Как нелегалы с рынков заранее узнают о полицейских облавах?

Отличить Ержана от простого работяги из Узбекистана почти невозможно.

За несколько дней на «Петровском» я разгрузил тонны яблок, а также узнал о жизни и быте гастарбайтеров из Средней Азии и Закавказья, коими кишит рынок, на котором запасаются продуктами оренбуржцы.

О санитарной книжке торговец даже не заикнулся

Успешный опыт нелегала-среднеазиата у меня уже есть - недавно полиция устроила рейд на Центральном рынке города, и я отправился делать репортаж по этому поводу. Стоило мне переступить порог базара, как я тут же был «принят» полицейскими, которые увидели в моих раскосых глазах гастарбайтера. Вместе с остальными задержанными погрузили в автобус и отправили в отделение. Пообщаться с братьями по вере, принявшими меня за своего, тогда толком не вышло, через полчаса я был вызволен из заточения. И вот новая возможность…

Рынок «Петровский» находится на краю города. Редкие маршрутные автобусы заглядывают в этот район. В конце рабочего дня они забиваются исключительно узбеками и азербайджанцами, чтобы разъехаться с рынка в разные уголки города, а рано утром вновь вернуться сюда.

Устроиться на оптовку, как оказалось, проще простого. Подошел к первому попавшемуся торгашу с вопросом, не нужны ли ему рабочие руки. Потенциальный работодатель - азербайджанец Шакир внимательно оглядел меня с ног до головы и произнес утвердительное: «да». Отлично. Базарный дресс-код пройден. Я принят. Когда переступал порог рынка, переживал, что первым делом спросят о наличии санитарной книжки, но о ней никто даже не заикнулся.

Мне было предложено работать грузчиком, разгружать фуры с яблоками. Забегая чуть вперед, отмечу, на яблоки я теперь даже смотреть не могу, не то, что есть.

- Приходи завтра, - на ломаном русском говорит Шакир. - Без пятнадцати семь должен быть тут! Возьми с собой рабочую одежду. И смотри не опаздывай! - в приказном тоне продолжает он.

«Петровский» - самый крупный в Оренбурге продовольственный рынок

На ночь накрывают фрукты грязной пленкой

Рынок открывается в семь утра. Чтобы не опоздать, подниматься приходится на два часа раньше обычного.

- О, молодец, что пришел! - радостно приветствует меня Шакир. - Давай, залезай в фуру. Будешь подавать коробки.

Моя работа состоит в следующем: подавать коробки с фруктами, ставить на весы и при необходимости помогать покупателю, донести их до автомобиля. Поскольку рынок оптовый, то закупки здесь производятся в большом количестве. В редкие минуты, когда нет покупателей, пытаюсь разговорить своего начальника.

О событиях в столичном Бирюлеве Шакир, конечно, слышал, и на этот счет у него есть собственное мнение, с которым солидарны многие, кто работает на рынке.

- Все, что там творится - подстава, - считает торговец. - Приезжих в России стало слишком много, русским это не нравится. И кому-то было выгодно заварить всю эту кашу, дать искру, от которой вспыхнул огонь. В Оренбурге все не так. Здесь пока тихо.

На «Петровском» трудятся в основном гастарбайтеры.

- Русские работать не хотят, - вздыхает Шакир. - Ленятся. Через каждые десять минут перекуры.

Вечереет. Люди начинают расходиться. Заносим товар в фуру. Сосед по прилавку Рустам оставил фрукты на улице, накрыв их грязной пленкой, которая валялась на земле рядом с грузовиком.

Шакир между делом подсчитывает дневную прибыль, затем рассчитывает меня. За сегодня я заработал 600 рублей. Неплохо. Если трудиться каждый день, выйдет 18 тысяч.

Облава на рынке: Шухер, менты!

Следующий день похож на предыдущий. Пятница. 18 октября. Народ, коробки, яблоки красные, зеленые, желтые… После обеда Шакир вызвал такси и куда-то засобирался.

- Я уеду на полчаса. Если будут подходить покупатели - позовешь Рустама, - наставляет он меня.

Клиентов стало меньше. Прошел час.

- Я в туалет схожу, - обращаюсь к Рустаму. - Присмотришь за прилавком?

- Нет, я сейчас уйду, - отвечает узбек, тут же закрывает грузовик и быстро уходит. Глазом не успеваю моргнуть, как исчезли грузчики из соседней фуры. Рынок опустел. Через 20 минут все встало на свои места, я понял, почему сбежали мои коллеги: появились люди в форме.

Полицейские проводили внеочередной рейд. Прошлись вдоль прилавков и осмотрели все вокруг. Спокойно сижу, подперев рукой лицо, наблюдаю за суетой.

- Ты грузчик?- интересуется полицейский.- А где остальные?

- Разбежались еще перед вашим приходом,- отвечаю с ухмылкой.

- Понятно,- продолжает он.- А сам откуда будешь?

- Местный я, оренбургский.

И они, немного грустные, уходят дальше, даже не заглянув в мой алый с двуглавым орлом на обложке паспорт. Осмотрев парочку грузовиков, борцы с нелегалами уходят несолоно хлебавши. Задержать удалось лишь одного мигранта, которого, по всей видимости, заранее не предупредили, как остальных, о рейде.

Минут через 15-20 из-за фур стали выглядывать знакомые лица. Как оказалось, это грузчики, работающие по соседству.

- Вы куда исчезли? - удивленно интересуюсь у них. - Где прятались-то?

- Да мы в кабинке водителя спрятались, - едва внятно отвечает Баходир.

Он лучше других соплеменников знаком с русской речью.

- Ты почему не предупредил? - возмущается его товарищ на ломанном русском.

- Как не предупредил? - оправдывается Баходир. - Я ведь кричал: «Шухер, менты!»

Через неделю в пресс-релизе полиции вычитал, что в тот день на «Петровском» в рамках профилактической операции «Нелегал-2013» как будто было задержано 40 граждан, трое из них оштрафованы и выдворены за пределы России. Мы пытались выяснить у полицейских, откуда они взяли такие цифры и почему сотрудники работали спустя рукава, когда нелегалы особо и не прячутся. Правоохранители ничего не объяснили, предложив написать официальный запрос. Написали. Ждем ответ.

Встают с восходом солнца, а заканчивают работу после заката

Чтобы больше походить на мигранта, я не брился несколько дней. И старался говорить с акцентом. Подружившись с грузчиками, я был принят в ряды гастарбайтеров (я им сказал, что тоже приезжий, из Казахстана). Ребята трудятся на рынке давно. Некоторые из них находятся в России больше года. Из документов лишь паспорт гражданина Узбекистана, временная регистрация давным-давно просрочена. Схема пребывания в России у мигрантов незамысловатая.

На границе оформляют временную регистрацию на три месяца. Получив «добро» на таможне, успешно обосновываются у нас и трудятся в свое благо. По истечению положенного срока вновь пересекают границу с Узбекистаном. Но домой не возвращаются. Переступив пограничную «черту» они тут же оформляют новую регистрацию и едут обратно на заработки. О рейдах полиции нелегалов оповещает тайный информатор.

- За полчаса или час звонит человек и предупреждает о визите полиции. Кто это, мы не знаем, но он еще ни разу не обманул, - признаются мои новые друзья. - Сколько ему платят, тоже неизвестно. Да и зачем нам это. Наше дело маленькое: грузи фрукты-овощи и зарабатывай. Главное, проблем с полицией не бывает. 1500-2000 рублей и все вопросы решены.

Узбеки - очень трудолюбивый народ. Встают с восходом солнца, а заканчивают работу уже после заката.

- Почему у себя не работаете? Стоит ли тащиться туда, где холодно и тебе не рады? - интересуюсь у парней.

- Платят мало, Грузчик в Узбекистане, в переводе на рубли получает 4600, - ребята расплываются в белозубой улыбке.

Живут нелегалы небольшими группами, по пять-шесть человек. Баходир и еще четверо ребят снимают комнатушку в общаге за 12 тысяч рублей. Спят на полу. Едят по очереди, в крохотной кухоньке не развернуться. На улице особо не появляются, разве что в магазин за продуктами.

Утро последнего рабочего дня началось с дикой ломки в мышцах. Ведь большую часть времени приходится быть на ногах. За четыре дня я разгрузил около двухсот ящиков с молдавскими яблочками и заработал 2800 рублей. Неплохо, если не считать, что теперь придется потратиться на лечение сухожилий плеча.