Райское «Наслаждение»

"Наслаждение"

Хорошо сохранившаяся, хотя и неюная женщина, называющая себя поэтически, Эхом (играющая по-английски Жанна Балибар), оказывается в глухой уэльсской деревне по причине глубокого кризиса личной жизни.

В прошлом военная фотокорреспондентка, она одержима поисками своего боевого товарища /экс-любовника, не сумевшего справиться с тяжестью пережитого в Чечне и потому добровольно покинувшего этот свет, но оставившего ей в утешение фотоаппарат с нетронутой пленкой и симпатичного деревенщину-сына. С ним у Эха случается роман практически в духе леди Чаттерлей - на лоне буколической уэльсской природы и на виду у его похожих на овощи родственников. Что нашел крепкий деревенский парень Захарий в ледащем, модельном Эхе, в целом, неясно.

Вероятно, ему оказалась небезразлична ее сложная, мятущаяся творческая натура. В размеренной сельской жизни Эхо то и дело слышит тревожные звуки войны, бормочет себе под нос высокохудожественные тексты, а то и напевает что-то невнятное. Поминутно щелкая затвором, она пытается поймать жизнь врасплох, а временами без предупреждения бросается наземь, фиксируя полет птиц словно это пикирующие бомбардировщики.

Явно снимающая на «цифру», Эхо завороженно рассматривает допотопную фотопленку и напечатанные на фотобумаге снимки, оставшиеся после съеденного войной любовника. Его сын же и вовсе предпочитает краски и карандаш. Из всего этого мог бы получиться фильм о конфликте и, возможно, преемственности визуальных форматов, но режиссера занимает совершенно другое — бессловесная чувственность, лежащая в основе человеческих отношений. Ее можно выразить с обезоруживающей наивностью, как Захарий, укоризненно бросающий Эху в лицо: «Я — твой момент наслаждения» (парень справедливо подозревает женщину в том, что рано или поздно она променяет его на скучного буржуазного мужа). А можно передать через серию размытых, смазанных пиксельных фотоизображений.

«Наслаждение» - второй фильм режиссера Гарета Джонса в его трилогии, исследующей, как сказано в пресс-релизе, «связь между творчеством и либидо» (первый фильм трилогии именовался «Желанием»). Впрочем, интересующая режиссера проблематика была хорошо исследована и даже закрыта в начале прошлого века: всякий, кто открывал томик Фрейда, знает, что «связь между творчеством и либидо» давно установлена: первое есть ни что иное, как сублимация второго, и нереализованная сексуальная энергия творческих работников регулярно претворяется в свершения искусства.

Вероятно, в случае Эха, разрывающейся между прошлым (на фото- и видеоизображениях) и нынешним (в лугах и лесах) любовниками, а также внезапно нагрянувшим мужем-изменщиком, зачем-то решившим ее вернуть, механизм сублимации еще не был запущен.

ПРИГЛАШАЕМ:

На оперу Моцарта "Волшебная флейта"!