится мягче, может быть, с годами и видите ли вы в ней свое отражение? И вообще, гордитесь ли успехами дочери?

- Что касается Миши, он не разглядел, конечно, что во мне за мягкой оболочкой очень твердый стержень. Но этот стержень помогает жить и мне, и нашей семье, и Мише тому же. Потому что Миша очень нерешительный, несмотря на свои усы и свое амплуа такого героя лихого на коне. Наоборот, я более смелая и более решительная в семейной жизни, чем он. А Лиза – да, она на меня очень похожа, мы с ней обе очень сильные женщины, но в то же время очень покладистые, очень мягкие, мы можем мужчину обволочь и уволочь тихонечко.

- Лиза, как и вы, театральная актриса, но, наверное, в отличие от вас, она большую популярность приобрела в кинематографе. Как вы считаете, театр и кино в судьбе одной актрисы могут ужиться и не мешает ли одно другому? И почему, может быть, так произошло, что вы меньше снимались, хотя к этому были достаточные предпосылки? Вы удачно начали свое общение с кино в свое время.

- Нет, я общение с кино начала неудачно и ничего у меня там не получилось. Видимо, я, наверное, и не хотела. Потому что мне некому было подсказать, что кино – это большое подспорье для артиста. Потому что кино дает популярность, а зрители вот сейчас, например, ходят в театр на артистов, которых они знают, которых видят в телевизоре, либо на экранах. А раньше театральные артисты тоже пользовались большим успехом у публики и была просто целая плеяда театральных артистов, которые в кино никогда и не снимались. Вот поэтому я в кино и не стремилась, и не очень-то переживала, что у меня не было ролей в кино. А дочери, когда она училась, я советовала, чтобы обязательно снималась в кино. И как только ее пригласили, всячески ее в этом плане поддерживала. Потому что я прекрасно понимаю, что карьера должна состояться именно в кино и на телевидении, потому что без этого сейчас никак нельзя.

- Продолжая разговор о театре и о Лизе, а она играет в спектакле «Коварство и любовь», по-моему, сразу вот после того, как она родила и вышла из декрета, она вышла на сцену именно в этом спектакле, вы говорили, что смотрели его несколько раз?

- Вот мне повезло – я видела этот спектакль два раза. В первый раз я его видела на прогоне, когда Лиза играла с огромным животом и у нее внутри сидел маленький мальчик Андрюшенька. Это был уже целиком сделанный спектакль. Потом Лиза родила, его отложили и потом уже вернулись к нему после родов. И вы знаете, вот самое удивительное, что тот спектакль был непревзойденный. Это был просто настоящий шедевр. Как это было сделано тонко, нежно, пронзительно, так беспомощно, так было жалко Лизу и этого вот молодого Фердинанда. Это был феноменальный спектакль. И что-то он потерял после Лизиных родов. Я не знаю, что произошло. К сожалению, такое бывает, искусство это настолько хрупкий механизм, да и механизмом-то его не назовешь, там все от микронов зависит.

- А вы даже не столько как мама, а как, может быть, старшая коллега, позволяете себе какие-то советы давать дочери или думаете, что это все-таки прерогатива режиссера?

- Нет, я, конечно, позволяю давать себе советы, но исключительно очень аккуратно и исключительно каких-то мелочей. Разумеется, не по большому счету, потому что это все дело режиссера, он выстраивает спектакль, у него своя тема, своя задача в этих спектаклях, поэтому я не имею права вмешиваться, даже если мне что-то не нравится.

- А кто более строгий критик – вы или папа?

- Папа, конечно. Папа вообще у нас любит покритиковать. Он вообще, так сказать, настроенный человек критически по отношению ко всему. А я могу мягко что-то такое сказать, ну, в каких-то мелочах, по большому счету я просто не имею на это права.

- Вы сказали, что большое внимание сейчас зрители уделяют именно тем актерам, которых они видят на кино и телеэкране. Сериал «Слово женщине» шел не один месяц и можно предположить, что огромное количество тех, кто, может быть, как-то не очень следил за вашей творческой судьбой, вдруг неожиданно обратили внимание, в том числе, и на вас также?

- Не знаю, не отслеживаю, знает ли зритель меня как театральную актрису или как жену Михаила Сергеевича. Мы бесконечно в каких-то телевизионных передачах мелькали с Мишей – поэтому, в принципе, на свою неизвестность я не жалуюсь. В этом плане сериал «Слово женщине», наверное, все-таки прибавил для кассы театра что-то.

- Ваш вывод – больше никогда или хотелось бы еще сниматься в сериалах?

- Ой, вы знаете, мне очень понравилось сниматься в сериале. Потому что я не любила сниматься в кино и до сих пор не очень люблю. Потому что кино – это ожидание, это очень массивный процесс. А сериал – это настолько насыщенная работа! В день по 20 сцен снимается! Приобретаешь азарт такой – могу я или не могу, способна или не способна я это выучить, сто раз переодеться, перегримироваться, переключиться с одного на другое. И в эфир быстро выходит. Это очень серьезная работа, очень тяжелая, но мне, например, такая работа нравится. Потому что я люблю все делать быстро. Я больше люблю те моменты в жизни, когда я много занята.

- Лариса, ваше жизненное кредо, которое выручает в трудных ситуациях?

- Ну, наверное, вот такое кредо – лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть. И, наверное, все-таки терпение. И лучше сидеть, чем стоять, и лучше лежать, чем сидеть.