"Вана Таллина" много не бывает

Мешкова мало кто способен перепить

Фото: Леонид ВАЛЕЕВ. Перейти в Фотобанк КП

100 миллионов - огромная цифра по сравнению с цифрой пять. Так вот, пять из них выпил я в годы яростной и непримеримой борьбы Советской власти с алкоголизмом. Я в те годы был юн, шаловлив и неунываем. Однажды меня пригласила на день рождения одна знакомая девушка, массовик-затейник ДК железнодорожников.

- Только прихвати с собой вина и красивого друга, - заказала она. - Потому что у меня будет очень красивая подруга.

Я обзвонил всех своих красивых друзей, но они все были в этот день или пьяны или заняты, или безнадежно женаты. Оставался один, Мишка: страшный, толстый, но зато врач-нарколог. Мы купили четыре бытылки сухого вина (тогда в одни руки бесчеловечно продавали только две бутылки!), но донесли только одну, зато пришли веселые, пучеглазые, в руках икебана, составленная из того, что росло на клумбе перед домом. Увидев моего друга, да еще и в докторской шапочке и в белом халате нарколога, красивая подруга массовика-затейника через пять минут, о чем-то свирепо пошептавшись с именинницей, покинула наше царство безудержного карнавального веселья. Мы остались втроем. Сели по-скромному на кухонке. Именнинница поставила на стол странную, невиданную нами доселе, замысловатую бутылку с темной жидкостью.

- Это уникальный ликер "Вана Таллин", его пьют по чуть-чуть в составе коктейлей, - предупредила она строго. - Мама привозит из Эстонии. Вы такой нигде не купите! Матушка у нее работала проводником поезда.

Мы с наркологом Мишей талантливо, как опытные сомелье, смешали чуть-чуть ликера с Алиготе. Махнули. Крякнули. Занюхали селедкой. И тут же плавной эстонской рекой потекла беседа. Когда Алиготе для коктейля закончилось, массовик-затейник с ловкостью Амаяка Акопяна схватила со стола (Ап!!!) оставшиеся полбутылки "Вана Таллина", и он тут же таинственно исчез в глубине комнат.

- Ну, мальчишки, вы тут чай пока пейте и калякайте, а я пойду постираю, раз день рождения не удался. - сказал она, ласково потрепав нас по непокорным вихрам. Ничего себе, калякайте! Как она себе это представляет! Непостижима женская логика. В ванной горным потоком зажурчала вода.

- Ты пока тут калякай, да погромче, а я пополз на разведку! - прошептал заговорщецки Мишка-нарколог. Он взял с собой поллитровую банку и медленно, как гигантская улитка из Радиационной зоны, пополз мимо двери ванной, где происходила стирка. Я же в это время, будто заслуженный пародист, вел конструктивный диалог двумя голосами: мишкиным басом и своим контр-тенором:

- Вот ты говоришь, социализм, урбанизация, коллегиальность, а что тут есть символизм? (спрашивал бас)

- А то, что при социализме есть глобальность высшего сухого закона! (Говорил убежденно контр-тенор)

- А то в нем хорошего, когда на дворе трещат суровые морозы?

- А потому что повышается производительность труда в конькобежном слаломе и поголовье осетровых мальков во внутренних водоемах приамурья....

Мишка вернулся вприсядку, как солист ансамбля песни и пляски Советской Армии, осторожно, словно колбу с полонием, держа перед собой полную банку коричневой живительной влаги.

- Там этих бутылок штук двадцать пять! - прошептал он, облизывая коричневые от ликера губы. Мы наслаждались органолептическими свойствами ликера целых полчаса, разбавляя этот триумф крепкой (45 градусов) эстонской алкогольной мысли задушевной беседой о бессмысленной жестокости сухого закона. Потом Мишка еще несколько раз повторял свой хореографический набег вприсядку на этот домашний склад ликера и обратно. Его мастерство хождения вприсядку совершенствовалось с каждым разом и однажды достигло уровня заслуженного артиста СССР, когда он, чуть было на повороте не завалившись набок, вышел из крена в 45 градусов, словно многоцелевой истребитель МИГ 29. Ансамбль Советской Армии потерял в нем великого вприсядочника, впрочем как и ВВС пилота. Мишка пел, вытирая слезы: "Как-то утром, на рассвете, заглянул в соседский сад". Наша беседа превратилась в сплошную ржаку: так необычно на нас действовала молодость, теплая обстановка кухни и крепкий эстонский ликер. Несколько раз из ванной к нам выходила в пене раскрасневшаяся от стирки, прекрасная, словно Афродита, именинница, и задорно спрашивала:

- О, как тут у вас ржачно! Вижу, вам и без меня весело!

О! Афродита! Если бы ты в том миг знала, что нам никогда так еще не было весело именно без тебя.

- Мать меня убьет! - увидев утром четыре пустые бутылки, воскликнула в ужасе бывшая именинница, словно бухгалтер, обнаруживший миллиардную недостачу в годовом отчете. Однако (вот ведь непостижимая женская душа!) завернула нам в дорогу бутылку чудного ликера "Вана Таллин" с собой. С тех пор "Вана Таллин" я так и не пил, но его вкус до сих пор у меня на устах, словно вкус поцелуя прекрасной, шалой, безмятежной юности. Может, потому что это еще и вкус моей родины? Ведь и я, как ликер этот, рожден в Таллине.