Величие Гигантов – в простоте, которая сродни великодушию

Золотухин - неистовый, когда громкий, когда тихий, лукавый, сложносочиненный и простодушный, алтайский Бумбараш, актерище, писатель, живчик.

Золотухин - неистовый, когда громкий, когда тихий, лукавый, сложносочиненный и простодушный, алтайский Бумбараш, актерище, писатель, живчик, все четыре совокупные часа двух наших встреч называл меня дурачком, рассказывал про Высоцкого, Мироног, Ницше, сыновей, один из которых ушел в темень по доброй воле (не будем об этом), красивых женщин и подарил мне две книги, одну подписал: "Живи на то, что скажешь ты, а не на то, что о тебе сказали".

Я вел программу "Большие люди", и когда в Останкино приезжали такие люди, как Золотухин, я ощущал себя во всех смыслах маленьким, таким, каким он описал неприятеля из золотого детства: "... тупее жабы и намного уродливее ее". Но величие Гигантов - в простоте, которая не того рода, что хуже воровства, а которая сродни великодушию. Да и сам он признавался, что ненавидит "чванливых скотин".

Я его спрашивал, каково ему в новые времена, и он ответил, что во все времена ему одинаково легко и непросто. Золотухин сжатые в упрямстве зубы прикрывал ухмылкой скомороха, не признавал депрессии, так он мне сказал, но что мы знаем о других людях, тем паче Больших. Он и в этом году сияющим пришел на съемки к Владимиру Молчанову, я снимался до него, и сказал, что "заживаться на этом свете не стоит" и склонил голову, добавив, что не представляет, чтобы до его лет дожил бы, например, Миронов. И я вспомнил! Он рассказывал, что, когда после смерти Высоцкого в Храме на Таганке пошли разговоры о спектакле его памяти, на худсовете Он сказал:

"Надо уходить, когда ты кажешься особенно вкусным". Сидевший рядом известный советский писатель Борис Можаев возмутился, что, мол, ты такое городишь. Золотухин ответил, это не я, это Ницше.

В ту минуту у меня екнуло сердце, Молчанов помрачнел и объявил рекламную паузу. Во время паузы колоссы говорили про любовь, что она движет всем, про своих женщин, про постлюбимовский Театр, я хотел войти, но постеснялся, теперь жалею.

Я ведь не забыл, как он мне сказал: "Почитай книжки, дурачок, поймешь, может, хоть что-то". Я прочитал, Валерий Сергеевич, там про то, что прожить надо с достоинством, я верно Вас понял?

Спасибо.