Амур, не гони волну!

Впервые в своей истории огромный район Хабаровска стал островом.

Если выехать из Биробиджана и проехать двести километров по убитой паводком и тяжелой техникой дороге, мимо бесконечных сопок, рек, речек и пустошей, то окажешься в Ленинске – одном из райцентров Еврейской автономной области, городке, наиболее пострадавшем от беспрецедентного летнего наводнения. Отсюда в августе людей вывозили тысячами. В основном – в соседний, не тронутый Амуром поселок Бабстово.

Если сравнить то, что происходило недавно, с войной, то в Ленинске был фронт, а в Бабстово - тыл. Людей эвакуировали в единственную на село пятиэтажку – общежитие местного сельхозтехникума. Полевые кухни, одна на всех полевая баня, и днем, и ночью очереди к «удобствам»… Первые поистине окаянные дни свальной бабстовской коммуналки – это настоящий шок, рассказывает мне Инна Самсонова, жительница Нового, еще одного затопленного села. Потом, когда солдатская гречка на завтрак, обед и ужин уже не лезла в рот, в Бабстово стали подвозить гуманитарку. Жить стало лучше и веселей – начался обмен поступающих грузов на местные бражку и самогон.

А уж когда после визитов в область строгих гостей из Москвы началась переброска сотен подтопленцев Ленинского района из бедовой общаги в эвакопункты Биробиждана да начали выдавать первые денежные компенсации – единовременные 10 тысяч, общаги областного центра так «загудели», что городская полиция перешла в режим полной боеготовности. Протоколы, штрафы за пьянки-хулиганки… В общем, после ужасов Бабстово жизнь у некоторых так «наладилась», что как уехали в Биробиджан, так с самого августа и до сих пор ни разу не наведались ни в Ленинск, ни в Новое, Кукелево или Дежнево – хотя бы глянуть, как там, в оставленных в пик наводнения домах, оперативная обстановка?

Летом дальневосточники молились на спасателей, сейчас уповают только на себя…

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН. Перейти в Фотобанк КП

«Последние из могикан»

Какой-то он пропащий и никому не нужный, этот Ленинский район ЕАО. И вроде кругом плодородные земли – соя и прочий сельхозпродукт растут отлично. И хозяйничают на полях не только китайцы, есть и свои крепкие фермеры – Сергей Бредихин, Анатолий Мухусаев… И вроде вода, простояв битый месяц неоглядной лужей глубиной по полтора-два метра, а то и до крыш, наконец-то ушла. Но не торопится народ возвращаться домой.

А вот Амур, говорят ученые, вступил в период высокой водности и по весне, возможно, вернется: через поля и дамбы, опять в дома, подъезды и огороды. Повторение не исключается.

Кто останется в Ленинске, завешанном сегодня объявлениями о срочной продаже домов и квартир? Да что там – в Ленинске. Кто останется жить на Дальнем Востоке, и без наводнения теряющем, что ни год, десятки тысяч безвозвратных мигрантов (так, по данным ФМС, в 2012 году только из Хабаровского края уехали 53 тысячи человек)?

Дальневосточный - самый безлюдный федеральный округ. 40 процентов российской территории - 4 процента населения (около 6 млн. жителей). Плотность (редкость!) - полтора человека на квадратный километр. За двадцать последних лет регион потерял каждого пятого – это абсолютный внутрироссийский рекорд! «Депопуляция», «угроза геополитической катастрофы», «разрушение целостности государства», «снижение национальной безопасности страны», - мелькают в научных трудах о Дальнем Востоке тревожные фразы.

Какие штрихи добавит в эту глубоко депрессивную картину невиданное в истории наводнение? Неужели смоет «последних из могикан»?

В Пашково все спокойно

Для того, чтоб понять, что именно произошло с десятками тысяч наших сограждан прошлым летом на Дальнем Востоке, представим ситуацию «Ожидание беды». Под водой Амурская область, Еврейская, со дня на день начнет заливать Хабаровск… Амур поднимается, надо бы дом на замок и переехать в ПВР (пункт временного размещения). Но человек не верит властям. Ложится спать, а ночью просыпается от ощущения того, что в дом кто-то проник. Спускает ноги с кровати и оказывается ... в воде. "Ты думал, твой дом - твоя крепость, - стучит в виске простая мысль. - Нет у тебя теперь этой крепости.»

Куда не добрались Амур и его взбесившиеся притоки, туда просочились грунтовые воды - они до сих пор стоят по подвалам и делают сотни, если не тысячи домов в Амурской, Еврейской областях и Хабаровском крае непригодными для жилья. Но вот ведь какое дело: в Ленинском районе ЕАО дома-утопленники брошены и забыты, а в соседнем Облучненском - восстанавливаются, как ни в чем ни бывало.

Для примера - село Пашково, шестьсот жителей. Практически все дома, согласно актам комиссий, оказались затопленными и должны быть снесены. Село стоит на границе с Китаем - имеет стратегическое значение. Амур границ не признает, и теперь местная погранзастава, потеряв в дни ЧС вышку, столбы и "колючку", восстанавливает рубежи.

То ли глядя на усердие погранцов, то ли еще почему, но дружно, всем селом восстанавливаются и пашковцы. Когда еще, говорят, нам дома- то государство построит. Так чем «зажигать» в ПВРах, лучше в доме своем зимовать. И знай себе ремонтируют то, что уничтожило наводнение.

Удивительное дело, но тут, в Пашково, все живут так, будто бояться решительно нечего. Уходя из дома, не прячут ключи - просто вешают на гвоздики у дверей. Не пьют. И даже, вы не поверите, не ругают власть. Главу района и главу сельского поселения называют по имени-отчеству - Виктор Валентинович Орел, Сергей Осипович Шабанов. И благодарят их за то, что те заблаговременно, до прихода большой воды, постарались и завезли сено и корма, организовали транспорт. И народ успел вывезти "наверх", на сопку, в неподтопляемую часть села, не только заготовленные на зиму дрова, мебель и прочее добро, но и всю живность - скот, птицу до последнего цыпленка, кошек и собак. Пашковцы помогли друг другу выкопать до беды картошку. Вывезли и сберегли урожай. Поэтому тут не увидишь освободившихся от воды огородов с торчащими из "пострадавших" грядок пучками сухой ботвы. А в Ленинске, Новом, Дежнево это лихо повсюду.

Говорят, в дни разгула стихии по дальневосточным рекам плыл погибший скот. В Пашково - другая история. Коров отвезли на сопку, а они приплыли обратно - на сухой пятачок, где школьный стадион и коровник.

- На стадионе мы их и доили, - смеется фермер Галина Рашкевич. – Доим, а вокруг, куда ни глянь, вода и вода…

Она вспоминает предыдущее большое наводнение - 1984 года. Говорит, тогда Амур был пониже, но положение людей - куда хуже нынешнего. В 84-м власть "помогала" сурово: банка тушенки, кило гороха каждому потерпевшему. И – спасайся, кто может!

- Очень многие уехали тогда из села, - рассказывает Галина. - А сейчас совсем другое дело - гуманитарка без конца, дрова завезли. По 10 тысяч рублей мы уже получили, скоро и по 100 тысяч получим. Ремонтируемся пока за свои. Ничего страшного. Поверьте, никто не уедет.

Галина - счастливый работящий человек. Уже после наводнения успела навести дома такие уют и порядок, что нестыдно гостей пригласить. Вырастили с мужем семерых детей - четверых своих, троих приемных. Все получили образование, все живут тут, на Дальнем Востоке – Тимофей, Алексей, Валентина…

Но, может, потому я про Галину и пишу, что такие, как она и как ее особенное село - это, так сказать, "неформат", исключение из правил?

Но вот что это за неписаные глупые правила, по которым - и с наводнениями, и без них, - живет и опасно пустеет большой регион?

Мылкинскую дамбу в Комсомольске-на-Амуре возводили голыми руками.

Последнее предупреждение

С кем бы я ни встречалась в этой командировке - от пострадавших до ученых-гидрологов и губернаторов - у всех обязательно спрашивала, не побежит ли после наводнения народ пуще прежнего? Вопрос упирался в одну проблему - доверия к власти. Все просто: будет доверие - будет российский Дальний Восток. Обманет власть, забудет, как бывало не раз, про планы и обещания… Все, федеральный округ - пустырь.

С этой точки зрения наводнение читается как последнее дальневосточное предупреждение. Или-или.

Как ни странно, но случившийся природный катаклизм дал надежду. Случилось, казалось бы, невозможное: власть встала на защиту городов и поселков рядом с народом. В самые тревожные дни, когда Амур пер и пер, превысив все исторические уровни-максимумы, видела своими глазами: вот губернатор - в переполненном общежитии, в резиновой лодке, вот замглавы городской администрации по колено в грязи на Мылкинской дамбе, вот замглавы района принимает эвакуированных в затопленной школе микрорайона Менделеева в Комсомольске-на-Амуре, а еще один замглавы кидает вместе с местными жителями и волонтерами мешки с песком... В общем, что было, то было - на войне как на войне. А воевать мы, как известно, умеем.

- Сегодня трудности иного характера, - говорит мне губернатор Еврейской автономной области Александр Винников. И мы вспоминаем вчерашнюю областную комиссию по ликвидации последствий ЧС.

Ее проводили в том самом пропащем Ленинске. Собрали руководителей района, глав сельских поселений, спасателей МЧС, дорожников, коммунальщиков. Мероприятие было, так сказать, не для прессы. Вопросы обсуждались рутинные. Как просушить дома? Почему районные власти никак не заберут со склада и не раздадут людям мотопомпы – откачивать из подвалов воду? Когда будут отремонтированы колодцы? Успеют ли дорожники до холодов восстановить дороги или те "уйдут в зиму" перекореженными, а весной окажутся непроезжими? Все ли пострадавшие обеспечены овощами и дровами? Почему инвалиды, ветераны стоят в очереди на "распиловку"? Почему спустя два месяца после потопа некоторые граждане не получили обещанных правительством и президентом денег - ни единовременных 10-ти, ни 100 тысяч каждому пострадавшему при потере имущества? И вообще - почему жалобы, почему волокита?

Один из глав поселений посетовал, дескать, зашиваемся, малые штаты. Другой не знал, сколько его людям нужно дров и угля.

Третий вообще под следствием - органы выясняют, почему он не торопился принимать от людей заявления на компенсации, и вообще, почему у него в селах Дежнево, Новом и Кукелево случился кошмар. Люди бежали, спасаясь от воды, и потеряли все - от документов до кур-петухов. Зато сам глава успел, как надо, упаковаться и благополучно вывезти свое добро до потопа.

Пробуксовывает, говорили на КЧС, и соцзащита: долго держит документы, замучила граждан ожиданием актов обследования домов, бывает даже, теряет заявления пострадавших от наводнения.

- Мы три недели выколачивали из муниципалитетов информацию о намерениях людей, потерявших жилье: где и в каких условиях они теперь хотят жить? В результате я был вынужден создать в помощь местным властям мобильные группы администрации области. Надеюсь, теперь соберем информацию, - поделился губернатор ЕАО Александр Винников.

Тем временем в дальневосточных общагах, где, в основном, располагаются пункты для пострадавших, по-прежнему многолюдно. Все то же Бабстово, общежитие сельхозтехникума. Здесь уже три месяца живут Николай Шейко и Людмила Томских. За стенкой - парализованная после инсульта Людмила Откидач. С ней, на соседней кровати, Валентина Трифонова, потерявшая незадолго до наводнения любимого мужа, а в дни ЧС – дом и собак: к ней одной из первых в Ленинске пришла большая вода…

Все они говорят мне одно и то же – нет жилья, нет денег, очень трудно собрать все нужные документы, мы брошены, никому не нужны. В комнатушках сиро, убого, холодно – мертвые батареи. Тепло подают по два часа в день. Мол, во второй половине общаги делается ремонт, потерпите, говорят подтопленцам, на днях переедете.

Часть здания и правда отремонтирована. Стройнадзор принимает работу. 28 млн. рублей госбюджета освоило тут некое ООО «Перспектива». На первый взгляд в комнатах чистенько и уютненько: новые окна, мебель, шторки, тазики-сковородки… Но под линолеумом, обращает наше внимание специалист, доски вместо фанеры, на стенах грибок, течет конденсат. В общем, работа тяп-ляп, в нарушение сметы.

Не удивлюсь, если в череде недавних сообщений о возбуждении уголовных дел и проведении проверок по фактам вокруг наводнения появится и информация о ремонте в Бабстово.

Без страховки

Чем дальше чрезвычайная ситуация прошедшего лета, тем дальше друг от друга власть и народ. Объединившись против общего врага – наводнения, сегодня, в «мирное время» они привычно воюют друг с другом – в кабинетах и судах, за проценты износа домов, за факт проживания в зоне затопления, за доказательства этого факта, за акты обследования…

Хабаровчанка Наталья Козыренко – одна из немногих, кто рассчитывает не только на власть (даст – не даст денег, квартиру, жилищный сертификат?), а имеет страховку. Страховая компания уже выплатила ей за подтопленный дом первый (авансовый) платеж. Ждет теперь основную выплату. Наталья – кандидат наук, завкафедрой дизайна факультета архитектуры Тихоокеанского госуниверситета. Она, в отличие от тысяч ее земляков, за государственными компенсациями не спешит. И так, говорит, потеряла уйму времени в очереди за бланками документов. Надеется только на себя и на компанию-страховщика.

По словам начальника отдела этой компании Константина Зотова, 80 процентов их клиентов-подтопленцев (в общей сложности, таких всего около четырехсот) уже получили свои деньги – в среднем это 300-400 тысяч руб. Получит и Наталья Козыренко. Но вообще-то ситуация в страховании дремучая. Если взглянуть на Дальневосточный округ в целом, то здесь застраховано всего-то 4-5 процентов имущества.

Еще хуже ситуация со страхованием сельхозугодий. В нынешнем году, сказали в правительстве ЕАО, в области не был застрахован ни один гектар. То же самое – в Хабаровском крае. В Амурской области, где ежегодно засевается 1 млн. га и выращивается 60 процентов российской сои, оказались застрахованными лишь 5 процентов посевных площадей. На кого надеются сегодня фермеры и сельхозпредприятия, когда, по официальным данным, в результате наводнения на Дальнем Востоке уничтожено 370 тысяч гектаров сельхозкультур и ущерб составляет 8 млрд. рублей? Опять же – только на государство.

И вроде в прошлом году принят «хороший» закон о поддержке сельхозотрасли, в том числе и в области агрострахования. Но – «теоретически кобыла практически не везет»: слишком сложна процедура доказывания фермером наличия как опасного природного явления, так и потерь и убытков.

Хотя – стоит поговорить со специалистами, выясняется: есть проект методики страхования от наводнений, есть разумные схемы, предусматривающие перестраховочные пулы с участием государства… И вообще – все у нас есть!

Острая недостаточность

К примеру, программы защиты от наводнений. В Еврейской автономии такую начали разрабатывать еще в 80-е годы прошлого века, но, не закончив, похоронили в архивах. В Приморье свою Программу таки разработали, ее даже утвердило правительство. Но, как остроумно замечено в одном из спецдокладов МЧС, «Масштабы были настолько грандиозны (около 20 млрд. руб. в ценах 2000 года), что никто всерьез и не помышлял о ее полной реализации.» 2,5 выполненных процента – не в счет. Та же история – в Хабаровском крае.

Есть у нас принятая в 2009 г. Водная стратегия РФ на период до 2020 года. В ней много правильных слов. В том числе и про аховое состояние отечественной гидротехники – дамб, шлюзов, плотин. Впрочем, насколько оно действительно аховое, можно только догадываться, потому что никто это хозяйство как следует не проверял хотя бы в силу того, что многие объекты (приблизительно каждый четвертый) бесхозны.

- Мы не знаем ни точной протяженности дамб – давно не проводилась их инвентаризация, ни их состояния, - заметил директор Дальневосточного филиала Российского НИИ комплексного использования и охраны водных ресурсов (ДальНИИВХ), доктор географических наук Николай Бортин. - Могу лишь предположить, что, исходя из данных Ростехнадзора, порядка 30 процентов гидротехнических сооружений сегодня недостаточно надежны.

Эту самую «недостаточность» уже испытали на себе жители Шимановска Амурской области. 10 сентября здесь внезапно прорвало дамбу водохранилища. Потоки хлынули на город и затопили десятки домов. Чудом никто не погиб. Оказалось, дамба была бесхозной. Местные власти сегодня под подозрением в халатности – возбуждено уголовное дело.

Расследуются еще два дела по дальневосточным дамбам. Их ремонтировали, но воровато, с ущербом федеральному и местному бюджетам…

Есть у нас, кроме Программ и стратегий, и многотомный, подробнейший труд под названием «Схема комплексного использования и охраны водных объектов бассейна реки Амур» (сокращенно – СКИОВО). Схема давно готова, но не утверждена правительством. Может, в силу все той же любезной нам грандиозности? Ее реализация, по мысли разработчиков, потребует – спокойствие, только спокойствие! - более 200 млрд. рублей.

Но ведь давно всем известно: затраты на предотвращение стихийных бедствий в десятки, если не сотни раз меньше затрат на ликвидацию их последствий. И вроде бы все эти уроки давно многократно пройдены. Но, похоже, забыты. Так вспомним – повод сегодня есть, как в 2001 году власти Якутии выделили на предупреждение паводка 15 млн. рублей (0,05 % республиканского бюджета). В тот год случилась трагедия Ленска, катастрофическое наводнение с подъемом воды в реке Лене, так же, как нынче в Амуре, до абсолютно рекордных значений. Борьба с последствиями стихии обошлась тогда стране в 6 млрд. рублей. Сегодняшнее бедствие поразмашистей: его цена, по последним данным о размере ущерба, - десять ленских наводнений!

Нам бы еще понять и ужаснуться, из какой доисторической пещеры таращится на мир российский Дальний Восток, территория, по одному меткому определению, - «заброшенный участок нерадивого хозяина». Когда я просила специалистов, ученых-гидрологов сравнить отечественную защиту от наводнений, верней, почти полное ее отсутствие, допустим, с Японией, собеседники начинали смотреть на меня с сочувствием, как на больную. Мол, как можно сравнивать телегу с космическим кораблем?

В Японии комплексы по отводу воды от городов в случае подъема рек – это ожившие иллюстрации научной фантастики. Но недавно мир узнал, что маленькая страна готовит новые защитные рубежи. «Япония еще недостаточно подготовлена к наводнениям, - заявил президент Японского геотехнического общества Тору Суэока. – Метеорологические условия изменились, необходима модернизация, иначе наши города не справятся с наводнениями.»

И, как говорится, они это сделают. А у нас – разговоры и холостые программы. Вместо берегоукрепления и дамб - мешки с песком. Чиновная волокита. Десятки тысяч «аборигенов»-подтопленцев. «Гуманитарные дрова» по распоряжению губернатора, «гуманитарные овощи» согласно ведомости, разработанной в областном управлении… И традиционная, единственная на всех «страховка»: «Завтра авось пронесет!..»

Пограничное состояние

Летнее бедствие, не разбирая границ, смыло и несколько провинций Китая. Сравнивая себя с соседями, мы говорим, что сумели, в отличие от них, обойтись без человеческих жертв. Но подумаем: в Китае в бассейне Амура живут более 70 млн. человек, а в России – около 5 млн. Безлюдье нас и спасло.

Сравнение с Китаем мы проигрываем по всем статьям. Они, как будто назло наводнению, умудрились даже в этом году вырастить рекордный урожай зерновых – риса и кукурузы. Рекорд установлен не где-то, а в северо-восточных пострадавших провинциях. Но китайцы, в отличие от нас, хозяйствуют с умом: просто не сеют в зоне возможного затопления. Так что с таким соседом не пропадем - будет утопший Дальний Восток с китайскими рисом и кукурузой!

На недавнем международном экофоруме во Владивостоке тоже сравнивали нас и Китай. Известный на Дальнем Востоке гидролог, директор института водных и экологических проблем ДВО РАН, доктор наук Борис Воронов говорил про наводнение и одну из его угроз – обезлесивание территории и быстрое скатывание воды. В Китае, сказал он, вдоль Амура лес рубить запрещено. А у нас ежегодно – минус 100 тысяч га дальневосточной тайги. «Переплюнули» мы Китай и по количеству лесных пожаров: у них выгорает до 2 млн. га в год, а у нас – смело умножайте на три. Сгорают почем зря около 400 млн. кубометров деловой древесины – всем дальневосточным леспромхозам потребовалось бы 20 лет, чтоб «накосить» такой сумасшедший объем. В результате – «огромный смыв зольных элементов, загрязнение водотоков, незарастающие гари, осыпи, овраги и сели».

Что касается ГЭС и водохранилищ, то и здесь нам до Китая, как до звезды. 90 больших и малых ГЭС, более 12 тысяч водохранилищ у них. Две ГЭС и 200 водохранилищ у нас. Но, как видим, ни наличие, ни отсутствие гидросооружений не спасают от стихийного бедствия, когда, как нынешним летом, одномоментно и повсеместно над Амуром и его притоками, вопреки «маловодным» прогнозам Госгидромета, выпала двухгодичная (!) норма осадков.

Зарегулировать Амур так, чтоб не было наводнений, невозможно, говорят ученые. Зато многочисленные водосборы и водосбросы породили уникальнейшее явление последних лет: зимой – размывы, весной – огромные обрушения речных берегов. Дальневосточные ученые с опаской относятся к идее строительства ГЭС на Амуре, тем паче, что пустынный регион совсем не страдает от дефицита энергии. А значит новые ГЭС, как и «старые», будут гнать киловатты опять же – куда? – в Китай.

- Строить новые ГЭС не надо ни в коем случае, - считает гидролог, замдиректора института водных проблем (Хабаровск), доктор наук Алексей Махинов. – Почему какие-то компании, в ущерб природе и населению, должны наживаться на Амуре?

Непотопляемые

Уже в середине октября рыжие дальневосточные сопки присыпало снегом. Пройдет еще немного времени, и великая река, так и не успев отнести в Охотское море переизбыток воды, будет скована льдом. Что станет с Амуром весной? Устоят ли в морозы промокшие дома, поселки, деревни? Не утратит ли бодрости духа маленькое приамурское село Пашково и его главная оптимистка, фермер Галина Рашкевич? Думаю об этом, читая доклад МЧС о катастрофических наводнениях начала ХХI века:

«Непременными последствиями наводнения являются массовые депрессия и стресс. Выраженные психогенные и соматические расстройства, фобии, увеличение потребления алкоголя, ночные кошмары… У одних пострадавших эти нарушения имеют место и через год, а также и через четыре-пять лет после ЧС…»

Как говорил один киногерой, есть от чего впасть в отчаяние. Но вспоминаю Пашково, дамбу с размытым участком – дырой, будто из челюсти вырвали зуб. И стих, что называется, собственного сочинения Галины Рашкевич: «Ни водой, ни болезнью нас нельзя испугать. Нашей волей железной можно рельсы вязать!»

Под стать Рашкевич – Сергей Акулов из Смидовичского района ЕАО. Его дом в поселке Приамурский простоял полвека. И еще бы стоял, если б не стихия. Крыша выдержала, но рухнула стена. Акта обследования дома Акулов до сих пор не имеет, но планы на будущее есть.

- Хочу, - говорит, - дом на этом же месте. По-новому буду строить – подниму его на метр, и всё. Наводнение? Ну и что! Это ж только раз в сто лет!

Может, с такими-то непотопляемыми оптимистами и правда – прорвемся? Авось?