Можно ли любить толстых баб и селедку, если ты поэт?

В сети развернулась дискуссия, которую моя подруга в комментариях обозначила так: "Может ли поэт любить селедку и толстых баб и писать возвышеннейшие стихи о тленности мира? Может ли космонавт покорять космические пространства и почитывать "СПИД-инфо в туалете? Может ли утонченный музыкант любить пироги с ливером на ночь?..

Это то самое, о чем писал еще Пушкин: "Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей".

Удивительно то, что по прошествии такого времени с момента написания классиком этих строк, дискуссии на тему вкусовых пристрастий граждан все еще не только не стихают, но способны вызвать бурю в стакане воды.

Какая вам разница, кого слушает ваш сосед? Стаса Михайлова или Янку Дягилеву. Чайковского или Вагнера. Какая разница, что он ест: фуа-гра или яишенку с поджаренной докторской колбасой? А может он вообще любит яйца под майонезом с зеленым горошком?

Разве наша с вами ценность как людей, как личностей зависит от того, что мы предпочитаем смотреть, читать, слушать или есть?

Мне на этот вопрос в ФБ сказали, что вкусовые пристрастия - это лишь способ маркировки. Разделения на свой-чужой. Но станет ли для меня "своим" человек, который любит то же самое, что и я, но ни в грош не ставит ни мою страну, ни граждан, которые здесь живут? Или человек, для котрого нет никаких моральных преград в достижении собственных целей?

Да нет, конечно. Маркировка (слово-то какое!) свой-чужой зависит вовсе не от того, что мы едим, слушаем или читаем. Хотите - назовите это внутренним стержнем, хребтом. Хотите - ощущениями на уровне солнечного сплетения. Какие-то поколенческие коды, что-то понятное и неграмотной бабушке из деревни, и ее внучке с двумя высшими образованиями.

Кстати, Шиллер, когда писал свои произведения, любил нюхать гнилые яблоки. Весь стол ими был забит. Вот как-то так.