Как я обманула завлита Таганки

Фрагмент спектакля "Мастер и Маргарита" в постановке Театра на Таганке.

Фото: РИА Новости.

В советские времена попасть на Таганку было трудно. А на "Мастера и Маргариту" - совершенно невозможно. Две запретные фигуры - Булгаков и Любимов. Первая в мире постановка мистического романа. Лучшие актеры. И слушок-разговор ( интернета-то не было, новости передавали старинным дедовским способом), что Шацкая там раздевается. Совсем. (и это в эпоху, когда разглядывание запретного "Плейбоя" приравнивалось к контрреволюции). Словом, сюда ломилась вся светская и чиновничья Москва.

Я была студенткой журфака из Владивостока, повернутой на столичном театре. И считала себя виртуозом прохода на шумные спектакли: я лучше всех московских жучков знала, у какого театра где именно надо стоять. Для особых случаев у меня было просроченное и собственноручно продленное удостоверение "Камчатского комсомольца", где я проходила практику. С ним я пробивалась к окошку администраторов или хватала за руки актеров у служебного входа: чтобы провели.

Но с "Мастером и Маргаритой" о всех этих трюках следовало забыть. За несколько часов до спектакля театр оцепляла конная милиция, и сквозь заградительные турникеты пускали только обилеченных счастливчиков. А найти лишний билет - все равно что встретить инопланетянина.

Я стала искать слабое звено этой неприступной крепости. И нашла.

Завлит. Эта должность никогда не была звездной. Все интересовались актерами и режиссерами. И никто - завлитами. Я составила коварный план. Операция была рассчитана на 3 дня. В первый я позвонила в театр. И рассказала, что "Камчатский комсомолец" заказал мне очерк о нелегком труде завлита Таганки. Удивленный работник литературной части назначил мне встречу. О Таганке тогда не писали в газетах. И уж совсем никто не вспоминал о завлитах. Грустный интеллигентный мужчина лет 35-40 встретил меня у входа. Провел в кабинет. Я расспросила его о житье-бытье. Где берут пьесы, кто решает, что ставить. Как они строят репертуар. Вдохновенный мужик рассказывал так интересно, что я затосковала: вот бы и вправду опубликовать!

Расстались друзьями. Утром - уже был день спектакля - я позвонила снова. И сказала, что редакция требует у меня фотографию интервьюируемого.

- Приходите прямо сейчас. - сказал завлит. - Вечером у нас тут будет дурдом!

- Но сейчас я не могу! Я на задании! Я могу только в 6 часов. Следующим утром я улетаю! - убеждала я. - А без фотографии статья не выйдет!

- Хорошо! - вздохнул завлит. - я оставлю для вас пропуск. Диктуйте фамилию!

В шесть часов у Таганки толпы народа волнами бились о милицейский кордон. Служебный вход был перекрыт двойным кольцом: не надеясь попасть в театр, люди караулили актеров, чтобы хотя бы глянуть на тех, кто сейчас будет играть Булгакова.

Я со своим поддельным удостоверением гордо шла через все милицейские заслоны. А боялась одного. Что завлит просто оставит для меня на вахте конверт. Но в вестибюле строгий милиционер сказал: "вас ожидают"!

- А что это у вас творится? - невинно спросила я завлита, забирая фотографию.

- У нас сегодня "Мастер и Маргарита!"

- О господи! Это же моя мечта - увидеть "Мастера" ! - воскликнула я. И уставилась на несчастного своими огромными голубыми глазами, сосредоточив в них всю силу страстного желания. Я чувствовала, как физически излучаю энергию, словно просветленные йоги.

Он не смог устоять. Грустно улыбнулся. Сказал: - Вообще-то у нас запрещено... Ну хорошо, пойдемте!

Мы шагнули в закулисье - сердце мое обмерло. И тут прямо на нас наскочил Юрий Любимов: он шел встречать кого-то из именитых гостей.

- Это журналист! - не без гордости пояснил ему завлит. - Берет у меня интервью!

Любимов удивленно на меня уставился и хмыкнул: - Надо же, а вот у меня никто не берет!

Мне стало безумно стыдно. Но булгаковская сила уже несла меня дальше, дальше, мы взбираемся по каким-то лестницам, наконец толкаем дверь - и я оказываюсь в фойе. Поднимаемся на балкон, завлит кивает на меня замершей на страже дежурной:

- Постоять!

И печально мне улыбается. Я так и не знаю, раскусил ли он мою любительскую игру...

Но я никогда не забуду тот спектакль. Зрительское жаркое ожидание заранее поднимало его в какие-то выси, мы будто взлетали туда вместе с актерами и вместе иронически смеялись над дурью оставленного мира.

- Что же это у вас, чего ни хватишься, ничего нет! - заговорщически спрашивал, вглядываясь в публику с авансцены, Воланд -Смехов. И зал взрывался понимающим хохотом с горьким послевкусием.