Герман навсегда

Кадр из картины "Трудно быть богом"

Впервые в истории фестивального движения автор был удостоен почетной награды за вклад в киноискусство посмертно. Это и справедливо (ибо были вознаграждены ближайшие соратники режиссера - его жена и сын, а Запад, не слишком хорошо знакомый с творчеством Германа, получил сигнал об особой важности его фигуры), и символично. «Трудно быть Богом» - без сомнения, финальное творение российского (когда-то «советского») авторского кино, маркирующее завершение его мессианской традиции (уже в названии обозначена невыносимая ее тяжесть). Ее - одновременно - и триумф, и надгробие.

Бескомпромиссный акт художнического волюнтаризма, как известно, побил все рекорды: кажется, никто еще не работал над фильмом так долго — ни в доисторические времена расцвета авторского кино, когда режиссер и вправду считался Богом, ни - тем более - сегодня, когда единственной богиней и музой кинематографистов является Касса. Все титанические усилия, предпринятые Германом и его группой, неизгладимо отпечатаны на экране. Кропотливо создаваемое демиургом изображение (о компьютерной графике даже не заикайтесь) задолго до окончания работы над фильмом справедливо сравнивали с полотнами Босха и Брейгеля. При этом ясно, что продолжение этой традиции невозможно просто физически - такого размаха и художественного качества фресок, как фресок Леонардо или Джотто, никогда больше не будет. Участь картины — оставаться памятником эпохи, одним из столпов которой был Алексей Герман.

Сейчас фильм кажется невероятно сложным, радикальным, не слишком расположенным к зрителю, но картины Германа всегда умели «отстаиваться» и спустя не так уж много времени обнаруживать свою понятность, созвучность любому времени и практически любому месту.

Для того, чтобы продемонстрировать, что в России снимается и другое кино - «современное», «зрительское» и в 3-D - в Риме показали и кассовый феномен «Сталинград» Федора Бондарчука. Реакция, в целом, тоже была положительной — осталось дождаться выхода фильма в широкий европейский прокат (что само по себе будет беспрецедентным событием), тогда-то и станет ясным нашел ли он своего зрителя в центре старой Европы, как нашел в России и в Китае. Относительно же картины Германа ее зрительский потенциал точно определил в эссе, посвященном фильму, знаменитый итальянский писатель и ученый Умберто Эко: «Наверное, Богом быть трудно, но точно так же сложно быть зрителем, который подходит к такому гигантскому произведению, каким является этот фильм.»

Кадр из картины "Непал навсегда"

В параллельной экспериментальной программе фестивале состоялась премьера еще одной российской картины — «Непал навсегда» Алены Полуниной. Картина, парадоксально переосмысливающая тяжелое наследие советского историко-революционного кино и остроумно соединяющая элементы мокьюментари, социальной сатиры и абсурдистской комедии, как нельзя лучше подошла конкурсу, чья основная задача - привлечение внимания к экспериментальным работам нового поколения кинематографистов, выполненным на стыке актуальных форматов и жанров.