В поисках сверхреальности

Компактную, со вкусом составленную программу открыл фестивальный хит «Глория» чилийца Себастьяна Лелио

Компактную, со вкусом составленную программу открыл фестивальный хит «Глория» чилийца Себастьяна Лелио (на 2morrow также пройдет его ретроспектива). Впервые показанный на Берлинском фестивале он вызвал сильное раздражение российских интеллектуалов, но был поднят на щит мировой критикой и куплен всеми странами мира (кроме России, кажется). Это раритетный на фестивалях образчик кино формата «feel good» - фильма, после которого остается приятное послевкусие, хотя режиссура его не манипулятивна, а сценарий отвергает всякую сентиментальность. В центре — прекрасно сохранившаяся 58-летняя женщина, не то, чтобы сильно, но и не так, чтобы слегка переживающая свое одиночество — не то, чтобы полное, но мужика в доме нет. Сведя знакомство на танцах с совсем дряхлым, не в пример себе, дедушкой, Глория сразу же отдается ему душой и телом (возрастной секс явлен на экране без всякой пошлости, то есть зримо и аутентично, без ханжества). Но роман не клеется: избранник Глории — типичная рохля, ни два ни полтора, ни рыба ни мясо, он постоянно оглядывается назад и, будучи физически не в состоянии ни на что решиться, не может даже рассказать о новых отношениях своим дочерям.

Лучшее, что есть в фильме — это его финал, в котором Глория, в максимально игровой форме отправившая старца ко всем чертям, как и зритель, приходит, наконец, к пониманию того, что для счастья у нее уже давно все есть. Не хватает только кошки, но соседское животное любезно спускается к ней в квартиру. И сиротливо искавшая себе пару на танцплощадках героиня не без кайфа отплясывает в финале под старую итальянскую песню «Глория» - одна, в гордом одиночестве.

Главный шедевр «2morrow” только что показанный на Венецианском фестивале фильм Филиппа Гренинга под ложно-малозначительным, предполагающим мелодраматическую незатейливость названием «Жена полицейского». Это, несомненно, новое слово в искусстве, которое, вероятно, не сразу будет понято и оценено, но которое произведет медленный переворот в представлениях о прекрасном — такой же, какой произвели фильмы Ханеке, Триера и Зайдля, с которыми у Гренинга, при всей вопиющей оригинальности его стиля, наблюдаются явные переклички.

Главный шедевр «2morrow” только что показанный на Венецианском фестивале фильм «Жена полицейского»

Фильм разделен на 59 глав, причем в начале и в конце каждой появляется титр, напоминающий о том, что это именно конец и начало. В этой связи говорят о романной структуре картины. По мне, этот фильм, очень далекий и от литературности, и от традиционных драматургических форм, построен по принципу каталога, карточки которого пронумерованы вне зависимости от «реальной» последовательности изображенных на них событий. Такое построение дает эффект максимального отстранения, но при этом удивительным образом держит напряжение и внимание зрителя. Персонажей всего трое: блондин-полицейский, его жена-домохозяйка и их дочь. Есть еще старик, но кто он такой не знает и сам режиссер: то ли состарившийся в одиночестве полицейский, то ли таинственный прорицатель, то ли сказочник, сочинивший эту страшную немецкую сказку. Как можно заключить из перетасованных главок-карточек, полицейский очень привязан к своей жене, чересчур о ней заботится и, видимо, поэтому иногда сильно бьет. А, может быть, это у жены такая особенность и любое самое нежное прикосновение оставляет на ее теле ужасные синяки.

Ребенок, понятно, во всем зависим от матери, но со всем детским коварством переходит на сторону отца в моменты его издевательств над терпеливой и всепрощающей женой. Ее телесная связь с мужем подчеркнута большим количеством крупных планов переплетенной плоти — это кадры леденящей красоты и интимности. При этом в близости жена мужу регулярно отказывает - на пути к ней постоянно встает ребенок. Режиссер настойчиво избегает однозначных трактовок, с отстраненностью и рвением биолога обозревая микрокосм жизни одной, «по-своему» несчастной семьи, при помощи специально изобретенной, доселе неиспользованной никем оптики придавая ей макрообъем. Так обыденность превращается в сверхреальность.

«Левиафан» Люсьена Кастэн-Тэйлора и Верены Паравель - философское эссе, снятое на рыболовном сейнере

Тем же, в общем-то, занят в интимной хронике собственной смерти больной СПИдом и гепатитом португалец Жоаким Пинто, чей автобиографическйй фильм «Что теперь? Напомни», удостоенный спецприза жюри в Локарно, показывается в программе документальных фильмов. Как и лента «Левиафан» Люсьена Кастэн-Тэйлора и Верены Паравель - философское эссе, снятое на рыболовном сейнере и приглашающее зрителя в путешествие по увлекательному миру жабр и требухи.