Юлия Меньшова: Если ты помнишь, что пожертвовал собой, то это ни фига не жертва

Юлия Меньшова.

В новой программе «Наедине со всеми» к Юлии Меньшовой приходят люди, про которых мы и так все знаем: про них же в газетах каждый день пишут. Но удивлять новыми фактами и не входит в ее задачи: ведущая рассчитывает цеплять зрителей чем-то большим.

- Еще до премьеры вашей новой программы стали говорить, что это, мол, наш ответ Опре Уинфри.

- Опра Уинфри меня преследует с той минуты, как я появилась на телевидении. Я только и слышала про Опру! Когда еще начинали программу «Я сама», мне говорили: «Посмотри ток-шоу Уинфри». И я посмотрела. Отношусь к ней с чрезвычайным уважением.

- Близка концепция ее программ?

- Ток-шоу - нехитрый жанр. Вся концепция Опры - в ее харизме. У меня она, надеюсь, тоже есть. Своя. Будет замечательно, если получится разговаривать в достаточной степени откровенно, душевно и эмоционально.

- Вам нравится название «Наедине со всеми»? Есть в этом некий избыточный пафос.

- Нравится. Оно отражает правду, которую мы хотели бы получить. Слово «наедине» - очень интимное, и при этом герои программы действительно «со всеми». Это ведь телевизионный продукт.

- Для многих наших звезд, прежде всего эстрадных, публичная исповедь - будничный жанр. Шпарят как по написанному. Будете таких ломать?

- Не думаю, что имею право вмешиваться в жизнь человека настолько, чтобы что-то в нем ломать, требовать: «Пусти меня, я рассмотрю все твои закоулки». Я с должной мерой уважения отношусь к тому, как человек сам себя располагает в пространстве. Но при этом мне свойственно видеть отшлифованную легенду. К этому можно подготовиться: если у человека такой стереотип общения, то он прочитывается в его интервью. Ты можешь предполагать, что собеседник будет так себя вести, и попытаться сбить его с этого пути. Но только в контексте того, что это его не ранит.

- Время сейчас такое… Неискреннее.

- Это правда. Мы все заигрались в имидж и не только на телевидении. Это такая глобальная ложь. Но опасная - она висит над нами куполом и закрывает от свежего воздуха, которым мы все хотели бы дышать. Это происходит от странного недоверия к самим себе. Почему-то мы часто считаем, что сами по себе неинтересны. И надо обязательно что-то придумать, как-то себя позиционировать в социуме, и только тогда мы можем претендовать на внимание других. А это не так. Нет ничего интереснее реального человека с его настоящими переживаниями. И нет ничего другого, что делало бы нас такими близкими друг другу, чем область чувств. Чувства преодолевают все различия наших биографий. Всем людям обидно, когда их не любят. И в общем-то все мы нуждаемся в сочувствии, и не мудрые изречения, а только чужой эмоциональный опыт для нас является примером.

- Почему люди соглашаются говорить публично о личном?

- Отчасти потому, что профессиональная деятельность к этому обязывает. Во-вторых, 45 минут эфира - это площадка, где ты можешь высказаться в том ключе, в котором тебя не знают. Публичные люди часто страдают от клише, которые им навязывают: в этой программе они могут от них избавиться. А часть людей соглашается прийти именно ко мне. Им понятно, чего от меня ожидать, а чего я точно делать не буду.

Телевизионный опыт Меньшовой - родом из лихих девяностых. Ее ток-шоу «Я сама» вспоминают до сих пор.

- У нас в программе были Валерия и Иосиф Пригожин. Я знаю, что армия поклонников почитает Валерию. Но есть огромный пласт людей, которые испытывают в их адрес эмоциональное недоверие. Потому что уж слишком там все хорошо и глянцево. Когда в печатном интервью их спрашивают: «А вы вообще ссоритесь?», а они говорят: «Да, конечно, мы же живые люди!» - все равно это остается сладким вареньем. И вот они приходят, сидят вместе на диване. У тебя на глазах возникает система их взаимоотношений - как Иосиф перебивает Валерию, как она его останавливает. Это совсем иное впечатление, чем когда ты об этом читаешь. Ты понимаешь, что это нормальная семья, со своими, может быть, проблемами. И от этого очень тепло. Мне важно было увидеть, как дети Валерии относятся к Пригожину. Я сто тысяч раз читала о том, какой он заботливый, как он любит их. Но это слова. Я буквально ощущала, как он в них душевно вкладывался эти 11 лет, когда ребята говорили о нем, как смотрели на него, сидя рядом. Это гораздо убедительнее, это очень трогательно и важно, как мне кажется.

- Если продюсеры предложат вам позвать в качестве гостей ваших родителей, согласитесь?

- Соглашусь. А почему нет?

- Вы ведь... слишком хорошо их знаете.

- Зато именно я не стала бы с ними говорить о том, как они получили «Оскар». Вряд ли вообще касалась бы темы фильма «Москва слезам не верит». И им уже было бы легче. И «Любовь и голуби», наверное, не упоминала бы. Но я бы презентовала зрителю те стороны их жизни, о которых люди не догадываются. Просто потому, что клишированные вопросы журналистов никогда не затрагивали этих сторон их жизни.

- А если бы вам самой предложили стать героиней такой программы?

- У меня нет областей, которые закрыты от публики. Я не боюсь искренности и могу быть в большой степени откровенной. Но я закрываюсь от определенной трактовки меня. И не часто даю интервью, потому что мне скучны стереотипы или я не хочу играть в эти игры, когда есть определенный жанр или ведущий, которому наплевать, что я говорю, - у них уже заранее есть трактовка, а я им нужна как материал, который пропустят через мясорубку.

- Вашу программу «Я сама», выходившую в 90-е, помнят до сих пор. Вы были телезвездой, получили ТЭФИ. Почему же потом случился такой перерыв?

- Потому что меня не звали. Несколько раз приглашали вести игровые проекты. Это мне неинтересно. А когда я десять лет назад покидала телевидение, ток-шоу стали активно пользоваться подставными героями. Бессмысленное производство пластмассовой лжи. Подставной герой может рассказать все что угодно, любой трагический сюжет, но у него нет чувств на этот счет, потому что он реально это не пережил. А человек, который пережил, может быть немногословен, но его глаза, выражение лица или то, как он об этом говорит, это такой космический объем!

С дочерью Таей и сыном Андреем, который уже «посматривает» в сторону кино. Ни отговаривать, ни помогать ему мать не намерена: «это его шишки».

- Близка абсолютно. Это очень важная вещь - всегда помнить о том, что все, что ты имеешь сейчас, может легко закончиться, измениться кардинально. Я многократно в своей жизни проходила через такие обнуления. Считаю это чрезвычайно полезным, бесценным опытом. Так ты получаешь независимость. В какую-то минуту понимаешь, что самая суть жизни сосредоточена не в социальной реализации, не в том, насколько ты успешен, богат, популярен. А в рамках твоей семьи, близкого круга друзей, коллег. Чтобы родители были живы и здоровы, дети, муж. И чтобы они были счастливы рядом с тобой. И чтобы самой быть человеком, который не причиняет никому боли. Вот, собственно говоря, моя формула жизни. А все остальное переменчиво.

- Если такое обнуление произошло, за какую соломинку уцепиться?

- За себя. Обнуление тебя приучает к тому, что у тебя есть ты. По большому счету больше у тебя никогда ничего не будет. Эти десять лет, что меня не было на телевидении, многие, может, воспринимают как провал. Наверное, будут думать, где я была, из какого пыльного сундука меня снова достали, встряхнули и вывели на экран? Но у меня этого провала не было. Эти годы были чрезвычайно насыщенны. Потому что у меня есть я. И до этого проекта я была, и сейчас я есть, и закончится проект - я буду. Моя жизнь есть по-любому. И интересная жизнь.

- Счастье - это цель, к которой нужно идти и однажды достичь? Или умение ценить то, что у тебя уже есть?

- Во-первых, я думаю, что счастье - это такое мгновение, когда гармонично складываются все обстоятельства. Что очень редко бывает. Во-вторых, если бы оно было не мгновением, то это состояние развращало бы. Когда ты счастлив, ты ничего больше не хочешь. Потому что все уже отлично. Но с другой стороны, в наше время мы все постоянно гонимся за каким-то «лучшим» результатом: карьерного роста, отношений, заработка. Быстрее-выше-сильнее... А самое правильное - всегда ценить то, что есть.

На фоне плохих ролей в сериалах, от которых приходится отказываться, театральные антрепризы - отдушина. Сцена из спектакля «Бестолочь».

- Что должны уметь мужчина и женщина, чтобы сохранить отношения? Прощать?

- Я думаю, что двоим нужно заниматься преодолением собственного эгоизма.

- А если пытаешься, а не выходит?

- Это же испытание каждый раз - можешь ты примириться с обстоятельствами, себя поставить на место этого человека или нет? Может, ты до конца дней не простишь его, не сдашь этот экзамен. Но, безусловно, залог гармоничных отношений - в умении жертвовать своими интересами. Периодически. Причем бескорыстно. Не ожидая благодарности даже. Просто из любви. Потому что если ты все время помнишь, что пожертвовал собой, то это уже ни фига не жертва и ни фига не преодоление эгоизма.

- Ваш муж Игорь Гордин тоже актер. Двум творческим личностям в одной семье не тесно?

- Нет. Мне кажется, мужчина и женщина не могут в этом аспекте ревновать друг друга.

- Но разве вам не сложнее в смысле карьеры? На женщине ведь еще и семейный очаг, дети.

- Это правда. По молодости лет это, безусловно, может быть претензией. Это и есть притирка двух эгоизмов. Но когда-то я поняла, что это неэффективный способ отношений. Ведь проще сказать: «Я устала, помоги мне», чем: «Вот ты ничего не делаешь». Бессмысленно соревноваться.

- А двое должны отдыхать друг от друга? В отпуск, например, ездить раздельно. Многие практикуют.

- Может быть. Хотя мне ближе другой вариант: двое должны отдыхать вдвоем, даже когда у них есть дети. На недельку в году отваливать от обычных забот. Насладиться временем, когда ты ничего не должен ни социуму, ни собственным детям. Нам с Игорем это иногда удается.

«Мы относимся друг к другу с нежностью, но большой дружбы не случилось». Слева направо: Юлия с партнершами по сериалу «Бальзаковский возраст, или все мужики сво...» - Жанной Эппле, Аликой Смеховой и Ладой Дэнс.

- Вы как-то говорили, что ваш сын Андрей увлечен кино, режиссурой. Выбор профессии уже сделан?

- Все может еще тысячу раз меняться. Я как мама готова принять любой его выбор и поддерживать его в этом. Довольно банальные слова, но это так и есть. Не хочу внушать ему никаких априорных опасений.

- Давить не будете?

- И давить, и помогать особо не буду. Потому что это его дорога, он должен набить на ней сам свои шишки.

- А Таисия еще не говорила, что хотела бы стать актрисой?

- Ей 10 лет. Она сейчас может сказать все что угодно. Она и ветеринаром хочет стать. И работать продавцом в зоо-магазине. Но при этом очень увлечена танцами.

- Вы очень редко снимаетесь в сериалах. Но роли-то вам наверняка предлагают. Почему отказываетесь?

- Скучно. И морально тяжело. Был случай, когда я согласилась сниматься в материале, который мне сильно не нравился. Я подумала, что надо заработать деньги, и надеялась, что можно будет что-то изменить в процессе. Но сериалы снимаются сейчас настолько быстро, что уже никто не вникает в детали. Так что изменить что-либо невозможно: диалоги переписывать, выправлять сюжетную линию нет времени. Это был такой депрессивный опыт! Я ждала окончания контракта - дни считала, как солдат до дембеля. Для меня это невыносимо. Есть люди, которые гораздо легче идут на компромисс, я им завидую. Благодаря тому, что они снимаются очень много, среди прочего у них появляются и хорошие работы. Но я ничего не могу сделать со своим внутренним протестом, когда читаю плохие сценарии или наблюдаю уже на экране диалоги, которые не только сыграть, а произнести-то трудно, потому что люди так не разговаривают! Но зато временами я получаю прекрасные предложения. Редко, но метко. Так было с «Бальзаковским возрастом». И вот буквально в ноябре у меня должны начаться съемки в 20-серийном фильме с прекрасным режиссером Алешей Кирющенко. Это история про три поколения женщин - бабушку, маму и дочку. Здорово написанный сценарий, это вкусно играть. Жду с нетерпением этой работы.

«Двое должны отдыхать вдвоем, даже если у них есть дети». С мужем Игорем Гординым.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

- В жизни общаетесь с партнершами по «Бальзаковскому возрасту…»?

- Мы относимся друг к другу с большой нежностью. Когда снимали подряд три года, очень плотно общались. Но у нас не случилось такой вот близкой дружбы.

- Сейчас все чаще говорят, что мы наблюдаем закат эпохи, конец цивилизации. А у вас нет такого ощущения, вам спокойно жить?

- Нет, мне неспокойно жить. Меня беспокоит наша цивилизация. У меня есть ощущение, что мы часто ходим по тонкой грани. Что возможна война, например. Но с другой стороны, неправда, что именно наше время какое-то особенно плохое. Во все времена говорят, что раньше было лучше.

- Главное, что у вас нет ощущения скорой катастрофы.

- Я бы так не сказала. Периодически оно у меня бывает.

В 2011-м Юлия в качестве режиссера поставила спектакль, в котором заняты всего два актера - ее родители.

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Юлия Меньшова родилась в Москве, в семье режиссера Владимира Меньшова и актрисы Веры Алентовой. Окончила Школу-студию МХАТ, работала в МХТ им. Чехова. Вела на ТВ несколько ток-шоу, самое известное из которых - «Я сама» на канале ТВ-6. Лауреат премии ТЭФИ 1999 года.

Сыграла Веру Большову в популярнейшем сериале «Бальзаковский возраст, или Все мужики сво…». В 2011 году в Театре им. Пушкина как режиссер поставила спектакль «Любовь. Письма», в котором заняты всего два актера - ее родители.

Замужем за актером Игорем Гординым, по первому образованию физиком-ядерщиком. Супруги воспитывают сына Андрея (1997) и дочь Таисию (2003).

НАШЕ ДОСЬЕ

Развод длиной в четыре года

Говоря о том, что не раз проходила через «обнуления», Юлия, вероятно, в том числе имела в виду и расставание со своим мужем Игорем Гординым. В 2004-м в стране, наверное, не осталось газеты, которая не поведала бы читателям эту исполненную драматизма историю. Супруги, воспитывающие двоих детей, вдруг решили жить отдельно. «Наши отношения зашли в тупик», - скажет Юлия много лет спустя.

Для людей публичных они поступили на редкость нетипично: не было ни скандальных интервью с взаимными упреками, ни шумного раздела имущества. Зато Юлия и Игорь сделали все, чтобы как можно деликатнее объяснить сыну, а потом и дочери, когда та подросла, что мама и папа расстались. Ради детей они продолжали раз в год ездить в отпуск все вместе. Прошло четыре года. Вернувшись из очередного отпуска, они решили начать все сначала. Из тупика, в котором когда-то оказались, все-таки нашелся выход...

Кстати, официально они так и не разводились. Забавно, но один в один повторился эпизод из жизни родителей Юлии. Ведь в свое время Вера Алентова и Владимир Меньшов тоже расставались - на те же четыре года.

Первый канал, «Наедине со всеми» Понедельник - четверг/17.00