Лекарство от чумы

"Пляски реальности"

Иранец Асгар Фархади вслед за берлинским и оскаровским триумфом «Развода Надира и Симин» снял во Франции назойливую разговорную драму, справедливо озаглавленную «Прошлое» (Le Passe), которая, конечно, не могла не пройти отбор в каннский конкурс. Вещь скрупулезно и многословно разбирается с нюансами отношений молодой еще женщины Мари (Беренис Бежо из «Артиста») с ее бывшим (Али Мосаффа) и будущим мужьями, у последнего из которых (Тахар Рахим из «Пророка») жена пребывает в коме, поскольку выпила жидкость для мытья посуды - предположительно из-за любви.

Тройка взрослых «зеркалит» тройку детей, прижитых указанными товарищами с другими партнерами по другим обстоятельствам. Старшенькая, 16-ти лет, вместо того, чтобы заниматься тем, чем занимаются ее сверстники у Озона или хотя бы у Копполы, сильно переживает относительно сожительства матери с очередным мужчиной, Самиром, и по этой причине отправляет его жене их любовную переписку.

«Прошлое»

Все это напоминает вам «мыльную оперу»? Так оно и есть — будучи не в состоянии подняться до высот психологического напряжения «Развода Надира и Симин», к несравненно более спокойной истории развода Ахмада и Мари Фархади приплетает пародийную детективную интригу: кто виноват, что жена Самира впала в кому? В результате небезнадежно начинавшееся кино захлебывается в мыльных соплях.

Обратная метаморфоза происходит в картине заслуженного японца Хирокадзу Коре-эда «Яблоко от яблони» (Like Father, Like Son), в основе которой достойный Андрея Малахова сюжет о младенцах, попавших в роддоме не в свои семьи. Подмена вскрывается, когда мальчикам уже по шесть лет. Один — по происхождению разночинец - растет типичным «маленьким принцем» в семье богатого адвоката, в то время как его биологический сын получает нелучшее воспитание в доме работника глубоко неумственного труда.

После долгих, мучительных размышлений герои решают меняться детьми, и интеллигентнейший Коре-эда в полном объеме, но с удивительной легкостью демонстрирует невероятную тяжесть такого решения. Две по-разному прекрасные семьи, вынужденные расстаться со ставшими родными детьми. Два по-разному прекрасных мальчишки, воспринимающих отказ от них родителей как предательство и вселенскую катастрофу.

Умудрившись обойтись без всякой «педали», ни разу не прибегнув к дешевым мелодраматическим штампам, режиссер бьет прямой наводкой — не расстрогаться этим фильмом может только кинокритическое зверье. Будет весьма удивительно, если председатель жюри Стивен Спилберг пройдет мимо картины, которую я смело объявляю шедевром — лучше справиться с этой историей просто нельзя.

Делам семейным парадоксально посвящен и фильм чилийско-мексиканского классика Алехандро Ходоровского «Пляски реальности» (La danza de la realidad), показанный в «Двухнедельнике режиссеров». Автобиографический сюжет взросления будущего режиссера в сумасшедшей семье сталиниста-отца и щеголяющей то огромной нагой грудью, то набивным русским платком матери легко читается в навороченной фантасмагории, где реальности как будто и нет, исключительно безумные ее пляски. Мир, преображенный безудержной фантазией Ходоровского населяют карлики, инвалиды, человеческие обрубки всех мастей, люди в масках, прилепленная на костюм звезда здесь легко может заползти в рот, а от чумы вылечивают струей мочи (именно так поступает изъясняющаяся исключительно пением мама Алехандро, в реальном режиме справляющая нужду на подыхающего отца).

На пороге смерти 84-летний Ходоровский творит свой совершенно отвязный, безбашенный «Амаркорд», на который он не собирается спрашивать ни у кого разрешения. Ему решительно наплевать, что сюрреализм уже очень давно «не носят». Это наш, вымученный и высосанный из пальца не носят, а его, нутряной и доподлинный, выстраданный долгими годами работы и простоев, носят и еще долго будут носить. Потому что настоящее живет вне зависимости от моды, а мнимое гниет заживо, даже если скроено по лекалам модных журналов.

ПРИГЛАШАЕМ:

В 7-этажный кинотеатр!