Бывший мэр Москвы всегда слыл человеком талантливым - и пчел укрощал, и постоянно что-то патентовал... И вот принялся за литературу. И преуспел еще до публикации - никто еще не читал и строчки, а история о том, что Лужков написал пьесу в стихах «Сократ - всегда Сократ» попала в топ поиска в Интернете. Оказалось, что на написание пьесы его сподвигли «Сократовские чтения», которые он проводил в рамках работы деканом факультета управления крупными городами Международного университета. При подготовке к своему докладу Лужков прочитал много литературы о Сократе, впечатлился и решил по-своему рассказать его историю.
Мы с разрешения журнала «Русский Пионер» публикуем отрывок из труда Юрия Михайловича.
* * *
Говорят, настоящие друзья познаются в беде… Сразу же после моей отставки, удивившей всю Россию, Гавриил Попов пригласил меня в свой университет заведовать кафедрой управления крупными городами. У меня появилась возможность продолжить свое дело, которым я занимался всю жизнь, начиная с советских времен, когда служил государству, работая в химической промышленности. А в новые времена я служил Москве, считая это важной государственной задачей. И я убежден, что не менее важной задачей является воспитание студенчества, молодежи.
Я с благодарностью согласился на предложение Гавриила Попова и горячо взялся за эту близкую и понятную мне работу. Но новичок — он и есть новичок. И везде новичка «проверяют», дополнительно загружая другими видами университетской работы. В частности, мне было поручено провести «Сократовские чтения» - пожалуй, самое масштабное общественно-научное мероприятие нашего университета.
В рамках «Сократовских чтений» обычно публикуется более 300 (преимущественно студенческих) докладов и, конечно, докладов преподавателей, ученых. О Сократе мне было известно то, что по обему признанию он был гением, учителем, который безвозмездно учил молодежь, человеком, который был отвергнут властью и который сознательно принял свою смерть. Сократ жил 2500 лет назад. Конечно, его крылатые выражения, такие как, например, «Я знаю только то, что ничего не знаю», знакомы каждому интересующемуся историей Древней Греции, но, пожалуй, не более того.
Я взялся за это задание, как за любое другое порученное мне дело. И в первую очередь начал с глубокого изучения его жизни, его принципов, которые он отстаивал в те весьма неспокойные времена (кстати, во времена так называемых демократических преобразований в Греции), и его стойкость меня поразила. И я по-настоящему увлекся сначала биографией Сократа, а затем и всем тем наследием, которое осталось после него, в основном благодаря его выдающимся ученикам - великим философам Платону, Ксенофонту и другим.
Я написал брошюру и выступил с большой лекцией перед студентами и преподавателями. И был удивлен и обрадован тем, что тема Сократа оказалась исключительно близка моим современникам, ибо молодые люди слушали эту историю затаив дыхание. Безусловно, мэр в отставке располагает свободными минутами, поэтому мне захотелось поупражняться. Я сделал набросок пьесы для чтения и показал своему однокашнику, который в нашей среде слыл за поэта.
К моему удивлению, он не стал смеяться надо мной и ободрил меня на последующие шаги на этом довольно новом для меня поприще, хотя я и до этого немного баловался стихами, в основном выступая перед студентами МГУ в Татьянин день. Вот так и получилась эта пьеса, два небольших отрывка из которой мне предложил опубликовать журнал «Русский пионер», а об остальном судить не мне…
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Фрасибул — главный полководец афинян в войне против тридцати тиранов (олигархов) Анит — соратник Фрасибула, богач, идейный вдохновитель новой власти Мелет — главный обвинитель Сократа, бездарный стихотворец, обозленный на всех молодой человек Ликон — оратор, демагог, ищущий славы и признания Сократ — философ, учитель Платон, Ксенофонт, Лисий — лучшие ученики Сократа Квадрий — главный финансист Фрасибула Фурсий — член ареопага, ответственный за воспитание и образование молодежи Архонт-басилевс — афинский судья Глашатай ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ. Площадь Агора в Афинах Глашатай, Фрасибул, Анит, Квадрий, Фурсий, Мелет, Ликон Глашатай: Афины, слушайте, слушайте, слушайте! Сейчас Фрасибул будет говорить О том, как раньше афиняне жили, А также и о том, как предстоит нам жить. Фрасибул: Друзья мои! Солдаты! Демократы! Домохозяйки! Мастера! Купцы! Афинский люд, к тебе я обращаюсь, Чтобы слова мои во все концы Разнесены молвой людскою были. Услышав их, чтоб вы не позабыли, Что я скажу и что вам доложу. Я с правдою в словах своих дружу. Вас я собрал объявить о разгроме врага, Нам ведь свобода больше, чем жизнь, дорога. Наша победа великой была, но не легкой. Знайте: дорога к свободе — она не бывает короткой. Множество граждан в войне той страна потеряла, Да и иных потерь тоже случилось немало. Нет тех двухсот городов, что вассалами нашими были, Деньги казны с олигархами вместе уплыли. Спарта давно уж мечтает от нас отделиться. Дарий с Востока походом военным грозится. Чтоб накормить афинян, почти все покупаем. Деньги давно уж не те мы за экспорт олив получаем. Скуден бюджет, тяжелы государства проблемы. Я вам назвал только самые жгучие темы. В общем и целом, назрели, друзья, перемены. Новый порядок в Афинах мы твердой рукою построим. Будет хорошим строителем тот, кто в войне был героем. Этот строитель-герой афинянам прекрасно известен: Это Анит. И в бою, и во власти на месте Он на своем на законном. Прославлен повсюду. Власть принимай, мой Анит, А я помогать тебе буду. Анит: Фрасибул, ноша не по мне! Фрасибул: Потянешь! Народ поддержит, А поводья ты натянешь Потуже, чтобы был ровнее ход У нашей демократии вперед. Анит: Ну, коли так — благодарю тебя. Мудрее еще не было вождя. Ты и велик, и прост, Ты ясно очертил Всю трудность положения Афин. Куда что делось! Раньше мы, бывало, Беды не знали — И богатство прибывало, Как прибывает на рассвете солнца свет. А что сейчас? Сказали нам «привет» Те двести городов, что ты упомянул, А раньше ты в бараний рог их гнул. Соседи-варвары не смели с нами драться, И Дарий — мерзкий перс — к нам слал послов брататься. В спортивных игрищах мы побеждали Спарту, Приятно было нам смотреть на карту, Поскольку территория росла, И прибывали силы постоянно, И были воины готовы в бой идти, И били супостатов непрестанно, Когда они вставали на пути. Сильны мы были, жаль, что не свободны — Нас всех душила олигархов власть. Они за счет народа богатели, Народу оставалась микрочасть От всех богатств, Чтоб только не пропасть В последней нищете, В неправоте. Но время новое пришло в Афины к нам, Как волны новые взамен идут волнам, — Расцвета время, братства и свободы. Теперь вольнее дышится народу. И нашу власть Афины поддержали, И дали нам большой кредит доверья, Хотя небесной манны мы не обещали, А звали мы людей сажать деревья, Колодцы рыть, дома и храмы строить — На труд упорный жизнь свою настроить. Ведь это благо — мирный труд в своей стране Без диктатуры тридцати тиранов, При них мы жили будто на войне. Но, говорю я, поздно или рано Мы к жизни перейдем совсем иной: Богатой, и достойной, и счастливой, Где хватит всем всего, не будет дивом вилла У человека среднего достатка. Мы выстроим себе страну порядка И суверенно станем себе жить: Соседям понапрасну не грозить, Но дать отпор врагу всегда сумеем И не позволим посадить на шею Себе ни Дария, ни Спарту никогда. Да будет так! Но есть одна беда. Для достижения великой цели Потребны годы нам, а не недели. Особое потребно нам сплоченье, Невиданное нужно единенье, Чтобы Афины к счастью привести. И мы сметем решительно с пути Любого, кто болтать теперь начнет Вразрез с идеей нашей, — идиот, Наверное, недолго проживет. И поделом ему. Такие гады С Периклом-деспотом игру свою вели, В итоге всю страну до ручки довели. При олигархах пользы не видала От них страна, хотя дала немало Им блага разного. Терпеть не будем мы Их безобразий ныне. Не смешны, А грозны намеренья наши. Кто станет на пути — тому с отравой чашу, Или кинжал, или огонь. Короче — смерть. Против Афин и афинян — не сметь! Квадрий: Твои слова, Анит, высокой правдой дышат. Их на скрижалях мраморных запишет Сама История иль отольет в гранит И на века для мира сохранит. Как точно ты сказал о новой твердой власти И о тревогах! Разделяю я тревоги! Чтоб избежать потерь нам и напастей, Нам нужно полностью собрать налоги. Как твой министр финансов, я скажу, Что ничего страшнее нет, чем строить нам дороги. Хоть мало денег — все равно вложу Я их в персидский фонд. Тогда увидят боги, Какую пользу я Афинам приношу. Мы до гроша сдерем со всех оплату По всем налогам, ведь Афины не собес. А если денег нет — уматывай, ребята, Без разницы куда — в пещеру или в лес. Фурсий: Согласен, Квадрий, полностью с тобой, Лишь дополнение хочу я сделать. А именно: дадим смертельный бой Тому, кто нам мешает школу переделать. Кто без оплаты учит молодежь, Тот против наших принципов идет. У нас ведь как: и шагу не шагнешь, Чтобы не заплатить, а он их даром учит, К тому же весь набор наук дает! Подобный опыт ежели внедрить, То школу можно навсегда закрыть: Она же нам не принесет доходов, А если так — зачем той школе быть? Анит: Я знаю, Фурсий, про кого ты говоришь. Пылая гневом, ты лицом горишь, И ненависть видна в твоих глазах. Тот человек, конечно же, Сократ — Философ, воин, патриот, мудрец. Умнее многих он примерно во сто крат Иль более того. Мелет: И все же ждет его, я думаю, конец. Забвенье и позор, и больше ничего. Он Зевса, говорят, не признает, И, Фурсий прав, он денег не берет За те науки, что преподает. К тому же на язык отчаянно востер. Неплохо бы его в костер!