Мария Голубкина: «Не понимаю, почему Андрея Миронова считают моим отчимом. Для меня он отец!»

Актриса Мария Голубкина в гостях у телеканала и радио "Комсомольская правда"

Фото: Иван МАКЕЕВ. Перейти в Фотобанк КП

В прямом эфире телеканала «Комсомольская правда» артистка, телеведущая Мария Голубкина рассказывает нашим ведущим Елене Ханге и Дарье Завгородней, какая в ее жизни есть военная тайна и объясняет, почему артист ничего не должен своим поклонникам.

Завгородняя:

- К нам в гости пришла актриса, которая затмила на нынешнем Московском кинофестивале самого Бреда Пита. А все потому, что она взяла и вышла замуж.

Ханга:

- Прямо вот в день открытия фестиваля!

Завгородняя:

- Вроде да. И она не успела снять свадебное платье. И прямо в нем вышла на красную дорожку. Все сначала не поняли, потом начали рвать нашу гостью на части. Но мы первые ее схватили.

Ханга:

- И она расскажет нам правду.

Голубкина:

- Здравствуйте!

Ханга:

- Важный день в вашей жизни. Летчик-космонавт! Рассказывайте!

Голубкина:

- Не могу. Государственная тайна.

Ханга:

- Я так и знала…

Голубкина:

- Человек должен получить повышение в звании, поэтому говорить нельзя ничего. Потому что это серьезно. И так уже задразнили!

Ханга:

- А он в космос собирается?

Голубкина:

- Мы не можем это обсуждать!

Ханга:

- Вы потом соберетесь в космос, а мы узнаем последними!

Голубкина:

- Я не соберусь. Я труслива и боюсь высоты. Правда, нельзя об этом говорить. Это тайна.

Завгородняя:

- То есть, он живет в Звездном городке. Приехал и женился на Марии Андреевне. И обратно в Звездный?

Голубкина:

- Да.

Завгородняя:

- И вы остались соломенная такая…

Голубкина:

- Почему соломенная? Вот видите, я уже надела траур.

На самом деле, мы не будем обсуждать. Это военная тайна и все.

На красной дорожке Московского кинофестиваля актриса появилась вот в таком платье, чем наделала много шума

Фото: Анатолий ЖДАНОВ. Перейти в Фотобанк КП

Ханга:

- Хорошо. Тогда расскажите, что интересного на фестивале, куда вы явились в свадебном платье.

Голубкина:

- Я не знаю, что интересного. Потому что я не посещала мероприятия. Но я читала в Фейсбуке отзывы моих друзей и коллег. Критиков. И что-то все так немножко кисловато… То, что они пишут. И, честно говоря, идти не хочется.

Ханга:

- А почему? Не пригласили интересных гостей? Или не отобрали интересные фильмы?

Голубкина:

- Я не буду… Не хочу говорить огульно, поскольку не видела. У меня есть собственное мнение и ощущение. Внутреннее. Оно меня не подводит. И когда я думаю, что будет не очень хорошо, но есть надежда, приходишь и получается, как предполагалось. Какая-то общая усталость.

Завгородняя:

- Я часто бываю в программе «Девчата». Мне она очень нравится. И я видела Марию на репетициях и передачах. При всей откровенности, она может рассказывать о романах, о прежней семейной жизни…

Голубкина:

- А почему вы думаете, что это правда? Если я рассказываю.

Завгородняя:

- А… Ну… Так предполагается. Неужели все неправда? И сейчас мне кажется, вдруг неправда, что вы вышли замуж… Или правда?

Голубкина:

- А что это изменит? Там прозвучала одна фраза, которая мне понравилась… Отчим. Вот лично я об этом не знала. Допустим, живет ребенок, которого взяли из родильного дома. Месячного. И усыновили. И родители ему не говорят, что он не родной. Потом вдруг отец умирает. Который сдерживал всю эту ерунду. И ты называешь их мамой, папой. Это твои родители. Ты Мария Андреевна. А потом вдруг появляются какие-то люди, которые начинают мне говорить, что это твой отчим. Как? И вот по поводу того, что правда ли я вышла замуж? А правда, что это мой отец? А правда все в моей жизни? Или мне только снится?

Завгородняя:

- Мария Андреевна, я ни секунды не сомневалась, что ваш отец. Я всегда была убеждена, что ваш отец Андрей Миронов.

Голубкина:

- А это уже не важно. Самое смешное, что неважно, что вы думаете. Главное, что это мое я и моя жизнь. Но, собственно, эта бестактность общая, когда можно влезть в чужую жизнь и начать убеждать человека, что это не ваш отец. Что вы!

Один артист на гастролях прямо мне в глаза начал говорить, что это не мой отец. «А Маша Миронова?» - «Моя сестренка! Что ты себе позволяешь?» - «Какая она тебе сестра?». Это общество такое. Это ужасно. Но если это ребенок, взятый из детского дома…

Ханга:

- Даже если бы это было правдой…

Голубкина:

- А если это правда?

Ханга:

- Само собой, обидно. Но даже если бы это было неправдой, и с детства кто-то называет кого-то отцом, то это не ваше, не мое, ничье дело – указывать ребенку, кого считать своим отцом.

Голубкина:

- Так же как и в рассуждениях о том, кто ваш муж. Вот перед передачей вы сказали, что по поводу приписываемых историй… Пошлость.

Завгородняя:

- Да. Вам приписывали Михаила Ефремова. Смеялись и выпивали вместе…

Голубкина:

- Дело в том, что мы с Михаилом Олеговичем давно выпиваем вместе…

Завгородняя:

- А некоторые представители бомонда кое-что отмечают сразу.

Ханга:

- Это же забавно, если никого не травмирует.

Голубкина:

- Конечно, забавно, если учесть только одно: я прихожу на день рождения к Михаилу Олеговичу Ефремову. И я являюсь крестной матерью ребенка месячного. Маленькой Надьки. И подружкой, собственно, жены. Сони. И всех детей… И крестная мать я дочки Жени Добровольской в том числе. Мы все дружим.

Я прихожу. Вся компания останавливается: «Ну что, любовница?». Соня говорит, что все очень смешно и все посмеялись. И только бабушка Сонина, которая живет в Америке, хваталась за сердце, потому что она не курсе, что у нас происходит.

Ханга:

- Если о вас слагают сплетни, значит, вы необыкновенно хороша. Вот про меня никогда ничего такого не писали. И меня спрашивали: а как я прорвалась на телевидение? И я все время хотела соврать и сказать, что вы же понимаете… «Нет, в вашем случае не понимаем». То есть, они даже не допускали мысли, что у меня что-то такое может быть. И я дико завидовала таким, как вы, про которую говорят, что она с этим, с тем… И ты можешь загадочно улыбаться и говорить: «Без комментариев».

Завгородняя:

- Про вас же плели, что вы с Парфеновым. Не прибедняйтесь.

Ханга:

- Это я пустила слух! Он не прижился!

Голубкина:

- Конечно, здорово. Как говорит Коля Фоменко, пусть пишут, что хотят, лишь бы фамилию не перепутали. И, конечно, эти истории прекрасное приключение. В прессе. Вот если бы написали правду, я вас уверяю, правда гораздо страшнее. Вот это было бы дико стыдно, на самом деле. А так…

Ханга:

- Это часть вашей профессии. Вы публичный человек.

Голубкина:

- А про платье будем говорить?

Завгородняя:

- Я в заметке написала, что жених, а не платье. Но платье на втором месте. А ему нельзя было на торжественные мероприятия…

Голубкина:

- Представьте себе!

Завгородняя:

- У нас есть звонок.

- Здравствуйте! Я поклонник Андрея Миронова. Мария, какой он как человек, как отец?

Голубкина:

- Я вас поняла. Спасибо. Отец… Когда был жив, я его дико боялась. Мне казалось, что это ужасный отец. Он заставлял чистить зубы, проверял ногти, порядок в комнате. Я думала, что он изверг. Проверял уроки. И подписывал дневник. И когда я шла из школы, уже стояла его машина, я думала, какой кошмар!

Ханга:

- Вы знаете, моя дочка учится в школе, в которой учился он…

Голубкина:

- На Петровке.

Завгородняя:

- Хорошая школа! На Петровке худых школ не бывает!

Ханга:

- Когда такие знаменитые родители, каково детям? Ведь расти в тени, надо сказать… И избрав ту же профессию, надо все время тянутся и подпрыгивать до их уровня. Не было ли ощущения, что любят авансом?

Голубкина:

- Совершенно не обязательно тянуться и подпрыгивать. Ты сам по себе. И у тебя есть возможность…

Ханга:

- Тебя все время сравнивают.

Голубкина:

- А как можно сравнивать? Если я хочу дотянуться до Раневской, но не могу…

Ханга:

- Вы не родственница Раневской.

Голубкина:

- И что? А мне бы хотелось дотянуться, а не дотягиваюсь.

Завгородняя:

- Дотянетесь… Чего тут…

Звонок:

- Здравствуйте! У вас уже есть двое детей. Не думаете ли вы о том, чтобы пополнить ряды наших многодетных матерей?

Голубкина:

- Хороший вопрос. Не знаю… Мне уже сорок дет будет в сентябре. Это физически, по-моему, очень тяжело. Тем более, что как устроено государство российское, что, как говорил моя дядя, брат отца своей жене, которая говорила: «Герочка, может, мы еще одного ребенка?». Он говорил: «В нашей стране и одного ребенка много».

Мне очень нравится, когда много детей. И я завидую, кто умудряется… Но для этого нужна какая-то крепкая основа семьи. И чтобы, конечно, мужчина желал огромного количества детей. И чтобы у него было время, чтобы этим заниматься. А не только собственной карьерой.

Завгородняя:

- Надо укреплять породу, когда есть рядом космонавт.

Ханга:

- Опять ты про космонавта.

Завгородняя:

- А что вы?..

Голубкина:

- А вы знаете, когда из космоса прилетают, «рамка» звенит? Такое облучение.

Завгородняя:

- Да…

Голубкина:

- Это надо до, а не после тогда.

Завгородняя:

- В Монако сейчас есть бизнесмен. Его зовут Василий Клюкин. Он вместе с Ди Каприо полетит. Он выиграл тендер. Маша, вы не знаете Василия Клюкина?

Голубкина:

- Не знакома.

Завгородняя:

- И с Ди Каприо не знакома?

Голубкина:

- Не знакома. Но актер очень хороший.

Завгородняя:

- Про платье. От кого платье?

Голубкина:

- От моих друзей. Салон, который держит моя хорошая приятельница. Называется «Катрин». Не долго мы его выбирали… Все вот так…

Завгородняя:

- Почему мне любопытно узнать, что за мистификация ли свадьба… Она однажды уже выходила… Не однажды.

Голубкина:

- Как не однажды? Я один раз была замужем!

Завгородняя:

- Я имею в виду экзотический наряд. В прошлом году в Астане вы пришли на одно из мероприятий…

Голубкина:

- Это неправда, кстати. Это я не пришла на мероприятие. Это было в два часа ночи, когда я уже после фестиваля переоделась. Жарко было дико, ноги отваливались. Я сняла платье и напялила костюм. Два часа ночи. Какая кому разница! Трезвая… И я стояла там. Наконец-то два часа ночи, можно выпить. И расслабиться. И тут кто-то сфотографировал. Не из прессы.

Завгородняя:

- А Мария Андреевна надела кружевную юбку сверху джинс…

Голубкина:

- Какая разница? Два ночи!

Ханга:

- Вы считаете, что… Как-то я вышла за молоком. Не накрашеная. И ко мне подошла женщина и сказала: «Господи, что вы плохо-то выглядите!». Я оцепенела. «Извините, как могу!». А другая: «Что вы пристаете? Выглядит, как может!». А та: «Нет, нечего. Если она выступает, она всегда должна быть одета, накрашена, а то ходит тут как Фрося Бурлакова».

Голубкина:

- Работа – это работа, отдых – это отдых. Я так считаю. И когда у меня отдых, мы стояли с Сережей Астаховым во Владивостоке, приехали только в поезде, в трениках… В потных рубашках. Вид у нас был ужасающий. И это был тур. Идет мимо человек: «Ну, и выглядите вы, конечно!». А мы стояли… Сережа с матом рассказывал про свое видение искусства. И вид у нас был, конечно…. Тот еще. Знаете, как говорит моя подружка Наташа: «Ради таких людей не стоит голову мыть даже хозяйственным мылом».

Как хочу, так и выгляжу. Это моя свобода.

Ханга:

- А вы не считаете, что как актриса, вы обязаны выглядеть на все сто?

Голубкина:

- А это пусть выглядят… Как сказала Алена Свиридова: «Мы же здесь некрасивые, но у нас чувство юмора». Я говорю: «Аленушка, прости меня, я всю жизнь о тебе думала, что ты красавица. А мы, умные, поговорим».

Актриса должна… Кому она должна? Как выглядит, так и выглядит. И, потом, включаем наши сериалы. Не берем кино. И смотрим, все такие хорошенькие! У всех такие маникюры! Где вы видели таких наших женщин? Милиционеры такие красивые! Я хочу играть наших людей. И все мои морщины – это мои. И все, что мое со мной. И такая буду одна я. Потому что все сплошь хотят выглядеть, ботокс. У меня морщины будут обязательно. Вот. И хочу, чтобы это было человечней.

Завгородняя:

- Я помню какую-то передачу… Моя мама мне: «Даша, там Мария Голубкина! Так прекрасно говорила про то, что не страшно стариться и не надо делать никаких процедур. Не будем!».

Ханга:

- Вы так считаете?

Голубкина:

- Я пошла что-то сделать тут себе. Меня укололи. Я выхожу. И у меня такие два синяка! Реальных! Кровоподтеки! Вот это красота! Я неделю сидела дома. И потом сказала, что больше не пойду. Мне больно было.

Ханга:

- А неземная красота?

Голубкина:

- Она духовная.

Завгородняя:

- Маша, что-нибудь поменялось? Я тоже хочу сделать.

Голубкина:

- Я не заметила. Но там надо делать это часто. Регулярно и дорого. Ты подсаживаешься на это.

Моя мама – это живой пример тому. 73 года. И она никогда в жизни ничем не пользовалась.

Завгородняя:

- Ольга Николаевна нам дозвонилась.

- Здравствуйте! Я поклонница вашей мамы. С детства собирала фотографии. Лариса Ивановна – это идеал женщины. Какие у вас отношения с мамой? Помогает ли она вам в воспитании ваших детей?

Голубкина:

- Помогает. Сейчас подключилась к помощи. Разговаривает с Настей. Ей 15 с половиной лет. И она как-то прониклась к бабушке. Я сейчас у Насти не авторитет. А бабушка – да. И у них общие интересы. Они ходят в магазины, покупают разные вещи. И хотят хорошо выглядеть. А я откололась. Они нарядные. А кто-то должен ходить лохматый. На контрасте они должны хорошо выглядеть.

Отношения прекрасные. Единственное, я маме спуску не даю. Я все время пытаюсь говорить, что считаю по-другому. Мама пугается, я ее все время ставлю в тупик. Это ее бодрит.

Завгородняя:

- Вы, наверное, сильная личность.

Голубкина:

- Не надо расслабляться.

Завгородняя:

- Я ваша поклонница с фильма «Ребро Адама». Гениальный!

У нас звонок.

- Здравствуйте! Я обожаю Елену Хангу! Я с Урала. Потеряла вас. Вы на НТВ вели передачу…

Ханга:

- Спасибо! Какой у вас вопрос к нашей гостье?

- Я немножко обижу Марию. Но не обижайтесь. Мне кажется, что она злая последнее время. Такое впечатление. Я сама доктор. И мне кажется, что у нее проблемы именно с психологической точки зрения.

Ханга:

- Вы имеете в виду передачи, в которых Мария выступала?

- Я обыватель. Я не могу красиво говорить, как вы… Но пожелание именно к вашей гостье – больше оптимизма и радости. Она какая-то злая. Она давала однажды интервью. Она очень плохо сказала о Людмиле Марковне. Я не любитель этой актрисы, но иногда она очень резкая… Это ее недостойно. Она должна вести себя достойно.

Голубкина:

- Кому должна?

Ханга:

- Спасибо. Такие слова может сказать человек, который любит.

Голубкина:

- Да. Могу сразу сказать: я такая, какая есть. И останусь. И была такой всегда. Об этом мне говорили всю жизнь. Доброты и… Знаете, поступать надо ни хорошо, ни плохо. Поступать надо правильно. Человек – это его поступки. А то, как я говорю, я так говорю. А вот то, что я делаю, по этим делам будем судить. Но это не знает никто.

Завгородняя:

- О, нам Вера Никитична дозвонилась!

- Здравствуйте! Я вас обожаю. Мне очень нравится ваша игра в фильме «Деревенская история». В каких местах вы снимались?

Голубкина:

- Снимали в деревне Константиново. Это родина Есенина. И там, действительно, потрясающей красоты места. Удивительный ландшафт. И было очень весело на съемках.

Завгородняя:

- Звонок от Елены.

- Здравствуйте! Я жила в центре Москвы и училась в этой школе. Елена, а дочь у вас…

Ханга:

- Изумительная школа!

- Мы писали на парте: «Самый проклятый сто семидесятый. На фоне облаков стоит школа дураков». Сейчас другой номер. Маша тоже училась в этой школе?

Ханга:

- Школа с изучением английского. Еще у них есть французский.

Голубкина:

- Я училась в другой школе. А это одна из спецшкол.

Завгородняя:

- А я знаю, что вы очень хорошо говорите по-французски.

Голубкина:

- Это благодаря французской спецшколе. И практики во Франции. Я там много времени провела. Во Францию я отъехала туда вместе со своим конем в 30 лет.

Ханга:

- Кого вы имеете в виду?

Голубкина:

- Лошадь. Я находилась там в кавалерийской школе. Этой школе более трехста лет. Она имеет хорошие традиции.

Ханга:

- У вас практика в 30 лет началась?

Голубкина:

- Я поехала со своим конем во Францию постажироваться.

Ханга:

- Как вы считаете, в каком возрасте лучше ребенка посылать изучать язык? Моя подруга разговаривает на пяти языках. И она немка. Она сказала, что ее родители в семь лет отправили на месяц в английскую деревню. Крестьянам заплатили. Она спала в стогу сена. И к концу первого дня она уже знала три предложения: «Хочу есть», «Хочу пить», «Не бейте меня, дяденька!». А потом второй, третий день. А потом посылали уже во французскую деревню. И вот так она в совершенстве знала все языки.

Голубкина:

- Жалко ребенка. Бог весть, что за семья и непонятно, что сделают. Я считаю, что отправлять, когда уже более или менее. Когда он уже соображает и знает, что есть опасные люди. С нехорошими намерениями.

Завгородняя:

- У нас звонок от Владимира.

- Добрый вечер. Низкий поклон Марии и ее маме. За ваше творчество. И Марии еще рано, я так думаю, думать о каких-то изысках в плане косметических операций.

Ханга:

- Спасибо.

Голубкина:

- Я надеюсь, что сколько бы мне лет не было, я остановлюсь. И не сделаю.

Ханга:

- А как же Анджелина Джоли?

Голубкина:

- Пусть делает что хочет. Если у нее муж Брэд Питт, наверное, какие-то проблемы. Наверное, он ее не любит.

Завгородняя:

- А Брэд Питт сам ничего не делает. Нам дозвонилась Наталья.

Наталья:

- Я – пианистка по образованию. Музыкант. Никогда я не выхожу на улицу, чтобы не было у меня макияжа, прически. Я обязательно красиво одеваюсь. Я считаю, что нужно родиться истинной женщиной. Я желаю тем более артистке Марии Голубкиной аккуратно очень делать прическу и следить за собой, чтобы для себя быть красивой.

Ханга:

- А может у актрисы быть свое личное время, когда без макияжа, просто причесавшись, хочется пойти погулять по улицам, как простому человеку?

Наталья:

- Нет. Она – артистка.

Голубкина:

- Я все поняла. Это прошлый век рассуждает сейчас. За это меня называют злой, простите меня. Ваше мнение – это ваше мнение. Я же не говорю вам: не причесывайтесь, не мойте голову, ходите грязной. Я говорю: я буду делать, как мне удобно. Вы живите так, как вам удобно. Давайте научимся уважать друг друга. Давайте научимся соблюдать элементарные правила, в лицо не говорить человеку «твой отчим», хотя человек не в курсе этого. Не говорить человеку, что ты должна. Кому должна? У нас есть такой стереотип, что женщина должна что-то, мужчина что-то должен. Кому должен, ребята? Да живите вы спокойно, расслабьтесь.

Ханга:

- На меня в свое время произвел впечатление Марат Сафин. Он был первой ракеткой мира. И потом у него пошла череда неудач. А мы так все хотели, чтобы он выигрывал. И в какой-то момент, видно, его так замучили эти фанаты, что он сказал: я вам ничего не должен. Я играю, как могу и как хочу. Я лично вам конкретно абсолютно ничего не должен. Я еще так задумалась: как он такое говорит? Мы же за него болеем. Как это он мне ничего не должен? Я телевизор смотрю, я на его турниры хожу. А потом подумала: действительно, человек и так вкалывает. Он делает все, что может. Почему он мне что-то должен?

Голубкина:

- Я-то своей профессией занимаюсь, потому что я люблю ее очень. И мне нравится делать то, что я делаю. Я могу работать и бесплатно, если мне нравится. В театре моем я получаю очень маленькую зарплату и абсолютно счастлива, когда там играю, с моими друзьями и коллегами.

Ханга:

- А почему вы ушли из Сатиры?

Голубкина:

- Мне там было некомфортно. Я хочу с единомышленниками работать. Я пошла к Роме Козаку, которого я обожала. Рома умер – мне там делать нечего. Я в театре Центра режиссуры и драматургии, где артисты совсем не популярные, которые не ходят по красным дорожкам, их никто не знает, но от этого они не становятся хуже. А гораздо лучше, я вас уверяю. Потому что вот этого козя-базя у них многого нет, они делают свое дело. И мы приходим в театр не ради того, чтобы получить аплодисменты. Извините меня, мне все равно, когда меня хвалят. Более того, я не люблю, когда меня хвалят. Потому что это лицемерие. Я не верю.

Ханга:

- Почему?

Голубкина:

- Так же как я не верю в то, когда меня ругают. А почему я должна верить во всякую ерунду? Тем не менее, я работаю для собственного счастья и удовольствия. Поэтому абсолютно все равно. И Марат Сафин наверняка играет, потому что он любит играть.

Звонок слушателя:

- Машенька, большое спасибо за ваше творчество. К вам два вопроса. Как вы относитесь к тому, что о вас сейчас много пишут, думаю, не всегда приятное? Можно рецепт, как относиться к сплетням в жизни?

Голубкина:

- Я поняла вас очень хорошо. Сегодня как раз подумала: надо же, какой хороший урок. Потому что, действительно, как относиться. Когда первый раз открываешь газету и читаешь про себя что-то, то сердце кровью обливается: как могли, как смели? А потом, когда через какое-то время ты к этому привыкаешь, начинаешь смеяться. У нас общество такое – все друг друга осуждают. Мы сидим, улыбаемся, потом вышла, обсудили.

Завгородняя:

- Мы не такие!

Голубкина:

- Естественно. Я думаю, что главное – укрепляться изнутри. Помните, что вы сами себе судья. Шопенгауэр говорил: «Мне все равно, что вы про меня думаете. Главное, что я думаю сам про себя». А что говорит отец Владимир, наш батюшка? Он говорит: «Мне все равно, что вы про меня думаете, более того, мне все равно, что я сам про себя думаю. Главное, что про меня думает Бог». Помните об этом. Какая разница? Говорят гадости – принимайте с радостью. Чем больше про вас говорят гадостей, тем вы лучше. Это сказал Оскар Уайльд. «Мне столько неприятного говорили про вас, наверное, вы очень хороший человек».

Ханга:

- Что интересного стоит посмотреть в театре?

Голубкина:

- Ничего сейчас пока не стоит смотреть, потому что сезон закончился. Ничего нет. Надо залезть с интернет, посмотреть, может, какой-то балет, концерт музыкальный классический. Всегда приятно, гармонично. Туда стоит пойти в вечернем платье. Это будет ловко, хорошо. Причем совсем не обязательно, что это в Москве. В ваших городах, помимо Власа Михайлова и Стаса Пихайлова, бывают и Башметы всякие разные, и Гергиевы, и Спиваковы. Пойти и послушать хорошую музыку, которая приведет вас в чувство. На крайняк, выспитесь там.

Завгородняя:

- Вопрос по поводу «Девчат». Поменялась ведущая. Была Марина Голуб, потом ее трагически не стало. Что-то изменилось?

Голубкина:

- Мы все на равных. Когда кто-то занят, подменяет другой. И это не то, что кто-то поменялся. Всегда определенное число. Сейчас нас даже больше, чем было раньше. Мы с Мариной только одну передачу провели или две. Все на равных.

Завгородняя:

- Вы еще не успели к ней привыкнуть.

Голубкина:

- Я – нет. Я Марину знаю давно, но у меня не было ощущения, что мы целыми днями вместе. Да это и не так было. Коллектив в «Девчатах» совершенно замечательный. Женский коллектив – шесть женщин-ведущих, все остальные тети – стилисты, визажисты – женщины, кроме продюсера-мужчины. Я пришла с ужасом, я сначала боялась. Такие все позитивные. Все тут же дали телефоны всех мыслимых и немыслимых косметологов, магазинов, скидки свои отдали, отвели, показали, окружили заботой, вниманием. Сказали: так, сейчас мы будем делать из тебя человека! Не надо, я хочу в джинсах. Они все равно настаивают. Сейчас уже смирились.

Любовь, Ростов-на-Дону:

- Машенька, прошу прощения, что так называю, но я постарше тебя, я ровесница твоей мамы. Маша, я очень в восторге от твоих ролей. Особенно меня потряс фильм «Ребро Адама». Ведь ты тогда была совсем молоденькой девочкой. Ты сыграла на уровне Инны Чуриковой. Как только я тебя вижу, сразу вспоминаю этот фильм. Ты правильно сказала: слово – это еще не все. Человека судят по поступкам. И внешность. Тебе комфортно так, какая ты есть, вот такая и будь. Живи своим умом. Я тебе желаю творческих успехов, всего-всего! Ты молодец! Я тебя очень люблю.

Голубкина:

- Спасибо.

Завгородняя:

- Ни один мужчина не позвонил и не сказал: красься, причесывайся!

Голубкина:

- Это женская иллюзия, что мужчины любят макияж. Определенные мужчины. Если у вас большая грудь, вы ее выставляете напоказ, то определенные мужчины будут к вам подходить и за вами ухаживать, которые любят большую грудь, а не ваш интересный острый ум и вашу прекрасную душу. Если вы хотите встретить принца своей мечты, который оценит вас как человека, прикрывайте грудь, меньше красьтесь. Тогда он и обратит на вас внимание. Товарищ рассказал, как познакомились его родители. Папа пришел на дискотеку в деревне. Холодно, ноябрь, все в босоножках, в платьях. И только одна девушка сидела в телогрейке. Подумал: нормальная девушка, по погоде одета. И женился на ней.

Звонок слушателя:

- Вы выглядите прекрасно, Маша. Только серьезная очень. Хотелось бы узнать, как ваша мама исполняет роль бабушки?

Голубкина:

- У меня двое детей. Мама – прекрасная бабушка. Но она не такая бабушка, которая печет оладушки. Хотя и это она делает. Она, скорее, бабушка гламурная у нас. Она ездит на Mini Cooper, я ей купила йорка и чихуа. Она сказала: только немецкая овчарка! Мама, давай гламурненько, Конеген будет завидовать.

Завгородняя:

- Некоторое время назад было модно писать сто фактов о себе в интернете. Можете назвать три факта о себе нестандартных?

Голубкина:

- Я умею шевелить ушами, умею делать вот так руками. И недавно стала носить лифчик. И мне дико неудобно.

Ханга:

- А что вдруг случилось?

Голубкина:

- Меня в «Девчатах» заставили.

Ханга:

- А лошади?

Голубкина:

- Я не мастер спорта, у меня второй взрослый разряд по конному спорту. У меня есть лошадь, она стоит в Сокольниках. Лошади уже 20 лет. Она свой спортивный век уже закончила, но на ней выступает девочка-юниорка. Лошадь учит человека.

Завгородняя:

- У вас обручальное кольцо с висячим камушком.

Голубкина:

- А что, не видно?

Завгородняя:

- Мария перед эфиром сказала, что оно обручальное.

Голубкина:

- Я ничего не говорила.

Завгородняя:

- В картине «Вверх тормашками» Мария сыграла женщину-автослесаря.

Голубкина:

- Там история такая: в некоем будущем все женщины выполняют мужские функции. А мужчины – домохозяйки и сидят с детьми. Мы так смеялись во время съемок. Когда начинаешь играть сцену, понимаешь, что это правда. Говорю сыну: «Ну что ж, сынок, ты как баба? Всю посуду перемыл и на стол накрыл. Боюсь я за тебя…»

Завгородняя:

- Спасибо вам огромное.

ПОДПИШИСЬ НА НОВОСТИ

РАДИО «КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА»!

ПРИГЛАШАЕМ:

На концерт группы "Ундервуд"!