Парадоксальная акула Ксения Собчак

Новая книга Валерия Панюшкина - о тайнах Рублевки. Досталось и метаморфозам Ксении Собчак...

Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП

«…женщину звали Анжелой Ермаковой. Та самая Анжела Ермакова, что забеременела и родила ребенка от всемирно известного теннисиста Бориса Беккера, да к тому же еще и отсудила у Беккера денег, да к тому же... Тут Романову чуть не стошнило при воспоминании о том, как пробовали друг у друга из тарелок. Пикантная подробность про беременность Анжелы Ермаковой была вот какая: сексом с Беккером она занималась лишь однажды, в техническом чуланчике лондонского отеля. Причем секс был исключительно оральный.

Романова представила себе, как давешняя знакомая набирает полный рот спермы знаменитого теннисиста, как сплевывает в пакетик, замораживает, как, дождавшись овуляции, втягивает в шприц и вводит себе во влагалище... А потом вот этим самым ртом лезет пробовать еду у Романовой из тарелки! Чтобы отвлечь себя от рвотных рефлексов, Романова попыталась понять, чем именно из вышеописанного Анжела Ермакова так привлекла соотечественников. Почему ищут знакомства с нею? Почему зовут за столики? Почему слушают ее болтовню? Почему с каким-то подобострастием смотрят ей в рот?..»

Это цитата из книги Валерия Панюшкина - «Рублевка: Player’s handbook» (Изд-во «Манн, Иванов и Фербер», 2013)

Книга рассказывает о том, как устроена жизнь на Рублевке. Но к вольной беллетристике книжка не имеет никакого отношения. Это нон-фикшн, то есть без всяких выдумок – тем и интересна. А как только начнешь читать, сразу вспомнишь, что «наша жизнь – игра». Потому что автор нашел емкую концепцию: жизнь на Рублевке – многоуровневый квест. Правила которого замысловаты и меняются игроками по ходу дела. Игроки, кстати, – все известные, те, кто считается у нас элитой. Так вот, на этот концептуальный стержень, как наглядные пособия, нанизаны их реальные истории (господи боже, там есть даже история про президентскую охрану). В реальности можно не сомневаться - Панюшкин журналист и многое знает. Иногда он тормозит и не называет имен, а не то рублевские люди засудят в три секунды или еще чего похуже. Хотя у нас и самая некрасивая правда исправно работает на красивую мифологию рублевца. Потому что менталитет так устроен. Что-то автор намеренно утрирует, но это только помогает читателю увидеть, что любой рублевец вышел из нашей же шинели. Мы, сидя в своих корпоративных офисах, в принципе играем по тем же правилам. Лох вылетает, настоящий пацан становится эльфом второго уровня, улыбается, машет ручкой и едет в Лондон. Счастья давно нет – есть всеобщее за него соревнование.

Вы узнаете, что такое проектное мышление (история «Гражданина поэта») и что оно теперь у всех (как будто клипового нам было мало!). Почему рублевцы выставляют напоказ свои страдания, разводы и дележи детей (тут препарируются Слуцкеры). Почему рублевской жене так важно вовремя надеть «свежие шопарики» (бриллианты известной фирмы), а не то муж потеряет состояние, да и свободу. Почему попасть в лапы европейской полиции для рублевца - не позор, а стратегический козырь. В каком салоне должна стричься рублевская жена и какой носить купальник, что такое рублевские реликвии и как растят рублевских «девочек на продажу» (нож хирурга - только начальный этап) - этот олигархический заповедник опутан ритуалами погуще, чем самый премудрый жреческий съезд.

Даже нарушать правила там надо по правилам. (одно из них: нарушаются правила по горизонтали и никогда - по вертикали. Те, кто нарушал вертикальные правила, — в изгнании или в тюрьме).

Например, Ксения Собчак – уже игрок второго уровня, трендсеттер. Ее стратегия – зигзаги. Панюшкин это называет логическими зазорами в поведении. От скромной сироты – к черным бриллиантам от Джабраилова. От близости в Тарико – до кучи работы, как у раба на галерах. От глянцевой фифы – к оппозиционерке. Не застывает в образе, в общем. Потому что невероятный, чисто рублевский нюх подсказывает Ксении: ставь на парадокс, остановишься - умрешь для всех. Акулы, пишет Панюшкин, дышат только в движении.

Но это все – и Собчак, и девочки в шопариках – здесь перченая мелочь, затравка. Потому что Рублевка – это не географическое понятие, Это матрица. И вот еще что. Если вас не интересует механизм миллионных взяток, можете не дочитывать книгу до конца.

Книжка выйдет в сентябре, но вот отрывочки:

Ксении Собчак, которая только за последние пару лет ввела в рублевский обиход следующие тренды:

1. моду для девушек носить очки в тяжелой оправе и выглядеть не просто интеллектуалкой, а знайкой и немного синим чулком;

2. моду для девушек работать;

3. 3) моду для девушек ходить с портфелем;

4. 4) моду для девушек ездить с водителем, но на переднем сиденьи автомобиля;

5. 5) моду для девушек участвовать в протестных акциях.

Она вводила в обиход тренд за трендом, пока не нарушила главное, кажется, и единственное для трендсеттера правило — «правило зеркала».

***

Богатые и бедные в России — два разных народа. У них разные культуры и даже религии разные.

Французский аристократ ест на ужин примерно то же, что французский крестьянин — в первом приближении вино и сыр. Конечно, дорогое вино и дорогой сыр. Вероятнее всего, простолюдин во Франции не задумываясь скажет, как называется любое блюдо на столе у миллионера. Российский же простолюдин, доведись ему попасть в рублевский ресторан, не поймет в меню половины названий. Что такое тюрбо? Что такое севиче? Трюфель — это разве гриб, а не конфета? Чем отличается белон от фин де клера и как это вообще едят?

***

Однажды Квантришвили при шел к Аузану и начал «гнать телегу», то есть рассказывать малоправдоподобную историю, в которую не поверить нельзя, потому что, если не поверишь, рассказывающий очень обидится, а ему только того и надо — обидеться, найти повод для ссоры. Квантришвили рассказал, что строители у него идиоты, неправильно как-то спроектировали новый дом, что дом сам собой выстраивается как- то так, что залезает к Аузану на участок, и — резюме! — не будет ли Аузан так добр продать Квантришвили пару соток своего участка по рыночной цене?

Аузан понимает: это только начало разводки, только первый ход многоходовой комбинации, цель которой — захватить его участок. Как шпана на темной улице останавливает интеллигентного прохожего просьбой закурить: откажет — можно обидеться, избить и ограбить; согласится — значит, слабак, и после второго вопроса можно найти повод обидеться, после чего избить и ограбить. И тогда Аузан сказал: «Тут у нас, в Раздорах, земельные споры между соседями принято решать по-добрососедски». Квантришвили кивнул: да, по-добрососедски — это правильно, это и по воровским понятиям правильно, и по древним, отложившимся в памяти Квантришвили грузинским обычаям. «И денег, — продолжил Аузан, — с соседа не брать». Квантришвили удивленно вскинул брови. Сотка на Рублевке даже в начале 90-х стоила уже целое состояние. «Поэтому, Отари, — резюмировал Аузан, — возьми себе две сотки даром, готовь документы, я подпишу».

И грозный Квантришвили повержен. Древние, глубже воровских понятия пробуждены в его душе: грузинское добрососедство, жертвенность в отношении друзей, уважение к старинным укладам. Дальнейший захват Аузанова участка оказался для Квантришвили невозможен. Ибо можно отобрать все что угодно у фраера, но нельзя крысятничать, то есть грабить своих. Можно захватывать собственность, но нельзя забывать благодеяние. Можно хитрить, но нельзя нарушать старинные традиции. И сказал тогда Отари с уважением: «Ты меня, грузина, учишь добрососедству! Да я... Да я... — и, приняв решение, — я тебе белую спальню подарю!». С этого момента профессор и вор стали друзьями.