Константин Крюков: Женщина - это шея. И я не против

Когда я вернулся в Москву, не мог читать и писать по-русски. Немецкий язык был для меня родным.

Фото: Иван ВИСЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

- Когда три года назад я получил по электронной почте сценарий сериала «В Москве всегда солнечно» (адаптация американского ситкома «В Филадельфии всегда солнечно». - Ред.) и прочитал его, вообще не понял, о чем этот проект, - признается Константин. - Это нетипичный для России материал. Такое количество шуток на пограничные темы вызвало у меня недоумение. Я посмотрел пару американских серий - они мне средне понравились. Поэтому после участия в пилоте я предупредил продюсеров: «Если мы посмотрим материал и он покажется мне лажей - несмешным или слишком пошлым, - откажусь от участия. Но если выдержим грань, буду сниматься дальше». В итоге я остался доволен.

- А что за пограничные темы, шутки на которые вызывают отторжение?

- Например, есть в одной серии история, где люди бастуют против абортов. Идут по улице с плакатами. Я обратился к режиссеру: «Слушай, я что-то не видел у нас такого». Он отвечает: «Есть, есть у нас такие сумасшедшие». Прошла ровно неделя. Я стою в пробке, и вдруг мимо меня проходят точно такие же люди, каких мы снимали. С плакатами «Не убивай своих детей, мать!». И я понял, что все это реально.

- По сюжету ваш герой и его друзья держат бар. В реальной жизни вам никогда не хотелось иметь собственное заведение?

- Эта идея не оставляет меня в покое (смеется). Но все мои друзья, у которых есть бары, умоляют этого не делать. Потому что этим лучше заниматься тем, кто имеет опыт. У меня такое получится вряд ли. Бар нашим героям достался волею судьбы. Им ведь тоже не удается загнать в него посетителей. Наш сериал - это не история барного бизнеса. Бар выступает скорее как интерьер и место жизни наших героев.

- Как человек, имеющий опыт в бизнесе, скажите, чего не хватает вашим героям, чтобы их дело пошло?

- Совести! Поэтому у них не только в бизнесе, но и по жизни ничего не клеится. Будь у них маленькая толика совести, которая бы их мучила по ночам, дела бы пошли лучше. А к совести добавился бы и ум. Но они где-то продали совесть. Может быть, на вырученные деньги, кстати, и купили бар (смеется).

«Стал заниматься камнями, потому что хотел заработать»

- Друзья отговаривают вас от бара, но почему они не против вашего ювелирного дела?

- Да потому что у моих друзей нет ювелирного бизнеса. В России огромный рынок ювелирных изделий и у него большой потенциал. Помню, как в 16 лет я впервые попал на специализированную выставку в Москве. Она называется Junwex - это самая крупная выставка производителей ювелирных изделий. Когда я пришел, то подумал, что мое образование можно выкинуть в корзину. Там было 248 огромных павильонов, забитых одним и тем же - одинаковыми изделиями из розового золота. У всех реально одно и то же! С тех пор прошло больше десяти лет, ситуация на рынке меняется. Но потихоньку, потому что люди все серьезные, взрослые. Инвестиции здесь большие - золото, камни (улыбается).

- Если вы в 16 лет уже разбирались в камнях, то в каком возрасте занялись ими?

- В 14 лет. В 16 лет получил диплом геммолога (специалиста, занимающегося оценкой драгоценных камней. - Ред.). Потом год с лишним работал оценщиком камней в компании отца. Тут надо пояснить: до 10 лет я жил с родителями в Швейцарии и, когда приехал в Москву, не мог читать и писать по-русски. Немецкий был для меня родным. Так что до 9-го класса я учился при посольстве Германии, а потом перешел в обычную школу и окончил ее экстерном. Немцы учатся 13 лет, школьники последних классов приезжают на занятия уже на машинах. Я решил, что это совсем не мое, поэтому в 18 лет уже был студентом второго курса юридической академии. Но до этого, когда учился в экстернате в старших классах, параллельно поступил на геммолога в российский филиал американского института. Там совершенно не важно, сколько тебе лет. Если сдал экзамены, значит, можешь учиться. Эта отрасль вообще завязана на большой ответственности, просчет в оценке стоит больших денег. Чтобы не было никаких спекуляций, всем с первых лет обучения дают понять, что ошибаться нельзя вообще. Например, на итоговом экзамене ты либо получаешь 100 очков, либо идешь переучиваться заново.

С бабушкой - актрисой Ириной Скобцевой и мамой, тоже актрисой Аленой Бондарчук.

- И как вы все успевали?

- Учился 24 часа в сутки. Причем самая интересная часть - это практика, во время которой надо отсмотреть 1500 камней. На тысячном ты начинаешь с камнями разговаривать как с живыми. А вечером не можешь найти кнопку лифта. Потому что лупа и микроскоп ломают тебе глаза.

- Камнями стали заниматься, потому что вам это нравилось?

- Нет, потому что хотел заработать. В 14 лет молодому человеку хочется иметь какие-то свои средства. По-моему, абсолютно все, кто занимается камнями, не наделяют их никакими магическими свойствами. Разве что ценой. Мой отец занимался алмазами. Он сказал: «Теоретически ты можешь у меня поработать. Но для этого надо получить образование».

- Вы в тот момент решили пойти по стопам отца? Но в вашем роду есть еще более мощная династия - актерско-режиссерская.

- Мучительного выбора не было. Как и вечерних разговоров с отцом на кухне: «Понимаешь, сынок, у нас династия…» Все гораздо проще: ты видишь, чем занимается одна часть семьи и чем другая. Родители насильно меня никуда не запихивали. Тем более что рос-то я вдалеке от своей большой семьи - с мамой и папой. Мама периодически улетала на съемки, поэтому по большому счету я понятия не имел, чем она там занимается. На большой продакшен я попал в свой первый съемочный день на картине моего дяди Федора Бондарчука «9 рота». Я слабо представлял, как все там происходит.

Помню, в детстве был у меня смешной момент. Мне было лет 5 - 6, и к нам прилетел с материалами «Тихого Дона» мой дед, Сергей Федорович Бондарчук. Взрослые сели отсматривать дубли. Представляете, четыре взрослых человека смотрят одно и то же: женщина вошла в помещение, что-то сказала, куда-то пошла. Потом склейка - и снова женщина вошла в помещение… Опять склейка... И так шесть раз. Я спрашивал: «Дед, зачем вы все это делаете?» А он отвечал (декламирует менторским тоном): «Ты не понимаешь…» Уже в достаточно взрослом возрасте я не раз удивлялся своей маме, которая могла ради каких-то рабочих вещей пожертвовать своим здоровьем. Она была очень идейной театральной актрисой. Я не понимал, как человек может себя так расходовать!

- Со временем вы все же пришли в кино.

- После первой моей картины «9 рота» мама спросила: «Ну как?» Я ответил: «Больше ни ногой в это ваше кино! Никогда в жизни! Даже не приглашай! Это жутко сложно, изнуряюще, это адская галерная работа. Извини, нет». «Ну ничего, две недельки посидишь, и посмотрим», - сказала она. И действительно, проходит пара недель, и я думаю: «Ну как же так, что же делать?» Она спрашивает: «Ну что, ломает?» В итоге на второй проект меня позвал Тигран Кеосаян. Я несся туда на всех парах, все поотменял, читал-перечитывал сценарий. Так был рад снова попасть в эту обстановку. Понял: кино - это наркотик. Однажды попадешь - затянет на всю жизнь.

Со своей нынешней женой Алиной Константин познакомился по работе.

- Гены позвали?

- Может, и гены, и воспитание в определенной среде. Все это влияет.

- Тем не менее актерское образование получать вы не стали. Оно вам не нужно?

- Нужно, но времени нет. Я снимался в многосерийных проектах, потому что понимал: мне не хватает опыта. Мне важно было понимать: как в свет встать, как текст запоминать и т. д. И теперь к такому производству отношусь с уважением. Я рос в большей степени в папиной среде, она связана с бизнесом, более рациональная. В ней считают, что актеры занимаются какой-то ерундой, что у них все очень легко, по-детски, смешно и безответственно. Но когда люди бизнеса узнают, что у нас штраф за опоздание такой, как вся трехмесячная зарплата, очень удивляются: «Ребята, вы же такие раздолбаи!» Нет, брат! Время в кино стоит очень больших денег. После съемок «9 роты» я приехал к своей бабушке (актрисе Ирине Скобцевой. - Ред.) и сказал: «Больше никогда ни один фильм плохим не назову». Потому что видел, как три дня 176 человек снимали 30 секунд экранного времени.

- Сейчас для себя определились, кто вы - актер, ювелир, художник?

- Наверное, самый больший смысл в моей жизни - это кино. Но профессия актера очень зависимая - от обстоятельств, сценария, режиссера, продюсеров, состояния кинорынка в стране. У нас бывают длительные перерывы в работе. И чтобы иметь возможность отказываться от того, где ты не хочешь участвовать, и при этом каждый день не думать о хлебе насущном, надо где-то работать. Думаю, любой мужик не сможет сидеть три месяца на месте и ничего не делать, это вгоняет в депрессию. Поэтому все свободное время я посвящаю ювелирному делу. А рисую я для себя, в те моменты, когда мне хочется от всех скрыться. Это такая черта характера, мне иногда надо побыть одному.

- Ювелирный бизнес позволяет вести его вот так, урывками?

- Я очень неплохо владею всеми современными технологиями и не понимаю, зачем вообще люди перемещаются по Москве. 98% всех дел можно решить по телефону, электронной почте, скайпу и пр. Эскизная работа у меня вся дома, утверждение 3D-макетов - по электронке. Сейчас прекрасное время - информация перемещается в пространстве молниеносно. Поэтому иногда даже злюсь, когда мне говорят: «Нам надо встретиться и что-то обсудить».

«Дочка «тушила горящих» плюшевых медведей»

- Папа у вас связан с камнями, вы тоже. Не хотели бы, чтобы и дочь этим занималась?

- (Задумывается.) Своей дочке я желаю только одного: чтобы она в отличие от своих папы и дедушки побыстрее нашла свою страсть в работе. Одну-единственную, которую бы всю жизнь развивала. Я общался с основателем швейцарского часового дома Роже Дюбуи, он рассказал мне свою историю. Его 14-летнего позвал помочь деревенский пастор. Зашли они в часовую башню, где парень увидел часовой механизм. Его переклинило, он понял: это то, чем он хочет в жизни заниматься. В итоге пошел в школу часовщиков, стал часовщиком, долгое время отработал в компании. Потом основал собственную, стал ее развивать, потом его компанию купил еще более крупный холдинг. Этот человек всю жизнь занимается любимым делом, прошел все его стадии - от самого младшего подавателя деталек до человека, создавшего свою марку и сказавшего свое слово в мире часов. Мне кажется, он очень счастливый человек. Те, кто рано определяется в жизни, имеют больше времени развиться и соответственно получают больше удовольствия от того, что они делают.

«Идея открыть бар не оставляет меня в покое, - утверждает Константин. - Но все друзья, у которых бары есть, умоляют этого не делать».

Фото: Иван ВИСЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

- И как сделать так, чтобы ребенок как можно раньше нашел себя?

- Для этого ему надо давать делать то, что он хочет, а не навязывать свое.

- Не будет ли он тогда сутками сидеть в соцсетях?

- А вот тут, мне кажется, надо обратить внимание на себя. У взрослых интернет сжирает в 150 раз больше времени, чем у детей. И если взрослый не понимает, что это вредно, как же это преподнести детям?

- Но вы же сами сказали, что можно все решить через интернет.

- Одно дело, когда я пишу электронное письмо по работе. Другое, когда просто так два часа сижу в Фейсбуке. Лично я вырос в обстановке европейского абсолютного социального «тупизма», когда люди либо просто смотрят телевизор, либо играют в приставки, либо спят. Неизвестно, что из меня получилось бы, если б не мои родители.

Если бы папа однажды не забрал у меня все эти приставки и не выкинул их. Он сказал: «Ну вот так, извини». Правда, через два года оказалось, что он не выбросил все это, а засунул в какой-то ящик. Потому что однажды, разбирая свой кабинет, обнаружил тот пакет, пришел ко мне и говорит: «Слушай, я забыл тебе отдать. Я когда-то за что-то это у тебя забрал». Я ответил: «Да выкини все эти приставки». Считаю, в жизни есть куча интересных вещей, которыми можно увлечь ребенка. Надо только предложить альтернативу соцсетям. Например, мы своей дочке до определенного возраста не давали смотреть мультики с непонятным содержанием, ограничились советскими. В дочке я сейчас вижу себя. Она сейчас общается в иностранном социуме, хотя живет в России. И тоже твердит: «Я не хочу говорить по-русски». Но я считаю, что это все от лени. Если не хочешь делать уроки, можно придумать тысячу отговорок. Правда, мне папа в свое время всегда очень доходчиво объяснял: «Если сделаешь так, тебе будет очень плохо». Он позволял, чтобы мне было плохо. Хочешь совершать глупость - иди совершай. Смотри только, чтобы пальцы не оторвало. Только сейчас я понимаю, какую надо было иметь смелость с его стороны, чтобы так поступать. Мне кажется, в душе он думал: «Вот сейчас… не дай бог, не дай бог!»

- Сейчас модно отправлять детей учиться в школу за границу. Думаете об этом?

- Я лет до 14 всегда был с родителями. Либо с одним, либо со вторым, потому что у детей не хватает ни опыта, ни понимания, что делать в той или иной ситуации. Лично мне страшно было бы отправлять куда-то дочку. Как она там одна? Станет постарше - тогда пожалуйста! Причем я бы направил ее взор на Азию. Мне кажется, зацикленность на Европе и Америке скоро пройдет. У нас целый земной шар других культур! По мне, Китай гораздо ближе России, чем все остальное. Про Китай все думают, что это большая деревня, но это не так. Однажды в Шеньчжене мы с женой отправились из гостиницы в ресторан поужинать. Ехали два с половиной часа, и все это время вокруг были небоскребы - как в «Москва-Сити». Представляете, два с половиной часа сплошного непрекращающегося «Москва-Сити». Жена спрашивает: «Мы что, в другой город едем?» Я отвечаю: «Нет, это все Шеньчжень». Азия очень разная. Мне кажется, за этой частью континента большое будущее в плане чего-то свежего, честного, настоящего. Старый Свет зарылся в своей истории, Америка всем надоела, хочется чего-то другого. А китайцы - они же очень древние и мудрые. Моя супруга Алина, например, уже китайский язык учит. Думаю, Юля тоже скоро начнет.

- А вы собираетесь изучать китайский?

- Я - нет. У меня свободные немецкий и английский.

- Сейчас в нашей актерской среде тренд - выучить английский и сыграть в Голливуде. Вы язык знаете, осталось только до Голливуда добраться.

- Я мечтал сняться в картине на чужом языке, и в январе этого года мне представилась такая возможность. Я сыграл у племянника Фрэнсиса Форда Копполы - Кристофера Копполы - в авторском американском кино. Не уверен, что для того, чтобы где-нибудь сниматься, надо ходить по студиям и надоедать продюсерам. Я бы не отказался сняться в американском или европейском кино, но для этого должен выпасть случай.

«Я инертный интроверт, а Алина меня раскачивает»

- У вашей жены два полезных высших образования - она юрист и госуправленец. Применяете ее знания в вашем бизнесе?

- Вообще-то Алина сейчас занята в кинопроизводстве, помогает нашим друзьям в продвижении фильма на рынок и медленно, но уверенно идет в сторону продюсирования, кинопродакшена. Но в ювелирном деле она тоже мне помогает. Именно она первой видит мои эскизы, говорит, что нравится, а что нет, какие украшения слишком тяжелые, а какие, наоборот, удобные. Хотя вот история: делали мы тут одну крупную подвеску на тысячу с лишним камней. И нам твердили, что женщины не любят, когда украшение тяжелое и массивное. Мы потратили полтора месяца, чтобы сделать ее легче, снизили вес до невозможности. Алина надела и говорит: «Слушай, подвеска такая фундаментальная, но какая-то слишком легкая! Как-то это непривычно». Да елки-палки! Но вообще я считаю, что женщина - это шея. Она направляет, дает ненавязчивые советы. И я за такое положение дел. Мы с Алиной проживаем жизнь бок о бок. Она в курсе всех моих дел, я - ее. Алина помогает во всем: в работе, в быту, в горе и радости. Я инертный интроверт, а Алина меня постоянно раскачивает. Жена говорит: «Все, завтра едем туда-то». И я соглашаюсь (улыбается).

- С такой, как у вас, специальностью просто выбирать подарки для жены.

- Я дарю Алине украшения. Причем некоторые из наших украшений, которые сейчас продаются, изначально были сделаны именно для нее. Мы посмотрели и подумали: «А что, хорошая штука. Неплохо было бы такую в производство запустить». Я дарю то, что умею и в чем разбираюсь.

- А как же сюрпризы?

- Нет, я могу и чайничек преподнести (смеется). Подарки - это отдельное искусство, важно понимать, что человеку больше всего хочется.

«Нашим персонажам из сериала «В Москве всегда солнечно» не хватает совести», - утверждает Крюков (в кадре - с актером Павлом Абраменковым).

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Константин КРЮКОВ родился 7 февраля 1985 года в Москве в семье актрисы Алены Бондарчук (ее не стало в 2009 году) и доктора философских наук, предпринимателя Виталия Крюкова. Внук режиссера и актера Сергея Бондарчука и актрисы Ирины Скобцевой. Детство провел в Швейцарии. В 2001 году в возрасте 16 лет стал одним из самых молодых выпускников Американского института геммологии (GIA). В том же году поступил в филиал МГЮА, который окончил в 2006 году. С 18 лет играет в кино и снимается в телепроектах. Актерский дебют состоялся в 2005 году в фильме «9 рота» Федора Бондарчука. В числе его работ - фильмы «Жара», «На крючке!», «С Новым годом, мамы!», «Что творят мужчины!», а также сериалы «9 месяцев», «Любовь как любовь», «Дочки-матери», «Студия 17», «В Москве всегда солнечно». Был женат на Евгении Крюковой (в девичестве - Варшавской). От этого брака растет дочка Юля (2007 г. р.). Год назад женился на Алине Алексеевой.

ТНТ, «В Москве всегда солнечно», с 12 мая, понедельник - четверг/20.30

Благодарим Rolling Stone Bar за помощь в организации съемки. Адреса: Rolling Stone Bar г. Москва, Болотная наб., 3, стр. 1, тел. 8 (495) 504-09-32; Ice Iceberg, Guess, Hugo Boss Orange, H.E. by Mango, все - www.lamoda.ru