Бэтмен, принц датский

Фрагмент спектакля "Лакейская"

В новейшей российско-французской трактовке пьесы Шекспира («Гоголь-центр», режиссер — Давид Бобе) образ Гамлета освежает как холодненькая водичка, все второе отделение плещущая в лицо зрителей первых рядов. Невротический хипстер и инфантил, употребляющий (причем всегда к месту) неанглийское слово "б..дь", с гимнастической ловкостью лезущий на стену принц датский даже примеряет на себя резиновый костюм Бэтмена, который оказывается ему и по фигуре и очень к лицу. Это печальная шутка в сторону: конечно, Гамлет не является всепобеждающим персонажем комикса, ни за кого отомстить, никого защитить он не в силах.

Ревнители литературной девственности могут сколько угодно рвать на себе и других волосы в клочья. По мне, бесстрашно и с полной отдачей сыгранный 22-летним Филиппом Авдеевым Гамлет нового поколения намного ближе первоисточнику, чем привычно упитанный или философски прокуренный/испитой 40-летний мужчина, отчего-то сильно переживающий преувеличенную похотливость престарелой маман. Будто бы у него своих дел нет.

Этому эффектнейшему спектаклю откровенно есть куда расти, но журчащая вода навевает медитативности, превосходная черно-белая графика стимулирует впадание в транс, про европейские production values говорить не хочется, только про привычный героизм актеров, проводящих пол-спектакля, как русалки, в воде. Их физическая боеспособность не знает себе равных, но скульптурные торсы - что редко - демонстрируют свидетельство ума. Как и сам этот современный, мускулистый спектакль.

Актер Григорий Добрыгин, не желая почивать на лаврах звезды хитов «Черная молния» и «Как я провел этим летом» представил в театре Маяковского спектакль "Лакейская" вокруг одноименной пьесы Гоголя. Собственно, уже по первой короткометражке Добрыгина «Измена» про любовь к руке (и, позже, к ноге) было ясно, что он - режиссер. Возможно, хипстерского направления, наш скорый ответ Джеймсу Франко и Уэсу Андерсону. Но впечатляющая хипстерская борода Григория стала знаменем его камерной постановки в репетиционном зале театра Маяковского лишь отчасти. В его подробном и кропотливом, почти кукольной выделки и с почти мультипликационными персонажами спектакле наблюдается и внятное режиссерское высказывание (обслуживание как всепоглощающая сфера рос. жизни и поведения, не меняющихся из века в век), и точный, по делу формализм, легко и свободно переворачивающий классику в текущий день и актуализирующий вербатимом неустаревающий, хоть ты тресни, гоголевский текст. "Русь, куда несешься ты? - интересуется тройка молодых лакеев, стоя над тремя черепашками, пущенными "в бега". - Дай ответ! Не дает ответа."