Пока мы сможем смеяться над собой, мы выживем как нация

Наш коллумнист покопался в наиболее выпячиваемых характерных чертах нации

Сегодня молодые люди в России вряд ли смогут рассказать вам, чем знаменит болгарский город Габрово. Но в Советском Союзе Габрово хорошо знали: «болгарская Одесса», «болгарская столица юмора и сатиры».

Юмор стареет быстро. Уже в семидесятых годах шутки о габровцах не выглядели откровением. Теперь габровские анекдоты едва ли вызовут улыбку даже у самого преданного поклонника Петросяна.

Однако речь сейчас не о качестве юмора. Речь о том, что любой самодостаточный народ без комплексов легко включает ряд своих недостатков в собственный национальный миф. Обычно недостатки в таком случае преувеличивают, начинают ими чуть-чуть бравировать — шутки над собой обозначают минные поля, как красные флажки. Есть часть национальной идентичности, которая нацию тревожит, однако коллективное бессознательное обеспокоено: будем от этих недостатков избавляться грубо, вырезая их, можем покалечить свою идентичность в целом.

Для русских такими болевыми точками были на момент распада СССР:

- воровство,

- пьянство,

- пофигизм.

Ну, и некоторые другие вещи. Само по себе это вовсе не означало, что у нас больше всех в мире воровали, пили или плевали на окружающее с высокой колокольни. Это всего лишь означает, что нас это волновало.

Сегодня, кстати, такое происходит с коррупцией. Когда нам говорят, что Россия страшно коррумпирована, что иностранные фонды ставят её на первые места, это означает всего лишь, что по опросам этих фондов проблема коррупции волнует россиян сильнее, чем граждан иных держав.

Так вот. Педалирование неприятных черт национального характера, как ни странно, отражает психологию победителей.

«Мы пьём? Ладно, пьём. Но уж пьем мы так, что шуба заворачивается! Мы любого перепьём! Вы под столом будете на карачках ползать, а мы будем продолжать неспешную беседу». Отсюда, кстати, многие байки. К примеру, об импортной таблице, которая давала смертельные дозы разных веществ. В ней, якобы, в строчке с этиловым спиртом после цифры, обозначающей смертельную дозу, стояло примечание — «кроме русских».

Именно на этом поле долго разыгрывал свои спектакли сатирик Михаил Задорнов. «Ну, типа, да, мы вот такие вороватые и пьющие, зато очень-очень талантливые, живучие, найдем выход из любой ситуации — мы и так выживаем под любым прессом, а убери пресс, мы сделаем всех за два часа».

Это самоощущение здоровой нации: мы знаем, что не идеальны, у нас полно изъянов, как и у всех, но в целом мы привыкли побеждать. Как угодно. «С помощью лома и какой-то матери».

Да, мы вот такие — предельные. Или даже запредельные. Святые и грешные. «Ты червь, ты — Бог!».

И до тех пор, пока мы сможем смеяться над собой, над собственными недостатками, которые иногда оборачиваются нашими достоинствами, - мы выживем как нация. Кто бы там и что не говорил.

ЧИТАЙТЕ И ДРУГИЕ КОЛОНКИ АВТОРА В Кащенко все не поместятся Наш колумнист размышляет о том, почему интернет-общественность заклеймила Елену Проклову за фото с убитым медведем (читайте далее) Каждый упавший самолет должен приводить к выводам. А их никто не делает Наш колумнист рассуждает о том, почему разговоров после катастроф у нас много, а дел - мало (читайте далее)

ЧИТАЙТЕ И ДРУГИЕ КОЛОНКИ АВТОРА

В Кащенко все не поместятся

Наш колумнист размышляет о том, почему интернет-общественность заклеймила Елену Проклову за фото с убитым медведем (читайте далее)

Каждый упавший самолет должен приводить к выводам. А их никто не делает Наш колумнист рассуждает о том, почему разговоров после катастроф у нас много, а дел - мало (читайте далее)

Каждый упавший самолет должен приводить к выводам. А их никто не делает

Наш колумнист рассуждает о том, почему разговоров после катастроф у нас много, а дел - мало (читайте далее)