Шурик, победитель великанов

Один из самых пикантных кадров фильма: увлеченный зубрежкой Шурик не замечает раздевшуюся Лиду. Но зрители заметили и оценили. Фото: кадр из фильма.

Студенты выглядели суррогатом, недолюдьми, несерьезной публикой. Жилья нет (общага да «у мамы»). Заработка нет. Перспектив на деторождение никаких. Ни взрослый, ни дитя, один гонор да учебники под мышкой. Хрущев к студенту относился, как Тарас Бульба: сам породил - сам и прибью (как известно, первый серьезный конкурс в московских вузах случился летом 53-го, когда колхозникам выдали паспорта и вольную, но за все 11 лет Никитиного правления на экране не появилось ни одного положительного студента). Субкультура складывалась автономно, лишь изредка просачиваясь в новорожденную «Юность»: свой сленг (хвосты-стипуха-сопромат), свой фольклор («от сессии до сессии живут студенты весело»), свой образ жизни. Студенчество «подходило» и перло наружу, как тесто в квашне. Молодые рабочие в «Я шагаю по Москве», «Заставе Ильича», «Утренних поездах» выглядели все ненатуральнее: признать в этих пижонах-балаболках сталеваров и метростроевцев, рабочую косточку, с каждым годом становилось труднее. Тут пришел Брежнев и дал вольную уже интеллигенции, а с нею и ее стажерам. Родился КВН, названный в честь одноименного телевизора, а на экран зашел очкарик, застенчиво вытер ноги в кедах и представился: «Саша».

Раньше, в сценарии, Шурика звали Владиком - но имя артиста прилипло к герою намертво. Возможно, повлияло и то, что перед «Операцией» Демьяненко дважды сыграл чекистов - в «Сотруднике ЧК» и «Государственном преступнике», а молодых офицеров ГБ за глаза звали Шуриками в честь их босса «Железного Шурика» Шелепина. Гайдай уже придумал и обкатал заветную троицу Никулин - Вицин - Моргунов на «Псе Барбосе» и «Самогонщиках», прощупал актерские, а не клоунские данные двух из них в «Деловых людях», там же освоил трехактную структуру: ясно было, что эксцентрика спринтерский жанр, долгих повествований не терпит, а значит, нужно собирать «коротышки» в альманах. Все было готово и трепыхалось, как ракета на старте. Три предельно узнаваемых антиобщественных типа, полузапретный, а оттого предельно востребованный студенческий миф, с виду неловкий, но с блестящей акробатической подготовкой артист Демьяненко, огневой композитор Зацепин и новая смешливая, реактивная аудитория из подросших детей беби-бума - могло ли это не совпасть, не сработать, не выстрелить?

«Операция «Ы» стала чемпионом проката, побив рекорд «Человека-амфибии».

«Кавказская пленница» стала чемпионом проката, побив рекорд «Операции «Ы».

Шурик жег.

«Студдент», - сказал ему Федя в момент административного ареста, и видно было, что это ругательство. Шурик ответил с прибором, с верхом, с горочкой: получив чувствительных пинков с Феди и Балбеса, он в «Операции» и «Пленнице» повел настоящую вендетту против пятых точек противника: Феде всыпал розог, троице - по соразмерному шприцу, а товарищу Саахову - два ствола крупнокалиберной кристаллической соли. «Шурик, это не наши методы», - тревожно заканючили воспитуемые и как-то сразу перешли на вы.

Сохранив сословную деликатность и заботу о пассажирах с детьми, он яростно бился за народное добро на рапирах, ведрах, балалайках и отбойных молотках. Самостоятельно зарабатывал («Я вам денежку принес за квартиру за январь»). Уже в 65-м не хныкал на кризис легкой промышленности, а носил вполне справные джинсики - хоть и короткие, хоть и польские, хоть и собакой покусанные, а все ж с заклепочками где надо и простроченные по всей длине. Развалил часовню. Прыгал с коня в драндулет. И даже в три часа ночи мог показать, как пройти в библиотеку.

Ясно, что все богини Москвы и Черноморского побережья в белых босоножках были его. Конечно, читать им стихи шестидесятнического идола Ярослава Смелякова было необязательно: они ломали и ритм, и смешливую интонацию, - но без стихов студенту никуда, а много более уместный Николай Глазков («От ерунды зависит многое, /И, верный милым пустякам, /Готов валяться я у ног ее /Из-за любви к ее ногам») в те годы печатался только в самиздате - лично и придумав это слово.

Еще один вкусовой промах заметил лучший из гайдаеведов Сергей Добротворский. Федя жмется среди луж под обстрелом отбойного молотка. В 65-м ему 41 - стало быть, воевал, и как втыкаются рядом пули в песок, знает; хохмить над этим следующим поколениям Шуриков необязательно. И Гайдай, и Никулин, и сам Алексей Смирнов прошли фронт - возможно, поэтому и не придали значения. Смешно же - так пусть будет.

Советский Союз менялся, все решительнее порывая с пещерными порядками люмпенских окраин. Городской житель почуял силу и численное преимущество и вышел на бой с деклассированными балбесами. Богом этой войны, образцовым ее орденоносцем стал студент товарищ Шурик.

«Бить будете?» - спросили балбесы.

«Нет, - отвечал Шурик. - Проводить воспитательную работу».

И всем становилось ясно, что будет именно бить.

Аккуратно, но сильно.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

50 лет - «Операции «Ы»: Чиновники решили, что фильм оскорбляет народы Африки

Что осталось за кадром легендарной комедии Леонида Гайдая

Шурика могли сыграть Миронов и Петросян

Режиссер Леонид Гайдай обычно брал за основу готовый сюжет и делал его смешнее. Так произошло и со сценарием Якова Костюковского и Мориса Слободского «Несерьезные истории». (подробности)