Виктор Князев: «Мы не ели отравленных конфет от иностранцев!»

Предыдущие выпуски смотрите здесь.

От ведущих конкурса

Варсегов. Не помню, Грачева, еще давно у какого-то поэта я прочитал:

«Романтика странствий обычная блажь,

Но как же нам выжить иначе?

Мое поколенье выходит в тираж,

Не зная войны и удачи…»

Виктора Князева можно отнести к нашему поколению, хотя он и постарше нас с тобой. Вот интересно: какие воспоминания для потомков может оставить наше поколение, в массе своей не воевавшее, не голодавшее, не репрессированное… Наверное, по меркам исторической литературы, жизнь нашего поколения довольно скучна? А скука требует созерцания. По-моему, созерцание нашему автору в этих воспоминаниях очень даже удалось. Советую всем почитать, осмыслить.

Грачева. Я убеждена, что внешние события и перемещения вполне заменяемы движениями души, взлетами фантазии и мозговыми штурмами. Недаром самые знаменитые захватывающие приключенческие книжки были написаны вовсе не путешественниками, а "кабинетными литераторами". К тому же, иногда и в малом, незаметном кроются большие глубины и потрясающие трагедии. Да, истории Князева "тихи" и не способны ошарашить. Но столько в них тепла, так они узнаваемы, что читать их одно удовольствие.

Насчет же всего поколения, так говорят, Варсегов, что у каждого своя война и своя тюрьма. И войны были с гибелью родных-знакомых, и в некотором смысле разруха... А главное - стремительно менялась психология, плющило нас и таращило будь здоров. Так что, большие романы ещё впереди. Пока же — по нескольку пронзительных строчек, как эти у Князева: «Я спрашивал, где Лайка. Отец отводил глаза и говорил: ”Летает, летает...”

Читаем, голосуем!

Виктор Князев

ВИКТОР КНЯЗЕВ

Воспоминания заурядного человека

Новогиреево

Я родился в ночь на 1 мая 1951 года в московском роддоме. А спустя несколько дней был перевезен в поселок Новогиреево, на 4-й проспект, где тогда проживали мои родители.

Я родился в ночь на 1 мая 1951 года в московском роддоме

Откуда же в скромном подмосковном поселке взялись проспекты? Дело в том, что в начале XX века владелец Нового Гиреева решил использовать близость своих земель к Москве и стал продавать участки под дачное строительство. Территорию поселка разбили на проспекты, пересекающиеся под прямым углом. Провели уличное освещение, построили пожарную часть и водонапорную башню (мы с ребятами частенько бегали поглазеть на нее). Специально для московских дачников сделали железнодорожную платформу. И получился первый благоустроенный поселок в Подмосковье.

Моя родня

Мой прадед, Николай Петрович Рещиков, родился в 1853 году. До него все дети в семье умирали, поэтому перед его рождением родители купили большую, в рост ребенка, икону Николая-угодника, которая и сейчас у нас – правда, вся уже облезла.

Мой прадед, Николай Петрович Рещиков

Он был кадровым военным. Окончил Московскую военную гимназию и 3 военное Александровское училище, готовившее пехотных офицеров. Участвовал в русско-турецкой войне командиром роты, а в 1886 году окончил по 1-му разряду Николаевскую академию Генерального штаба. С 1901 года был командиром 175 пехотного Батуринского полка под Уманью, а затем – генералом для особых поручений при Командующем войсками Киевского военного округа.

Мировую войну он встретил в должности начальника 24 пехотной дивизии под Псковом. В августе 1914 года участвовал в походе в Восточную Пруссию и в бою под Уздау, за что был награжден орденом св. Владимира 2 степени с мечами. Вот как о нем писал в 1930 году участник тех событий Ф. Ф. Новицкий:

«Во главе 24-й пех. дивизии, как я уже упомянул, стоял ген. Рещиков. В свое время он служил в генеральном штабе, а ко времени войны уже несколько лет командовал дивизией. Это был уже очень почтенного возраста человек, сильно отяжелевший, малоподвижный, невозмутимый и спокойный до инертности. Никакими особыми талантами Рещиков не обладал, а потому не был избавлен от подчинения посторонним влияниям».

В то время прадеду было за 60. Потом до мая 1916 года он в чине генерал-лейтенанта командовал 35 армейским корпусом, а затем состоял в резерве при штабе Петроградского военного округа.

Генерал Рещиков имел личное дворянство. Играл на клавикордах и неплохо писал маслом. Одна из его картин сохранилась у нас до сих пор. Он умер в 1918 году, вскоре после рождения моей матери.

Подвал

В канун крушения СССР мама набралась смелости и рассказала мне, как погиб ее отец, Николай Борисович Ордынский. Когда началась Великая отечественная война, и фронт стал стремительно приближаться, было велено привести в порядок все чердаки – на предмет пожарной безопасности от бомбежек.

Наша семья тогда жила в мансарде, поэтому на чердаке пришлось разбираться бабушке. Среди прочего барахла она обнаружила винтовку, которая попала туда, наверное, во времена гражданской войны, когда в доме на постое были солдаты. От греха подальше винтовку под покровом ночи выбросили в выгребную яму сортира. Но бабушка не смогла сдержать языка, и в доме стало известно о находке. Мать всю жизнь не могла простить этого бабушке. Один сосед сообщил в органы (он вообще был дрянным человеком; как потом стало известно, на фронте его в первом же бою застрелили свои).

Деда, как бывшего царского офицера и бывшего заключенного, вызвали на допрос. Но в первую мировую войну он служил в воздухоплавательных войсках, и из оружия ему полагался только кортик. «А где кортик?» Кортика не было, и дед почему-то сказал, что бросил его в сарае (этот большой сарай недалеко от нашего дома, бывшие конюшни, имел подвал, который давно уже был затоплен водой). Добросовестный следователь не успокоился, пришел к нам во двор и велел откачивать из подвала воду. У деда рука парализована, и откачивать пришлось моей матери. Она навсегда запомнила, как из последних сил вычерпывала ведрами гнилую воду. Кортика не нашли, и деда забрали. Больше мы его не видели.

Бабушка

Родители все время были на работе и мною занимались мало, так что мой культурный багаж заложила бабушка. Она рассказывала библейские истории, сюжеты опер, декламировала популярные арии. И не просто пересказывала, а с чувством, иногда со слезами:

Мой миленький дружок,

Любезный пастушок,

Как без тебя-а-а скучаю,

Как по тебе-е-е страдаю,

Ах, не-е ма-а-гу ска-азать!

Рассказывала, как в юности велела отцовскому денщику сварить на завтрак «яйца в мешочек». Тот надолго исчез, а когда вернулся, смущенно оправдывался: «Барышня, мешочка не нашел, пришлось сварить в чулочке».

Родители все время были на работе и мною занимались мало, так что мой культурный багаж заложила бабушка

Объясняла картинку в старой книге: «Когда конке надо было подниматься в горку, то впрягали еще одну пару лошадей, а наверху опять отпрягали». Говорила, как Сусанин завел в лес поляков. Напевала «Запорожец за Дунаем»:

Теперь я турок, не казак.

Теперь я турком обернувси.

И як воно зробылось так,

Шо в турку я перевернувси?

Был еще рассказ про гордую красавицу, в которую влюбился один мужчина. И когда они были в цирке, она бросила свой платок на арену с дикими зверями: «Хочу испытать вашу любовь». И он спрыгнул вниз, тигры его не тронули, подал ей платок и с презрением отвернулся.

«За букет душистых роз

Он отдал все три реала.

И красавице поднес,

Что его поцеловала».

- А что такое «реал»?

- Деньги испанские.

- А это много?

- Нет, не очень. Тут все дело в том, что это были его последние деньги.

Несколько раз она пересказывала жалостливую историю, как мама ушла на работу, а дочка достала из шкафа ее шубу и искромсала ножницами. Мать вернулась и исхлестала девочку линейкой по рукам. Руки опухли, началась гангрена, и их пришлось ампутировать. И как потом дочка говорила: «Мамочка, верни мне ручки, я больше никогда так не буду».

А еще был запутанный рассказ, как Татьяна влюбилась в одного мужчину, а он, кажется, полюбил Ольгу и стрелялся на дуэли. А потом, через много лет, встретил Татьяну и вдруг понял, что любит ее, и сказал ей об этом. А Татьяна ответила, что она замужем. «Но я другому отдана, и буду век ему верна» – торжественно декламировала бабушка и мечтательно смотрела куда-то вдаль, мимо меня.

Однажды я перемазался пластилином, и бабушка сказала, что это вредно, что кожа должна дышать. И рассказала, как на празднике у одного вельможи устроили представление, и мальчика-слугу выкрасили с ног до головы золотой краской. Сначала он двигался, танцевал, но к концу вечера стал вялым, а ночью умер, потому что кожа не дышала.

Когда я ленился, бабушка декламировала стишок из немецкой книжки:

«Завтра, завтра, не сегодня – так ленивцы говорят:

Завтра все я сделать рад, хоть в день праздник Господня.

А сегодня отдохну. Завтра свой урок начну».

Я жадно слушал, когда она наизусть рассказывала про дерзкие проделки двух хулиганов:

«...Так что сказ мой нов едва ли.

Макс и Мориц – вот как звали

Двух мальчишек непослушных,

К уговорам равнодушных...»

Правда, немного смущал жуткий конец, когда Макс и Мориц попали в мельницу, и их смололо в муку, «Чтобы их печальный рок послужил другим в урок».

Ещё бабушка говорила:

«Если бы, если бы, дедушки воскресли бы,

И взглянули на внучат, что кричат звончей галчат,

А на деле еле-еле руки-ноги волочат –

То сказали б дедушки: «До-о-жили до бедушки!»

А сказавши, хлоп – прямехонько в гроб».

История о столь своеобразной повторной кончине дедушек сопровождалась обычно вздохом и словами: «Что имеем – не храним; потерявши – плачем».

Однажды в разговоре с ней выяснилось, что человек живет сто лет и даже меньше.

- А тебе сто лет?

- Нет, мне семьдесят.

Я был страшно разочарован: почему-то мне раньше казалось, что продолжительность человеческой жизни 1000 лет. А тут 70, и уже старость. Жизнь как-то съежилась в моих глазах и стала не такой привлекательной.

Слушая по радио арию Ленского, бабушка спросила: «Кто тебе больше нравится, Лемешев или Козловский?» Я понятия не имел, кто это, и она рассказала мне и про Лемешева, и про Козловского, голос которого считала немного слащавым.

Бабушка не любила революцию. Со слезами на глазах рассказывала, как взорвали какой-то там храм Христа Спасителя. А еще говорила, что депутаты в Таврическом дворце все вазы загадили (я, конечно, не поверил).

Бабушкины вещи

Несмотря на многочисленные переезды, у нас сохранились кое-какие вещи из прежней жизни. Например, бронзовая ступка с тяжелым пестиком, после которого руки пахли металлом. В этой ступке можно было крошить сухари (особенно вкусно, если вместе с кусочками сахара), колоть грецкие орехи, толочь в порошок таблетки.

Еще был нож целиком из желтоватой слоновой кости с пауком на рукоятке. Этим ножом разрезали книги (оказывается, раньше книги продавали с неразрезанными страницами). А потом им просто резали бумагу.

Еще у бабушки была маленькая записная книжечка, на каждом листе которой был нарисован мячик. Если зажать ее пальцем и очень быстро пролистывать – казалось, что мячик катится. А в другой книжечке было нарисовано бревно, а по сторонам бревна – мужик и медведь с топорами. И если перелистывать, казалось, что мужик и медведь по очереди ударяют по бревну. Это называлось мультипликация. Бабушка сказала, что из таких картинок родилось кино. И что когда показывали первые фильмы, люди пугались несущегося на них с экрана поезда.

- Что, правда что ли?

- Да, некоторые даже вскакивали и убегали из синематографа.

На этажерке с резными столбиками стоял залитый воском бронзовый подсвечник со свечой. Его ставили на стол, когда не было электричества. А еще на этажерке лежало стеклянное яичко, но не гладкое, а с гранями, как бриллиант. И если его поворачивать на солнце, то грани переливались разными цветами. Еще там была большая лупа для чтения – в медной оправе и с деревянной рукояткой. В нее было интересно рассматривать линии на своих пальцах.

Был большой граненый флакон с притертой пробкой; там хранился нашатырный спирт. В буфете стояла красная фарфоровая салатница с крышкой в виде омара – это такой большой рак.

Еще много всяких вещей сложено у бабушки в сундуках. У этих сундуков по бокам складывающиеся ручки, чтобы можно было нести вдвоем. А внутри несколько отделений, и еще в крышке отделения.

Бабушка любила собирать различные картинки: открытки, обертки от мыла, этикетки на банках с помидорами или на коробках от духов. Она долго держала банку в тазу с теплой водой, потом ловко поддевала отставший уголок длинным желтым ногтем и аккуратно отдирала этикетку. А затем высушивала и клала ее в специальный альбом. Я тоже этим увлекся, только мне интересно было собирать спичечные этикетки, которых бабушка не любила.

Игрушки

Вот первый мой поступок, свидетельствующий о наличии (или отсутствии?) разума: 1 мая, в возрасте одного года, я разобрал будильник. Правда, собрать его снова не смог или не захотел.

Одна из первых игрушек, которые я помню – пирамидка. Круглая палка на основании, на нее нанизываются разноцветные блины все уменьшающегося размера. А сверху надеваешь красную коническую верхушку. Я много играл с этой пирамидкой. Потом несколько блинов потерялось, и я пытался слепить им замену из пластилина. Но получилось плохо и неровно.

Другая очень важная игрушка – кубики. Разноцветные продолговатые прямоугольники долго были участниками многих игр. Потом, когда мне покупали специальные кубики для чтения с наклеенными на боках буквами, я их использовал не по назначению, а присоединял к моими старым кубикам. Читать же я научился рано и без особых трудностей, но этим своим умением не злоупотреблял.

Гуляя, я подбирал с земли палочки и камешки необычной формы (другого мусора тогда не было). Приходя домой, складывал в свой укромный уголок за камином. Когда я простужался, мама оставалась дома, и убиралась в комнате, проветривала, мыла полы, и при этом все мои сокровища незаметно выбрасывала. После выздоровления, вернувшись с добычей из очередной экспедиции, я тупо смотрел на опустевший угол, и снова начинал его заполнять.

Из машинок у меня был зеленый пикап, на котором удобно было перевозить оловянных солдатиков, когда играешь в войну.

Волчок, загадочная лязгающая штуковина с витым стержнем, которая вертелась и почему-то долго не падала, хотя стояла на острие, у меня быстро сломался. А отец очень любил всякие технические новинки. И как-то он купил мне сложное устройство – гироскоп на подошве, который раскручивался энергичным рывком веревки, и прикрепленный к нему на кронштейне самолетик совершал плавный круговой полет. Меня бесконечно удивляло, почему же вся эта громоздкая конструкция не падает. К сожалению, веревка часто рвалась, и приходилось подолгу ждать, пока отец починит игрушку.

Трамвай

По 4-му проспекту из Москвы приезжал 34-й трамвай, который прямо перед нашими участками, визжа и роняя искры, сворачивал налево, где у него была конечная остановка. Некоторое время он стоял возле желтого каменного здания с козырьком и билетной кассой. А потом поворачивал опять налево, на 3-й проспект, и уносился в обратный путь. Проезд на трамвае стоил 20-40 копеек, в зависимости от числа остановок.

Сигнальная веревка вдоль окон, тормозное колесо рядом с местом кондуктора, звонки, грохот и колыханье, скрип колес на поворотах. Кондукторша с места не сходила, кричала сварливым голосом: «На передней площадке, передаем за билеты!».

На трамвае меня возили в детский сад. Вечером из сада забирала нянька, бестолковая деревенская тетка средних лет с гладкими волосами. Как-то раз она подсадила меня в вагон, а сама залезть не успела, и я оказался один. На всякий случай захныкал, хотя прекрасно знал дорогу. Как водится, пассажиры стали меня успокаивать. Один дядька все время твердил: «Ну вот, а еще говорил, что мужик!», на что я с ожесточением отвечал: «Нет, не говорил! Нет, не мужик!» Я благополучно доехал до конечной остановки, вернулся домой раньше няньки и все рассказал. Когда она пришла, мать ее сильно ругала.

Иногда удавалось достать пистоны для пугача, мы с Пантюхой раскладывали их на рельсах, и слушали, как трамвай проезжает с пулеметным треском. А когда пистонов не было, клали на рельсы копеечные монетки, а потом подбирали горячий блин в два раза большего размера.

А еще Сашка прыгал с трамвая на ходу, когда тот замедлял скорость, сворачивая с 4-го проспекта к конечной остановке. От этого места до пантюхинской калитки было всего десять метров.

Однажды летом, приехав с юга, я обнаружил, что на нашей тихой улице выкопана глубокая канава, а на кучах глины лежат огромные трубы. Это вдоль 4-го проспекта прокладывали газопровод. Первой уложили трубу под трамвайными путями.

Пантюха предложил мне слазить в эту трубу. Поползли – он впереди, я сзади. Прохладно, пахнет сырой землей. Где-то далеко светится маленький кружок противоположного выхода. Послышался глухой подземный звук приближающегося трамвая, скрип колес на повороте. Сашка только и ждал этого момента, вдруг как завопит: «Ой, режет, ой, больно! Прям до кости! Не веришь? Ползи сюда, сам узнаешь!» Я живо представил, как железные колеса прорезают трубу и вонзаются в спину. Конечно, я понимал, что он врет, но все же ползти дальше не решился.

Кортик

На день рождения отец купил мне кортик с красивой ручкой черно-желтого цвета и в ножнах на желтой клеенчатой перевязи. Я его полюбил, даже ночью клал себе под подушку. Жаль только, что отец не разрешал брать кортик на улицу:

- Кого-нибудь в этот момент убьют – а у тебя оружие.

- Но он же игрушечный, им зарезать нельзя!

- Все равно, милиционеры найдут, разбираться не станут».

К несчастью, кортик был из мягкого металла, легко гнулся и скоро сломался у самой рукоятки. Я сильно огорчился и обратился за помощью к отцу. А он, чтобы отвязаться, сказал, что теперь ничего не сделаешь, нужна сварка.

Как раз в это время рабочие на улице перед домом сваривали газовые трубы. Родители меня еще предупреждали, чтобы я не смотрел на сварку, а то ослепну. Я дождался воскресенья, когда рабочих не было, и насобирал возле труб несколько наполовину сожженных электродов. Показал отцу:

- Вот электроды, как мне приварить лезвие?

- Э, для этого нужен сварочный аппарат!

Тогда я собрался с духом и, когда пришли сварщики, попросил починить кортик. Они отнеслись ко мне по-доброму, посмотрели кортик и сказали, что это алюминий, его нужно паять. И в утешение дали несколько прямоугольных темных стеклышек, которые вставляются в сварочную маску.

Ребята во дворе сказали, что припаять может старьевщик. У нас по улице иногда ходил угрюмый пожилой старьевщик со своей тележкой: «Старье берем, старье берем!». У него за кучу тряпок можно было получить разные мелочи: мягкий шарик в блестящей обертке на резинке – отбрасывать и ловить обратно, надувную пищалку с резким звуком или глиняную свистульку в виде птички. А из серьезных вещей – серый маленький пистолет «пугач», который продавался только за металлолом или за деньги. Он ценился очень дорого, я такой пугач видел и даже однажды держал в руке, но владеть им могли только настоящие хулиганы.

Я долго ждал старьевщика, но его все не было, а потом мы переехали. Однако обломки кортика все же взял с собой – рука не поднялась выкинуть.

Детский сад

Зимнее утро. Мама встает в потемках и растапливает печь в соседней комнате. Сквозь перегородку слышно, как она орудует кочергой. Через какое-то время будит меня. В комнате все еще холодно, я капризничаю и не хочу вставать, не хочу одеваться. Но мама спешит на работу и сердится. На мне застегивают лифчик, натягивают толстые чулки. Надевают зеленые ватные штаны с катышками, коричневую фуфайку, валенки и завязывают на подбородке черную курчавую шапку без козырька. Потом варежки на резинке, которые все еще хранят тепло от печки. Затем черную меховую шубу, шарф с узлом, а поверх всего закутывают в серый пуховой платок, концы которого пропускают под мышками и завязывают на спине.

Мать сажает меня в санки и все еще в темноте везет в детский сад по узкой расчищенной от снега дорожке. По сторонам – сугробы выше моего роста. Я тупо смотрю на бегущую под полозьями дорогу и задремываю, привалившись к спинке, поэтому неохотно вылезаю из санок на подъемах, когда надо вставать и идти пешком.

Двухэтажное темно-красное кирпичное здание за зеленым забором. Площадка для прогулок с голубыми дощатыми беседками. В коридоре шкафчики-раздевалки с картинками – у каждого своя. У меня сначала было яблоко, а когда перевели на второй этаж – клоун. Распорядок дня: утром завтрак, потом в хорошую погоду – на прогулку, а в плохую сидим в игровой комнате.

На прогулке девочки устраивали в укромном месте «секретики»: выкапывали маленькую ямку, клали туда фантик или еще что-нибудь ценное, закрывали стеклышком от бутылки и присыпали землей. А мальчишки их выискивали и разоряли.

Потом обед, ненавистный тихий час, полдник, прогулка или занятия: рисование и пластилин. Потом долгое томительное ожидание, когда тебя заберут. А иногда заиграешься – и досадуешь на приход няньки.

Ел я всегда плохо. Некоторые дети уже пообедали и спешат поиграть перед тихим часом, а мы с несколькими другими копушами доедаем суп в отвратительных пятнах застывшего жира. Наконец, перехожу ко второму. Безвкусная холодная котлета никак не прожевывается, поэтому запиваю ее компотом. Но что может быть хуже вкуса котлеты после сладкого компота! Даже винегрет, даже сладковатый вареный лук, даже рыбий жир перед обедом не так омерзителен. Зато на полдник булочка с молоком – с удовольствием. Особенно когда утром дают таблетку от глистов и весь день не кормят.

На второй год я подружился с тихой симпатичной девочкой. Мы с ней уходили в укромный уголок, и занимались вот чем: я засовывал руку к ней в трусы, а она ко мне. Это происходило в полном молчании. Но осенью я заболел и долго не ходил в сад. А когда пришел, стал искать ту девочку. Однако, ее за это время из сада забрали, а вместо нее появилась другая, похожая. Несколько дней я присматривался. Потом улучил момент и привычным жестом полез в трусы, к теплому телу. Каково же было мое разочарование, когда она не ответила мне тем же, а побежала жаловаться воспитательнице: «Ирина Петровна, а Князька мне в глупости лазит!» Пришлось выслушать суровую нотацию и забыть о таких шалостях.

В нашей группе было два вожака: Тулин и Харкевич. Сережа Тулин – маленький, изящный мальчик, умный, нахальный и подвижный. Наверное, родители у него были важные люди, потому что воспитательница относилась к нему не как ко всем. А в тех случаях, когда за Тулиным приходила его мама, она долго с ней о чем-то беседовала.

Наверное, родители дома уделяли Тулину много времени, потому что он все знал. Он объяснил нам, что фашистский знак составлен из четырех букв «Г»: Гитлер, Гиммлер, Геббельс и Геринг.

Внимание, внимание!

Говорит Германия.

Сегодня ночью под мостом

Поймали Гитлера с хвостом.

Как-то в старшей группе на прогулке мы заспорили: может ли атомная бомба взорвать Америку? Харкевич доказывал, что Америка слишком большая. Тогда Тулин взял прутик и довольно похоже нацарапал на земле карту обеих Америк, потом обвел кружок между ними: «Америка-то большая, а США вот здесь, посередине». А еще он сказал, что есть водородная бомба, которая в тыЩу раз сильнее.

Сережа Харкевич был сыном инженера с химзавода. Крупный мальчик с мягкими русыми волосами и крутым упрямым лбом. Он был немного увалень. Но первенство Тулина не давало Харкевичу покоя, и он всячески пытался с ним соперничать, как-нибудь схулиганить. За это его наказывали: отправляли в другую группу, или даже укладывали в тихий час спать без трусов.

Харкевич рассказал анекдот: «Слыхали, Хрущев надорвался! – Как так? – Хотел поднять благосостояние народа, и надорвался».

Однажды перед Новым годом Харкевич нарисовал во весь лист бумаги румяного клоуна в колпаке и яркой разноцветной одежде. Я этим рисунком был просто очарован. Вечером мне удалось его незаметно забрать и принести домой.

До этого я рисовал только танки, самолеты и ракеты. Но сейчас мне безумно захотелось нарисовать такого же клоуна. Горя от нетерпения, я схватил бумагу и стал срисовывать. Но, увы, мой клоун получился каким-то маленьким и неуверенным.

Когда субботу сделали коротким рабочим днем, за Тулиным стала заезжать целая компания на машине. Они приезжали неприлично рано – еще во время тихого часа. Тулина поспешно будили и уводили, а я лежал без сна и мечтал о тех неизвестных и прекрасных местах, куда его умчала машина. Но однажды и за мной еще до полдника зашли родственники: они приехали к нам в гости и решили сходить, забрать меня из сада. То-то праздник был!

«Крокодил»

Я любил листать журнал «Крокодил», который всегда был у нас в доме. Если карикатура привлекала внимание, читал не только подпись, но и мелкий поясняющий текст. Не все было понятно, но некоторые сюжеты остались в памяти.

Из «Крокодила» я узнавал все, что творится в мире за пределами Новогиреево. А в мире было тревожно. Особенно плохо обстояли дела с американскими империалистами. Еще свежи были события корейской войны. На слуху товарищ Ким Ир Сен, американская марионетка Ли Сын Ман, победоносный генерал Пен Дэ Хуэй. Или, как у нас мальчишки говорили: «Сунь хунь в чай, вынь сухим».

Американцы в «Крокодиле» были двух видов: жирные капиталисты в черном фраке, в цилиндре, с сигарой в зубах. Или тощие угрюмые и небритые безработные в обносках, не говоря уже про негров. В Америке маккартизм. Президент США Эйзенхауэр, пожилой человек с неприятным лицом.

Столь же плохо с немецкими реваншистами, с их Аденауэром и Штраусом. Англия вызывает скорее жалость: на карикатуре дряхлый британский лев в цилиндре боязливо ежится при виде американского дрессировщика с бичом. Получше обстоят дела с Францией и с Италией. Франция изображалась в виде боязливой женщины в красном колпаке, которая с ужасом смотрит на американские танки.

А еще были агрессивные блоки НАТО, СЕАТО, АНЗЮС. Иногда упоминался блок СЕНТО. Я сначала думал: наверное, просто СЕАТО написали с ошибкой, но потом понял, что это еще один блок.

Что-то слышу про Алжир, про антарктическую станцию «Мирный». Отец потом рассказывал: как-то по дороге из детского сада я ему говорю: «Папа, ты знаешь, немцы разделились! Была одна Германия, а стало две».

На слуху Суэцкий канал, Асуан, товарищ Гамаль Абдель Насер. В СССР гостят шахиншах Ирана Мохаммед Реза Пехлеви и шахиня Сорейя.

А у нас в стране тоже не все благополучно. Конечно, много красивых мужчин и женщин, которые работают на стройках, убирают урожай и ходят на демонстрации. Но есть еще взяточники, кляузники, несуны, волокитчики, анонимщики, и какие-то совсем непонятные очковтиратели.

Разговоры о культе личности. Строго осуждают антипартийную группировку Молотова, Маленкова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова. Колхозы преобразуются в совхозы.

Не понимаю смысла, но повторяю за другими ребятами стишок: «Дорогой товарищ Тито, ты наш друг родной и брат, нам сказал Хрущев Никита: ты ни в чем не виноват».

Догнать и перегнать Америку по производству мяса, масла и молока на душу населения. В «Крокодиле» карикатура: симпатичный блондин на «Волге» с надписью «СССР» стремительно догоняет дядю Сэма с козлиной бородкой, в куцем полосатом пиджачке, в черном цилиндре и с кнутом, который сгорбился в кривой повозке, запряженной слоном и ослом.

Всюду пишут и говорят о кукурузе. В «Крокодиле» благожелательные карикатуры, как все с почетом встречают улыбающуюся кукурузу в платочке – королеву полей. В кинотеатрах перед началом сеанса показывают мультфильм «Чудесница», в котором говорится о полезности кукурузы. Ребята в детском саду распевают песенку сорняков из этого фильма:

«Мы овес, пшеницу сгложем,

Кукурузу уничтожим,

На полях останется труха!

Ха-ха!»

Фестиваль

Летом в Москве фестиваль молодежи и студентов. Мы спрашивали, но взрослые не могли толком объяснить.

- Что такое фестиваль?

- Приедут иностранные студенты.

- Зачем?

- Ну, будут петь и танцевать.

Странно. Они же не артисты. Могут у себя дома танцевать, для чего приезжать?

Всюду изображение голубки мира Пикассо с зеленой веточкой в клюве. В «Крокодиле» рисунки белозубых улыбающихся негров. И цветные пластмассовые кружки, которые мама приносила с работы, как подставки под горячее, напоминали мне эмблему фестиваля – ромашку с разноцветными полукруглыми лепестками, означавшими пять континентов. Значок с такой эмблемой мне подарил ярко одетый иностранец.

Дело было так: в метро со мной заговорил какой-то дяденька на непонятном языке. Я смутился. Тетя Алла насмешливо подтолкнула в бок: «Отвечай, чего молчишь?» Я сконфузился еще больше. Тогда дядька протянул мне конфету и значок. Значок я сохранил, а конфету потом с сожалением выкинул: говорили, что у иностранцев нельзя брать конфеты, могут быть отравленные. А еще ребята рассказывали, что в толпе могут незаметно уколоть шприцем с микробами.

Спутник

Празднование 100-летия со дня рождения великого русского ученого Константина Эдуардовича Циолковского. Он говорил: «Земля – колыбель человечества. Но нельзя всю жизнь оставаться в колыбели». В Москве ему установили памятник.

А вскоре в СССР был произведен запуск искусственного спутника: «Высота в апогее… период обращения… наклон к плоскости эклиптики…» А потом – шум, и среди шума – далекий беззащитный сигнал: «бип-бип-бип».

Я представлял себе этого спутника в виде человека в скафандре, который с большой скоростью двигается где-то в полярной или пустынной местности. Но неясно – спутник кого? Почему так много говорят о спутнике, и ни слова про того, чей он спутник? На мой вопрос отец цыкнул: «Чшш! Не мешай слушать!». А когда я повторил вопрос после передачи, сказал какую-то ерунду: «спутник земли». Наверное, чтобы я от него отвязался…

Ребята говорят, что ночью можно увидеть спутник на небе: выглядит как звездочка, только двигается. Я несколько раз смотрел во все глаза, пока слезы навернутся, но не видел.

А через месяц запустили второй спутник, с собакой на борту. Большую фотографию Лайки напечатали в газетах. К этому времени бабушка мне уже объяснила, что Земля круглая, и что спутник вращается вокруг Земли, как Луна, которая тоже наш спутник. Вскоре появились сигареты «Лайка». Но отец их не любил, курил зеленую «Новость» или оранжевый «Дукат».

«Час придёт, и по звёздным просторам

Мы ракеты свои поведём!

На седые безмолвные лунные горы

С комсомольской путёвкой придём!»

На параде в честь 40-летия Великого октября по Красной площади грозно проехали межконтинентальные баллистические ракеты. А моя бывшая глухая нянька ворчала: «Из-за этих спутников погода испортилась. Ничего, скоро они все упадут, разобьются».

Позже отец возил меня на метро до станции «ВСХВ» – на выставку достижений народного хозяйства. Там у них был свой павильон сельскохозяйственной техники. Пока отец работал на стенде, мне приходилось на улице рассматривать скучные отечественные и зарубежные тракторы, веялки и комбайны, покрашенные свежей краской.

Но в обед мы с ним сходили в павильон космической техники, и там я видел модели первых спутников. С волнением пожирал глазами 80-сантиметровай шар с четырьмя изящными палочками-антеннами по бокам, которые потом любил рисовать. И второй спутник, уже большой, конической формы и с местом для Лайки. Я спрашивал: «А где сейчас Лайка?», но отец отводил глаза и говорил: «Летает, летает».

Демонстрация

Мне исполнилось семь лет, в этом году идти в школу. Отец взял меня с собой на первомайскую демонстрацию. Мне дали надувной шарик с изображением голубя Мира. Долго шли в колонне ВИСХОМа, взрослые спорили о каких-то совнархозах и реорганизации МТС. Я устал и скучал, хотя отцовские сослуживцы меня дружески подбадривали.

Наконец вышли на Красную площадь, проходим мимо трибуны. «Мы за мир!» Из репродукторов гремит:

«Будет людям счастье –

Счастье на века.

У советской власти

Сила велика!

Сегодня мы не на параде,

Мы к коммунизму на пути.

В комму-ни-сти-че-ской бригаде

С нами Ленин – впереди!»

Отец поднял меня и посадил к себе на плечо, и я вдруг совсем близко увидел живого Хрущева и еще каких-то дядек. И они смотрели на нас и помахивали рукой! Меня поразило, что Хрущев – не улыбающийся дедушка, как на портретах, а озабоченный человек с серьезным волевым лицом. Вместе со всеми я с восторгом закричал: «Ура!»

После демонстрации мы долго шли домой пешком по переулкам мимо голубых весенних луж и остатков снега на пустырях. А на следующее утро я нашел в углу свой шарик: он стал маленьким и сморщился, как старик. А голубь у него на боку совсем крошечный, зато белый и четкий, а не такой бледный и размытый, как вчера.

Воробьи

Первый секретарь ЦК КПСС, Председатель Совета Министров СССР Никита Сергеевич Хрущев посетил с официальным визитом Китайскую Народную Республику. Он вместе с Председателем КПК товарищем Мао Цзе Дуном призвал прекратить ядерные испытания, ликвидировать иностранные военные базы и провести конференцию по разоружению.

Мама купила китайский термос с ярким нарисованным драконом и непонятной надписью внизу – это иероглифы.

Но скоро в КНР откажутся от иероглифов. Сначала введут упрощенные значки, «путунхуа», а когда люди привыкнут, постепенно перейдут к буквам. Можно не сомневаться в том, что великие задачи культурной революции в КНР будут успешно выполнены трудолюбивым китайским народом. Мне казалось, что иероглифам научиться гораздо труднее. А им вот, наоборот, трудно перейти на буквы.

По радио рассказывают, как китайцы борются с воробьями. Оказывается, воробьи – вредители, склевывают много риса с полей. Но просто так воробья не поймаешь, поэтому все крестьяне выходят в поле и поднимают шум. Воробьи взлетают в воздух и боятся приземлиться, а потом устают и падают на землю, а там их добивают палками. Говорили, как в одной деревне пионер уничтожил больше ста воробьев.

Приемный пункт

Итак, скоро переезжаем на другую квартиру. Перед отъездом отец затеял уборку в сарае, привел в порядок огород. Ему помогал дядя Юра Куприянов, который как раз приехал из Жуковского за вещами. По окончании работы они выпили у нас в саду. После этого решили сдать пустые бутылки, их много выгребли из сарая. Сложили в авоськи и пошли на станцию сдавать. Меня тоже взяли с собой, помочь нести. В приемном пункте, как всегда, много народу. Вдруг Юрка громко сказал: «Товарищи, пропустите без очереди, специально из Ленинграда прилетели бутылки сдавать!» Меня поразило такое наглое вранье.

Я испугался – а если они не поверят, станут спрашивать: «Мальчик, ты тоже прилетел из Ленинграда?» А у меня в руках сетка с бутылками, вот стыдно-то будет! Я никогда не был в Ленинграде и никогда не летал на самолете. Но никто спрашивать не стал, а Юрке Куприянову все-таки удалось пролезть в середину очереди. Сдали бутылки, купили водку. Отец с Юркой встали возле магазина и завели долгий разговор. Мне стало скучно, и я пошел домой. А отец вернулся только вечером.

[1991]

Ель-цин!

После того митинга, когда Горбачев собирался ввести в Москву войска, я решил в следующий раз обязательно пойти. Поэтому, когда объявили митинг в поддержку Ельцина, я стал собираться. Несмотря на увещевания жены: «У тебя дети, кто их кормить будет?!»

Митинг проходил в воскресенье на площади Маяковского. Уже на выходе из метро возникло приятное чувство: сотни людей с торжественными, серьезными лицами поднимались на эскалаторе. Никогда раньше я не видел вместе такого большого числа интеллигентных одухотворенных лиц. Народу много, но никакой давки, никто не лезет без очереди, как в рабочий день. Наоборот, все предупредительно уступают дорогу.

Вышли из метро на площадь. Огромная, сдержанная толпа, которая все увеличивается. Тысяч пятьдесят, и еще подходят. Из динамиков звучит музыка. Вокруг оживленно переговариваются, кто-то декламирует:

– Не могу уснуть, Раиса, вся Россия за Бориса.

– Ты издай такой указ, чтоб любили только нас.

Наконец на помост под аплодисменты поднимается Ельцин, митинг начинается. Ельцин что-то говорит, потом говорят другие. Я стою далеко, качество звука плохое, так что слов не разберешь. Впрочем, неважно, и так ясно, о чем речь. Время от времени в толпе начинают скандировать, и я кричу вместе со всеми: «Ель-цин! Ель-цин!»

В микрофон сообщили, что митинг закончен. Все разом зашевелились. В этот момент я почувствовал, как сзади кто-то положил мне руку на плечо...

Медленно оборачиваюсь – о! Это же Сашка Мартовский из университета! Сколько лет, сколько зим! «Ну, ты как? – А ты как?» Мы протиснулись сквозь толпу и зашли в подворотню.

Я оглянулся по сторонам:

- Где бы здесь купить спиртного?

- Не надо, у меня есть!

Мартовский запустил руку в портфель и достал бутылку водки, а вслед за ней два бутерброда с колбасой. Стоим, закусываем, вспоминаем годы учебы, а больше жалуемся на зарплату, на жизнь. Договорились, что я приеду к нему в лабораторию, посмотрю их оборудование – нельзя ли куда-нибудь продать.

Бутылка допита, на душе тепло.

- Хорошо бы добавить. Жалко, уже не купишь.

- Не надо, – и Мартовский достал из бездонного портфеля еще одну бутылку, но уже без закуси. Допили и ее. Потом, пошатываясь, зашли в метро и распрощались.

Похоже, вторая бутылка была лишней. В метро меня развезло. Еле добрался до «Царицыно», сел на единственную лавочку и уткнул голову в колени. Проснулся оттого, что милиционер бережно трепал меня по плечу и говорил с отеческими интонациями: «Ну что ты, очнись, как тебе не стыдно! Интеллигентный человек! До дому доберешься?» Чудеса. Видно, милиция получила указание в день митинга вести себя сдержанно и корректно. Я вежливо помотал головой и побрел к выходу.

На улице уже стемнело. В автобусе меня опять стало мутить. С трудом поднялся на лифте, позвонил и тяжело привалился к стене. Дверь открыла жена, увидела в полутьме коридора скрюченную фигуру и воскликнула: «Господи, что с тобой! Тебя избили? Ты ранен?» Я что-то пробурчал, добрался до дивана и захрапел.

[1992]

Детский мир

Я вышел из «Книжного мира» на улице Кирова (сейчас она Мясницкая), которому совсем недавно дали вульгарное название «Библио-Глобус». И двинулся в сторону площади Дзержинского – нет, теперь ее переименовали в Лубянскую. Посреди площади торчит пустой пьедестал железного Феликса, похожий на подставку от шахматного коня, у которого потерялась гривастая оскаленная голова.

Все привычно, все как всегда, но что-то мне показалось не так, что-то неприятно царапнуло взор. Ах, вот что: на крыше «Детского мира» появилась вывеска, огромные буквы SAMSUNG. И под их тяжестью сам магазин как-то съежился, посерел, стал меньше ростом. Словно увядшая старуха вставила золотые зубы и сама стесняется, неловко улыбается, будто извиняясь за свой вид.

Я свернул к заброшенному Политехническому музею и задумался. Наверное, в 57-м году, когда празднично открылся главный универмаг страны, никакого Самсунга еще в природе не было. А теперь Самсунг победно шествует по миру, и уже взгромоздился на голову, придавил и Детский мир, и всю мою нескладную жизнь…

Я вспомнил, как в детстве, перед Новым годом, родители возили меня сюда из Новогиреева за елочными игрушками. Вспомнил огромный сияющий зал на первом этаже, а в центре большую елку с блестящими шарами. Зал заполнен детьми, все поднимаются на цыпочки, смотрят на галерею второго этажа, на стрелки часов в теремке – ровно в 12:00 начнет играть музыка.

Здесь мне подобрали первый настоящий костюм. А когда родился брат, мама покупала пинетки, распашонки, ползунки: «Езжайте в Детский мир, там все есть».

Я вспомнил, как после уроков приезжал с ребятами в отдел «Сделай сам» за кордовой резинкой для авиа- и судомоделей. А потом, в старших классах, мы выбирали здесь дешевые рубашки для Пижона: он небольшого роста, и детская одежда была ему впору.

Когда я женился и делал в квартире ремонт, часто забегал после работы в строительную секцию в надежде ухватить фанеру или рояльные петли. Помню, как вез отсюда через весь город зеркальное стекло с фасками, для дверцы шкафа.

Кажется, в 86-м году все воскресенье простоял в очереди, растянувшейся на несколько этажей и выходящей наружу, аж до Пушечной улицы – за кубиком Рубика, сыну на день рождения. А куклу Барби для дочери так и не смог купить.

А потом помню грязный пол и толстых цыганок с большими клетчатыми сумками, назойливо продающих джинсы, батники, леггинсы и кофточки с люрексом на пыльных лестничных площадках.

Теперь Детский мир почти банкрот, не может найти денег на перепланировку. Фирмы-арендаторы переругались между собой. В залах стоит полумрак – экономят на освещении. Часть отделений загорожены фанерными щитами и пустуют. В переходе метро и вдоль фасада крикливая толкучка, продают прямо с грузовиков все на свете: «Съездите к Детскому миру, там все купите».

«Детский мир» в 2010 году, в предчувствии полной реконструкции. Фото автора.

[1995]

Вечное выживание

Уже некоторое время на фирме ходят разговоры, что скоро мы займемся продажей отечественных электронных компонентов – «совка». Наконец на утреннем совещании хозяин объявил решение: будем продавать совок. Обосновал это тем, что надо диверсифицировать направления работы.

Он охарактеризовал наших конкурентов на этом рынке, наметил ряд мероприятий: Расширение склада и набор новых сотрудников. Определение списка ходовых позиций. Проводить еженедельные занятия по наименованиям отечественных компонентов. А мне в программе нужно ввести признак совок/импорт и обеспечить составление списка импортных аналогов для отечественных компонентов.

Во все время этой речи Шаров тихонько ворчал своим недовольным басом. Хозяин подчеркнуто прервался на полуслове и обратился к нему:

- Миша, ты с чем-то не согласен?

- Да, я считаю, что это не наше дело.

- А чем, по-твоему, мы должны заниматься? Вообще, какова цель нашего предприятия?

- Наша цель продавать импортные компоненты.

- А как другие думают, какова наша цель?

Он сделал театральную паузу. Все озадаченно молчали. Наконец, Леон робко сказал:

- Ну, по-моему, наша цель все-таки в том, чтобы получать прибыль…

Хозяин опять выдержал паузу:

- Кто еще что думает? – и торжественно заключил:

- Наша цель – вечное выживание!

Скорее всего, эту мысль он где-нибудь вычитал или услышал, но получилось очень эффектно. С совещания мы выходили непривычно молчаливые и задумчивые.

УСЛОВИЯ КОНКУРСА «ТАК БЫЛО!». 1. Рассматриваются литературно-документальные произведения. Мы пишем историю нашей страны через истории отдельных людей, семей, родов. У каждого за душой есть «перепахавшее» его событие, или просто заветное воспоминание. Это могут быть и совсем маленькие рассказы о том, что довелось увидеть или пережить, и солидные вещи максимальным объемом 30 000 знаков, разделенные на главы размером не более 3 000 тысяч знаков. Все изложенное должно быть связано с Россией (или СССР, или Российской империей) и каким-то образом касаться автора. Подойдут даже интересные биографии, изыскания о предках. Лишь бы написано было ярко и талантливо. 2. Принимаются работы только от зарегистрированных в Соцсети КП, поскольку свои произведения, предназначенные для конкурса, авторы самостоятельно публикуют (выкладывают) в нашем сетевом Сообществе «Ни дня без строчки», пометив сверху: «Для ТАК БЫЛО!». Адрес: http://my.kp.ru/main.do?id=c1181014 Размер каждой публикации — не более 3 000 знаков (крупные произведения выставляются главами по 3 000 знаков). Редакция выбирает для конкурса лучшее и представляет на сайте КП в еженедельных выпусках. Количество работ от одного участника не ограничиваеся. С вопросами можно обращаться по адресам grat@kp.ru, или var@kp.ru (только на эти два адреса и отправлять фото, если мы объявим, что произведение отобрано для публикации), а можно и напрямую, сообщениями в Сети КП. Ведущие конкурса имеют право на сокращения и редактирование. Рецензирование и гонорары не предусмотрены, только призы победителям в конце года. 3. Именем автора будет считаться то, под которым работа выставлена в Сети. Желающим изменить его в случае публикации нужно написать нам об этом отдельно. 4. Иллюстрации/фото желательны, но они должны быть собственностью автора (или у автора должно быть разрешение на публикацию фотоматериалов).

УСЛОВИЯ КОНКУРСА «ТАК БЫЛО!». 1. Рассматриваются литературно-документальные произведения. Мы пишем историю нашей страны через истории отдельных людей, семей, родов. У каждого за душой есть «перепахавшее» его событие, или просто заветное воспоминание. Это могут быть и совсем маленькие рассказы о том, что довелось увидеть или пережить, и солидные вещи максимальным объемом 30 000 знаков, разделенные на главы размером не более 3 000 тысяч знаков. Все изложенное должно быть связано с Россией (или СССР, или Российской империей) и каким-то образом касаться автора. Подойдут даже интересные биографии, изыскания о предках. Лишь бы написано было ярко и талантливо. 2. Принимаются работы только от зарегистрированных в Соцсети КП, поскольку свои произведения, предназначенные для конкурса, авторы самостоятельно публикуют (выкладывают) в нашем сетевом Сообществе «Ни дня без строчки», пометив сверху: «Для ТАК БЫЛО!». Адрес: http://my.kp.ru/main.do?id=c1181014 Размер каждой публикации — не более 3 000 знаков (крупные произведения выставляются главами по 3 000 знаков). Редакция выбирает для конкурса лучшее и представляет на сайте КП в еженедельных выпусках. Количество работ от одного участника не ограничиваеся. С вопросами можно обращаться по адресам grat@kp.ru, или var@kp.ru (только на эти два адреса и отправлять фото, если мы объявим, что произведение отобрано для публикации), а можно и напрямую, сообщениями в Сети КП. Ведущие конкурса имеют право на сокращения и редактирование. Рецензирование и гонорары не предусмотрены, только призы победителям в конце года. 3. Именем автора будет считаться то, под которым работа выставлена в Сети. Желающим изменить его в случае публикации нужно написать нам об этом отдельно. 4. Иллюстрации/фото желательны, но они должны быть собственностью автора (или у автора должно быть разрешение на публикацию фотоматериалов).

УСЛОВИЯ КОНКУРСА «ТАК БЫЛО!».

1. Рассматриваются литературно-документальные произведения. Мы пишем историю нашей страны через истории отдельных людей, семей, родов. У каждого за душой есть «перепахавшее» его событие, или просто заветное воспоминание.

Это могут быть и совсем маленькие рассказы о том, что довелось увидеть или пережить, и солидные вещи максимальным объемом 30 000 знаков, разделенные на главы размером не более 3 000 тысяч знаков. Все изложенное должно быть связано с Россией (или СССР, или Российской империей) и каким-то образом касаться автора. Подойдут даже интересные биографии, изыскания о предках. Лишь бы написано было ярко и талантливо.

2. Принимаются работы только от зарегистрированных в Соцсети КП, поскольку свои произведения, предназначенные для конкурса, авторы самостоятельно публикуют (выкладывают) в нашем сетевом Сообществе «Ни дня без строчки», пометив сверху: «Для ТАК БЫЛО!». Адрес: http://my.kp.ru/main.do?id=c1181014

Размер каждой публикации — не более 3 000 знаков (крупные произведения выставляются главами по 3 000 знаков). Редакция выбирает для конкурса лучшее и представляет на сайте КП в еженедельных выпусках. Количество работ от одного участника не ограничиваеся.

С вопросами можно обращаться по адресам grat@kp.ru, или var@kp.ru (только на эти два адреса и отправлять фото, если мы объявим, что произведение отобрано для публикации), а можно и напрямую, сообщениями в Сети КП.

Ведущие конкурса имеют право на сокращения и редактирование.

Рецензирование и гонорары не предусмотрены, только призы победителям в конце года.

3. Именем автора будет считаться то, под которым работа выставлена в Сети. Желающим изменить его в случае публикации нужно написать нам об этом отдельно.

4. Иллюстрации/фото желательны, но они должны быть собственностью автора (или у автора должно быть разрешение на публикацию фотоматериалов).