Арестантка Евгения Васильева - о своей судьбе: «Птицу в клетке заперли, крылья погубили»

Издательство «Алгоритм» выпустило на днях книгу «Васильковые песни Жени Васильевой». Да-да, той самой подруги бывшего министра обороны Анатолия Сердюкова.

Прежде всего в томике стихов потрясло предисловие.

«Сборник, который вы держите в руках, настолько безупречен по чистоте звучания, обнаженности чувств и отсутствию малейшего намека на фальшь, что отметает все подозрения в искусственности, притворстве… Столь высокий градус прозрачности, света, достоинства и благородства поневоле возвращает к традициям золотого века русской поэзии… Ну как после такой глубины проникновения в природу поэтического мастерства кто-то осмелится утверждать, что для Евгении Васильевой на первом месте была не поэзия, а какое-то презренное «бабло».

На ноге арестантки электронный браслет слежения - чтобы Васильева не могла покинуть свою «золоченую клетку».

Душа моя наполнилась праведным гневом. Из квартиры Васильевой следователи вынесли больше пуда золота, тысячи ювелирных украшений. А она, оказывается, презирает «бабло»?

Автор предисловия - писатель, искусствовед Игорь Дудинский. Папа Валерии Гай Германики, снявшей скандальный сериал «Школа». В тот же вечер отыскал его на модном абстракционистском вернисаже.

- Игорь, ну как ты мог написать такое? Васильева армию нашу раздербанила! На миллиарды!

- Сколько ж вас обвиняет меня, что связался с воровкой. Будет суд, он и решит, виновата она или нет. А пока не будем клеить ярлыки.

- Ты сам кем ее считаешь?

- У Васильевой сложная судьба. Была в среде совкового чиновничества в худшем смысле этого слова. Ситуация с «Оборонсервисом» пробудила в ней силы духовные. Сейчас она эволюционирует от абсолютного материализма в сторону церкви, веры, духа, воспринимает мир глубоко и многогранно, во всей полноте. И творчество этому способствует. Ее жизнь сейчас сводится к писанию картин, сочинению стихов, песен. Скоро презентация клипа. Она пытается понять, почему судьба так несправедливо с ней обошлась, отчего безвинно страдает... Стихи предельно прямолинейны. В них не надо искать никакого подтекста, второго плана.

- Но разве это поэзия? Примитив!

- Да, есть литературные неправильности, пренебрежение классическими нормами стихосложения… Но все это компенсируется абсолютно животной детской искренностью. Я практически через день с Васильевой общаюсь у нее на квартире. Она же под домашним арестом, на улицу не выпускают. Когда познакомились полгода назад, ожидал увидеть растерянную, убитую горем женщину. Нет, Васильева - гостеприимный душевный человек, хохотушка. Верит в благополучный исход дела.

- Ты, часом, роман с ней не завел?

- Ничего между нами нет, поверь! Это птица очень высокого полета. Дочь мультимиллионера. Ее сердце занято. Про роман с Сердюковым все знают...

Дудинский допил бокал и вернулся к абстрактным полотнам. А я наутро отправился в поликлинику на диспансеризацию.

- Что пишем для «Комсомолки»? - добродушно спросила доктор.

- Евгения Васильева книгу выпустила.

- Расстрелять ее давно надо вместе с министром-любовником! - посуровела интеллигентная женщина в белом халате. - За развал армии, за смерть солдатиков от пневмонии в модной форме от кутюрье. Только расстрел!

Что ж, недвусмысленные чувства. Или, как говорят литературные критики, «высокий градус прозрачности».

ИЗ ПЕСНИ СЛОВ НЕ ВЫКИНЕШЬ

Стихи как биография

Оксана КАЛЬНИНА

Ни Евгения Васильева, ни Анатолий Сердюков так и не признали публично, что их связывали романтические чувства. Но ярче всего о романе говорят стихи. Прав Дудинский, второго смысла искать в них не надо...

В начале сборника чувство в разгаре: «Твоя любовь хранит меня святая,/ оберегает от земных невзгод./ И даже ангелы твои, я знаю,/ хранят меня от всех мирских забот».

Что ж, судя по тому, как ловко распоряжались в личных целях армейским имуществом приближенные Сердюкова, от мирских забот Евгения Васильева, скорее всего, тоже была освобождена.

Но вскоре лирическая героиня познает жестокость мира: «Я так устала от пустой неволи,/ Я так устала от звенящей лжи. Мне так постыли эти разговоры/ И эти жалкие усмешки СМИ».

Да, неловко получилось: и обвинение в коррупции предъявили, и под домашний арест посадили, и даже интимный факт обнаружения министра обороны под утро в квартире Васильевой достоянием сделали... Фигуранты-то надеялись, что все будет шито-крыто, но не вышло. И томится Женя теперь в неволе, аки птица в клетке: «Птицу в клетке заперли, крылья погубили,/ тяжесть нацепили, под замок закрыли./ И свободно птица больше не летает,/ трепетно отныне птица увядает».

Злые языки вскоре после ареста Васильевой начали судачить, что ее кавалер вернулся-таки к законной супруге. А у поэтессы рождаются вот такие говорящие строчки: «Ты разбил вазу, теперь ее клеишь./ Она некрасива, ее не согреешь./ Но это неважно, ее ты латаешь./ Пусть склеится ваза - об этом мечтаешь».

И хотя тяжелые мысли о дальнейшей судьбе регулярно посещают затворницу, она заверяет своего визави в вечной преданности: «Верь мне - тебя не предам./ Верь - все с тобой пополам».

Впрочем, это же можно прочитать и как угрозу. Мол, если что - одна за всех сидеть не собираюсь...

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Евгения Васильева: «Я живительную влагу в свое тело опущу»

Обозреватель «КП» прочел новый поэтический сборник главной фигурантки дела «Оборонсервиса» [избранные цитаты]

В издательстве «Алгоритм» вышла книга «Васильковые песни Жени Васильевой». Обозреватель «КП» прочел поэтические строки фигурантки по делу Оборонсервиса и пришел к выводу, что произведение смело могут использовать адвокаты ответчицы - как свидетельство чистоты ее помыслов и личных страданий. (читайте далее)