Вот такие Карамазовы

Зрителям нужно приготовиться к погружению в постановку заранее - спектакль идёт целых пять часов.

С этих «Карамазовых» МХТ мог бы начать свою новую эру, да вот беда – Богомолов уволился. Говорят, из-за разногласий с Олегом Табаковым по некоторым сценам постановки. Если вы смотрели его «Идеального мужа», «прародителя» «Карамазовых», а еще раньше «Лира» и «Турандот», то знаете, что эти самые «некоторые сцены» - то есть острые, неудобные, против шерсти и в точку - у Богомолова не могут не быть. Но, с другой стороны, и Олега Павловича все знают, как руководителя мудрого, всему открытого, здравого и непугливого. Поэтому в чем там дело, до сих пор никто толком не понимает. Перенервничали все, должно быть. В общем, лично для меня, попасть на «Карамазовых» Богомолова, пока их не «подправили» или не сняли, было жизненной необходимостью – не из-за пресловутых «сцен», конечно, а из-за радостной уверенности в том, что это должно быть, как минимум, интересно. Так что «через завсклад, через товаровед» - спасибо Алле Юрьевне Шполянской за билет. Вообще-то, это не может не радовать – битва за билеты в театр!

Теперь о главном. Хотя спектакль ставит газетчика в незавидное положение, потому что надо побыстрее, а хочется на самом деле подумать-пережить, а завтра еще подумать, а послезавтра все заново - такие у Константина Богомолова постановки. Вон «Идеальный муж» уже год как будоражит – ультраправославные личности аж на сцену лезут, не понимая, что насколько оскорбительна такая «защита» для любого верующего, не говоря уж о Всевышнем-то, и своей выходкой лишний раз доказывая необходимость таких спектаклей.

«Карамазовы» идут пять часов. Это глубокий, интеллектуальный и одновременно карнавальный, страшный, отчаянный, висельно-веселый спектакль – и вместе с тем это абсолютный, вневременной и бездонный Достоевский. И с этим спектаклем важнее вопрос не о чем, а как. Хотя все линии романа уместить в спектакль и невозможно, но о чем это все, тоже будет понятно, даже если книжку совсем не читали.

В черных мраморных стенах с сортирным бордюрчиком поверху (декорации Ларисы Ломакиной) такая же черная, тяжелая мебель с посверкивающими металлическими деталями. Думается, так могла бы выглядеть приемная в аду. Во втором акте этот черный конструктор трансформируется в студию «Скотского ТВ» (какое еще может быть ТВ в Скотопригоньевске?), а в третьем – современную кухню, в которой рублевские дамы снимают свои кулинарные подвиги. Но, может, самое «играющее» и важное в декорациях – бесшумно выезжающие экраны, выдающие куски текста, стебные ремарки режиссера (например, отсылающие нас к русским народным сказкам, где достоевщины хоть лаптем ешь) и дополнительные съемки, оставляя актерам только текст Достоевского. Благодаря особому ритмическому построению спектакля и этим выездным панелям длиннейшие монологи классика не утомляют, но держат за горло. Взять хоть знаменитую речь про «слезинку ребенка», сыгранную Алексеем Кравченко (Иван Карамазов) филигранно, без нажима и прочего Станиславского.

Актеры – почти все те же, что и в «Муже», а то какие роли они играют – отдельное режиссерское высказывание. Великолепный Миркурбанов (бывший в «Муже» певцом Лордом) и жизнелюбец Федор Карамазов и Черт, а у Вержбицкого совсем жесткая параллель - Смердяков и старец Зосима. Ивана играет Алексей Кравченко, Митю –Филипп Янковский, приглашенный в спектакль. Божьего человека Алешу и гастарбайтершу Лизавету Смердящую – Роза Хайруллина. Банкиршу «Скотского банка» Хохлакову играет Марина Зудина, Катю-кровососа - Дарья Мороз, а распутную Грушеньку, время от времени превращающуюся в русскую сказочную царевну – Александра Ребенок.

Совершенно невозможно не то что рассказать, но даже перечислить все интересные находки и многозначности, что есть в «Карамазовых». Ну вот, например, гроб Карамазова здесь в виде солярия. А в третьем действии в роскошную кухню въезжают унитазы – они же могильные памятники покойным Карамазовым, сводя жизнь к той плоскости, где Бог - излишество. Унитаз чистит убогая Лизавета, папа Карамазов задирает ей юбку и вытаскивает оттуда красную гвоздику, а потом Смердяков достает из помойной кастрюли, как из чрева, только что рожденного себя же, сливая в унитаз то, что осталось. Гениально.

С песнями в спектаклях Константина Богомолова отдельная история – он делает с ними фокус-перевертыш. Например, берет хит «Я люблю тебя, Дима», жизнеутверждающую советскую песню «Родительский дом» и «Я люблю тебя жизнь», а также Лакримозу и «Маст гоу он» - и рушит штампы восприятия. Ну вот если «Я люблю тебя, жизнь, и надеюсь, что это взаимно» споет Черт, что мы в ней услышим? Или если отец Феофан будет отпевать покойника квиновским «Шоу маст…» - это, по меньшей мере, свежо. И для платного вип-отпевания в самый раз, между прочим. Можно рекомендовать. Кому как, а мне нравятся такие эксперименты. Буквально на ощупь постигаешь книжное: вещь не бывает хороша или плоха сама по себе, ее определяет наше отношение. А можно и «Лукоморье» так прочитать, что при словах «русский дух, Русью пахнет» вспомнишь тут же, как «засмердел» старец Зосима. Достоевщина у нас завелась задолго до Достоевского, а уж сколько ее в наших сказках...

Сдается, что претензии в жесткости относились к сценам ареста и пыток Мити Карамазова. Хотя основную нагрузку в этом страшном эпизоде взяли на себя опять же панели с титрами. А менты в белом исподнем и черных шляпах даже не страшные почти, кажутся развеселыми, если бы не явное их сходство с героями «Заводного апельсина» Кубрика, говорящего о насилии.

После премьеры мы попросили Марка Захарова и Артемия Троицкого, людей, кажется, очень разных, поделиться впечатлением от увиденного и услышанного.

- Мне нравится этот режиссер, и понравился его смелый спектакль, хотя пять часов – это конечно, многовато, - сказал «КП» после премьеры Марк Захаров. – Я уже пригласил Константина Богомолова в «Ленком». И зимой он будет ставить у нас «Бориса Годунова».

Артемий Троицкий:

- Могу сказать, что Костя Богомолов – великий режиссер. Я, по крайней мере, у нас больше таких не знаю. В спектакле имеются мощнейшие сцены, абсолютно потрясающие. Но пока что он еще не сложился так крепко и органично, как хотелось бы. Но если его не запретят – а я, кстати, не вижу никаких поводов для каких-то цензурных разборок – если спектакль будет продолжать жить на сцене МХТ, то я уверен, что через пару месяцев, это будет абсолютный шедевр.

- А какие сцены вам самыми мощными показались?

- На мой взгляд, все второе отделение идет просто на одном дыхании – это очень здорово сделано. Первое – менее сложившееся, в третьем – потрясающая сцена похорон, ареста Мити и абсолютно фантастический монолог Лизы… И я, повторюсь, не увидел ничего, что могло бы вызвать сомнения у человека здравого и обладающего таким прекрасным вкусом, как Олег Табаков. На мой взгляд, в «Идеальном муже» есть гораздо более острые эпизоды, нежели в «Карамазовых». Честно говоря, я с Костей после спектакля не говорил, а хотел спросить, предпринял ли он какие-то действия после вероятного спора с Табаковым? Может, он уже оттуда что-то убрал, чтобы как-то смягчить обстановку? Но это не более, чем мои предположения и домыслы.

- Первые показы прошли без купюр. Но ценой этого стало заявление Богомолова об уходе из МХТ.

- Я знаю, что Костя уволился. Но, повторяю, обо всем этом я знаю из СМИ, с Костей я не общался, но разговаривал не так давно с Дашей (Дарья Мороз – жена Константина Богомолова – прим. КП), она мне сказала, что все в порядке. Хотелось бы, чтобы этот спектакль жил. Хотя наше время с ренессансом сталинизма, может, для него не очень подходящее.

- Для таких спектаклей, наверное, время всегда неподходящее. Точнее, есть режиссеры, которые всегда ставят «неподходящие» спектакли.

- Богомолова я бы смело поставил в один ряд с Любимовым. Лучше я никого не знаю у нас в стране. Я, естественно, имею в виду классического Любимова 60-70-х годов. Я очень любил Театр на Таганке того времени, видел абсолютно все спектакли, некоторые по нескольку раз. Это, конечно, была фантастика, особенно на фоне стагнирующей совдепии. И я помню свое впечатление – вау, и как это может быть и как это контрастирует с каким-то вялым гниением! И вот от спектаклей Богомолова у меня впечатления точно такие же, как от Высоцкого на Таганке в начале 70-х годов.

ПРИГЛАШАЕМ:

На "Братьев Карамазовых" в театр Назарова! Посмотрите на другое видение Достоевского!

Спектакль «Братья Карамазовы», созданный на основе романа великого Федора Достоевского, зрители смогут увидеть на сцене Театра Владимира Назарова. В нем рассказывается о тяжелых событиях, которые пришлось пережить совершенно разным людям. Братья Карамазовы – это Дмитрий, Иван и Алеша, сыновья порочного старика Федора Павловича.

Спектакль, созданный выпускниками РАТИ ГИТИС и профессором Валентином Тепляковым, чтобы оценить талантливую постановку знаменитого романа. Артисты передадут напряженность действия, личные драмы многих персонажей, а также заставят зрителей задуматься о важных темах, которые поднимал в своем произведении Достоевский.

Где: Театр п/р В. Назарова

Когда: 30 ноября в 18.00

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ «Православные миссионеры» попытались сорвать спектакль «Идеальный муж» в МХТ им. Чехова Спектакль «Идеальный муж» на сцене МХТ им. Чехова прерывался в четверг вечером из-за православных активистов. Как говорится в сообщении на официальной странице театра в «Фейсбуке», в конце второго акта комедии в постановке Константина Богомолова на сцену вышел скандально известный активист Дмитрий Энтео с командой поддержки и попытались сорвать представление (читайте далее)

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Православные миссионеры» попытались сорвать спектакль «Идеальный муж» в МХТ им. Чехова

Спектакль «Идеальный муж» на сцене МХТ им. Чехова прерывался в четверг вечером из-за православных активистов.

Как говорится в сообщении на официальной странице театра в «Фейсбуке», в конце второго акта комедии в постановке Константина Богомолова на сцену вышел скандально известный активист Дмитрий Энтео с командой поддержки и попытались сорвать представление (читайте далее)