
Вчера корреспондент «Комсомолки» дозвонился до Евгения:
- Женя, вы чемпионат мира смотрите?
- Давайте не будем нападать на Максима Ковтуна. В 19?м месте ничего замечательного, конечно, нет, но это еще очень молодой спортсмен, наверное, все дело в том, что он еще не заматерел...
- Как обыгрывать Чана, Фернандеса с его тремя четверными прыжками - у вас есть план?
- Да, есть. Первый план - выздороветь, и пока у меня нет отклонений от него. Шесть лет я мучился с больной спиной, и не только на льду: мне было больно ходить, сидеть и даже спать. Сейчас боли ушли, мне уже разрешили бегать. Я веду переговоры с постановщиками программ, выбираю музыку.
- Все это как-то не очень конкретно.
- Я знаю, что не конкретно, а что я могу сейчас сказать? Надо начать снова прыгать. На полу. Раскатать новые ботинки. Ставить программы без прыжков, без каких-то там вкручиваний. И постепенно-постепенно... А Чаном пугать меня не надо. Он хорошо вращается, судьи его любят, как они любят всех североамериканцев. Но если мы будем кататься на Олимпиаде в Сочи хорошо, то и нам поставят такие баллы (Чан побил в короткой программе мировой рекорд. - Авт.). А если будем кататься плохо, окажемся... на 19-м месте.
Не переживайте. Да, сейчас кризис в мужском катании, но после Сочи я уйду в тренеры. Воспитаю смену.
- Не могу не спросить о Журанкове (телекомментатор оскорбил фигуриста в прямом эфире, о чем подробно рассказывала «Комсомолка». - Авт.). Все-таки будет суд?
- Об этом лучше спросить у моего адвоката. Для меня ситуация совершенно очевидна. Но она все еще неочевидна для Журанкова. Когда у него спросили, собирается ли он извиняться перед Плющенко, он сказал: «А Плющенко мне пока не звонил!»
- А вы приняли бы его извинения?
- Сейчас уже нет, конечно.