Спецкора «Комсомолки» едва не расстреляли в Анголе как шпиона

Эти два парня охраняли Леонида Репина (в центре) и других журналистов в гостинице. В первую же ночь внезапно вспыхнувшей войны они погибли.

На прошлой неделе Владимир Путин наградил российских журналистов, побывавших под арестом на Украине по обвинению ни много ни мало в терроризме. Претензии киевских властей были настолько надуманными, что вера в справедливый исход едва теплилась. В эти дни я вспоминал другую историю, случившуюся много лет назад в Африке. Но очень, по сути, похожую.

...Застенок был невелик - всего шагов пять в длину и шесть в ширину. Деревянные нары на четверых днем пристегивались к стене тяжелым висячим замком. Нас - семеро журналистов из семи стран, спим по очереди, обливаясь потом от несносной духоты и жары. Сверху коваными ботинками грохочут караульные на помостах. Крыши в камере нет, и дети Африки в камуфляжных костюмах, смеясь, бросают вниз к нам окурки.

И еще не давал житья гнусный зловонный нужник, расположенный возле железной двери. Время от времени из воронки нужника вылезали крысы, столь же вонючие, и набрасывались на остатки пищи. Впрочем, крысы не жировали, как и люди: пить нам давали три раза в сутки, и то не воду, а некое подобие почти прозрачного кофе. Еда - по горсти риса на каждого.

А ведь мы, дураки, рассчитывали попасть на праздник в честь 400-летия со дня основания столицы Анголы - Луанды. И вместо этого оказались в тюрьме. Истекали последние дни апреля 1975 года.

Кое-где беспокойно...

В Африку главный редактор меня послал из желания поощрить. Летела делегация журналистов Всемирной федерации демократической молодежи (ВФДМ). «В некоторых из этих стран сейчас беспокойно. Но это-то тебя не остановит?» Нет, меня не остановило.

Мы успешно посетили Гану, Гвинею, Конго, везде оставляя доллары на развитие молодежного движения. Наконец добрались до Анголы. В то время бывшая португальская колония, раздираемая гражданской войной, была закрыта для иностранцев. В ней не было не только нашего посольства, но даже и консульства. Но как раз в тот момент воцарилось перемирие между воюющими сторонами, сформировалось временное правительство.

...Пограничник на границе с Анголой сообщил, что с нашими разноперыми паспортами без виз (а какие могли быть визы, раз страна закрыта для иностранцев) он не может нас пропустить. И порекомендовал... вписать вымышленные португальские имена в подорожные анкеты. Так я сделался Леонидом Амброзио Гаспаром. Конечно, это была авантюра чистой воды. Но поскольку подвел нас к ней официальный представитель власти, мы охотно в нее пустились.

В Луанде нас ждали представители МПЛА (Народного движения за освобождение Анголы). Делегацию поселили в приличном отеле, выставили двух автоматчиков у входа в гостиницу - для охраны - и оставили ночевать.

А завтра в Луанде уже шла война.

Еще на рассвете послышались автоматные очереди. Потом - разрывы мин. Стрельба все ближе и ближе. Появился наш сопровождающий из МПЛА, Морис, который объявил, что политические оппоненты их партии каким-то образом дознались о нашем незаконном присутствии и теперь ищут нас по всем отелям.

Мы рванули через черный ход, погрузились в битые-перебитые машины и направились к аэропорту: Морис надеялся, что нам удастся вылететь в Браззавиль, столицу Конго.

Уже на соседней улице мы попали в самый центр боя. Автоматчики залегли с обеих сторон дороги, по которой мы пробирались. К счастью, наши машины не стали целью воюющих, наоборот, противники делали водителям знаки, чтобы они проезжали быстрее.

В аэропорту погрузились в самолетик. Но взлететь не успели. Дорогу преградили несколько джипов, из них выскочили автоматчики. Под дулами нас заставили выйти из самолета и рассесться по машинам.

«Агентов - к стенке!»

Всех семерых журналистов вместе с сопровождающим Морисом поместили в одну камеру. Обыскали, изъяв лекарства, диктофоны, фотокамеры, блокноты и ручки.

Никто из близких и начальства не знал, где мы: выехали из Браззавиля в Пуэнт-Нуар - и все, далее следы терялись. Нас никто не искал. День шел за днем, вокруг грохотала война, а нами никто не интересовался.

На все наши протесты и требования встречи с кем-то из временного правительства Анголы в ответ следовали лишь уклончивые обещания, а то и вовсе молчание. Но однажды рано утром нас вывели на улицу и выстроили возле глухой кирпичной стены. Вышли два автоматчика и некий господин в безупречном костюме, при галстуке. Он-то и зачитал вслух какую-то бумагу. Автоматчики неприятно встрепенулись. Я еще подумал: не может быть, чтобы нас сейчас так просто взяли и расстреляли.

Мой товарищ Марселло, журналист из Бразилии, перевел: «Они считают нас всех шпионами, и временное правительство настаивает, чтобы нашу делегацию «псевдожурналистов» приговорили к расстрелу»... Что-то во мне вздрогнуло... Но по-прежнему не верилось.

Откуда-то появился человек с профессиональной фотокамерой, всех поочередно сфотографировали анфас и в профиль... И снова водворили в уже родную вонючую камеру.

На шестой день снова явился благообразный господин и зачитал бумагу, из которой следовало, что наша так называемая делегация решением временного правительства немедленно высылается за пределы Анголы...

Вместо Конго Лиссабон

Мы, конечно, пытались предпринять хоть что-нибудь для своего спасения. Дважды скинулись и, собрав неплохие деньги, вручили их надсмотрщику-португальцу вместе с текстом телеграммы на английском, португальском и французском. Телеграмму составлял я: «В посольство СССР в Республике Конго. В аэропорту Луанды незаконно арестована делегация ВФДМ в составе семи человек. Прошу немедленной помощи. Спецкор «Комсомольской правды» Леонид Репин». По привычке чуть было не написал «Леонид Амброзио Гаспар». Тюремщик клялся, что телеграммы он лично отправил.

Но когда я ночью заявился к дежурному секретарю советского посольства в Конго, у него от изумления только распахнулись глаза.

Разумеется, никакой телеграммы наши дипломаты не получали. Правда, одно из посланий обнаружилось в Лиссабоне. Ночью моего коллегу, собкора «Комсомолки» Валеру Волкова, разбудил сам посол СССР в Португалии и строго спросил: «Ты Репина знаешь?» Волков не стал отрицать. «Как он в тюрьме в Анголе оказался?» А откуда Волкову знать? Но после этого ночного разговора посол связался с Москвой, и к освобождению нашей делегации подключились на самом высоком уровне: министр иностранных дел Андрей Громыко, председатель КГБ Юрий Андропов, председатель Совмина СССР Алексей Косыгин. Похоже, что их совместные усилия и вызволили нас из тюрьмы.