От «Омара» до «Оскара»

Фест, покрывающий территорию Азии, Африки и всего арабского мира, открылся в день смерти Нельсона Манделы, байопик о котором был с редкой предусмотрительностью заготовлен организаторами и даже заранее запланирован на день его похорон.

Тем временем фильмом открытия юбилейного мероприятия стала выдвинутая на «Оскара» палестинская драма «Омар» Хани Абу-Ассада (уже удостоенная в каннской секции «Особый взгляд» приза за режиссуру), рисующая ужасы жизни арабского населения на оккупированных Израилем территории и всячески оправдывающая его, населения, попытки освободиться от ненавистного ига. Заглавный герой, всесторонне чувствительный и тонкий арабский юноша, вынужден лазать к возлюбленной через возведенную оккупантами гигантскую стену, разрезающую по-живому родное село. Пристрелив еврейского полицейского, Омар и его друзья детства ставят себя в ситуацию, знакомую всем читателям Достоевского: несмотря на то, что теперь они связаны общей кровью, предательство поселилось в их тесном кругу и стало предсказуемой неизбежностью. Тем более, что израильская полиция, судя по фильму, методами выбивания показаний не уступает Гестапо: бутылками еще не пользуют, но гениталии поджигают. В финале, когда Омар, собиравшийся порешить друга, обманом завладевшего его девушкой, вдруг приканчивает израильского копа, дубайский зал взорвался дружными аплодисментами. «Они аплодировали бы, и если бы было наоборот», - хладнокровно суммировала знаток региона Дебора Янг из Hollywood Reporter. Мне почему-то так не показалось: Израиль здесь не любят, ни одного израильского фильма в программе нет (что, скажем в сторону, скорее хорошо, чем плохо).

фильмом открытия юбилейного мероприятия стала выдвинутая на «Оскара» палестинская драма «Омар» Хани Абу-Ассада (уже удостоенная в каннской секции «Особый взгляд» приза за режиссуру), рисующая ужасы жизни арабского населения на оккупированных Израилем терр

На ту же тему «Свобода лучше, чем несвобода» высказался в фильме «12 лет рабства» и режиссер Стив Маккуин. Каждый фильм подававшего большие надежды Маккуина, увы, хуже и примитивнее предыдущего: после ударного, радикального «Голода» - чуть скандальный, чуть сентиментальный, и вашим, и нашим «Стыд». Нравоучительный финал эпохалки об устыдившемся собственной похотливости жеребце возымел угрожающие последствия в виде третьего, уже окончательно мэйнстримного свершения экс-радикала. В нем чернокожий британец Маккуин пускает в ход тяжелую артиллерию: пепел замученных афроамериканских собратьев неожиданно застучал в его режиссерское сердце — вместе с более чем оправданной на этот раз надеждой на «Оскара». Статуэтка действительно изо всех сил маячит на горизонте. Судите сами: в центре событий — невероятная, и тем не менее реальная история о том, как свободный и гордый черный человек Соломон (Чиветел Иджиофор) был вероломно продан в рабство и перемещен из прохладного, либерального Нью-Йорка в жаркую, мракобесную Луизиану. Был скрипачом - стал сборщиком хлопка.

Был лелеем своей доброй черной женой — стал побиваем плетьми злобных белых хозяев. Все белые в фильме Маккуина исключительно нехороши: они либо трусливы и нерешительны (как герой Б. Камбербэтча), либо жестоки и похотливы (М. Фассбендер), либо мстительны и гадливы (П. Дэйно), либо отличаются жестокосердием и алчностью (П. Джаматти). Выделяется только Брэд Питт в эпизодическом образе благообразного канадского плотника: по вопросу рабовладения он придерживается самых демократических взглядов, по каковой причине и соглашается на неслыханную по тем временам смелость — опустить в почтовый ящик письмо Соломона родным. Инстинкт подсказал режиссеру, что все же как-то неправильно малевать всех белых одной черной краской. Не политкорректно как-то.